Сердце Бога

— Профессор Шитоко хотел бы встретиться на следующей неделе в руинах старого Монштадта, — продолжал ректор свою речь. Я с утра еле продрал глаза, так что соображал с трудом, но даже мне все это казалось подозрительным. — Почему в руинах? — удивился я. — Неужели не проще было бы встретиться где-нибудь в библиотеке или в чьём-нибудь университете? Да и к чему такая спешка? Ректор сложил руки за спиной и сделал два шага вдоль кафедры. — Он написал, что его преследуют из-за информации, которую ему удалось заполучить. Поэтому он скрывается в руинах, хотя утверждает, что его смерть уже предопределена. Он надеется передать свои знания и исследования ученому, которому доверяет. Сначала Шитоко обратился ко мне, но я посоветовал Вас, и он согласился. Сказал, что Ваши исследования выполнены с эталонной дотошностью, и он готов доверить в Ваши руки дело всей своей жизни. Я сжал кулаки и секунд пять тупо смотрел в пол. — Ладно, хорошо, — решение уже было принято, и новые подробности заставили меня разве что насторожиться, но не передумать. — Я очень рад, профессор Гуанг, — ректор натянуто улыбнулся. — Университет оплатит дорогу и визу, но Вам нужно будет оформить все самостоятельно и со всеми документами подать на компенсацию. Впрочем, Вы и сами должны это помнить, но я напоминаю на всякий случай. Я кивнул и, не тратя больше ни своё, ни чужое время, вышел из кабинета. Четверг — самый тяжёлый день. Практика у четырёх групп первокурсников это вам не лекции вести. К концу второй пары я уже был выжат как закатник. Хорошо хоть сегодняшние ночные кошмары не были похожи на вчерашние, но мне снова снился Ханги. Я знаком с этим парнем четвертый день, почему он уже так прочно влез в мою голову?.. Может, я просто давно ни с кем не общался, так, по-дружески… Подумав секунд пять, я набрал ему СМСку. И после весь оставшийся день прожил исключительно на энергии ожидания. Зато вечером, только увидев спокойное лицо Сяо, я почувствовал… облегчение. У меня оставалось шесть дней. Шесть дней на то, чтобы получить визу, купить билеты, найти и скопировать все необходимые документы, собрать вещи, выбить денежную компенсацию… И это, честно говоря, безумно мало времени! Я не успевал даже дышать, не то что думать о смысле своих безумных снов. Но каждый вечер (отложив усталость и важные дела) мы с Ханги встречались на набережной у красного моста. Это стало ритуалом и вошло в привычку. Ночные кошмары отступили перед суетой, рутиной и вечной измотанностью. Но вот снова настал четверг. И снова вечером на закате мы стояли с Сяо на красном мосту на набережной. — Завтра уезжаешь? — парень сидел на перилах спиной к воде. Я, облокотившись, стоял рядом. — Ага, — я кивнул. — Наверное, где-то через дней пять вернусь. Может, чуть дольше. — Хорошо. Пиши иногда. — Вряд ли в самом Старом Монштадте будет связь, но я постараюсь, — я потянулся и зевнул. Может хоть в дороге отосплюсь немного, а то сил больше нет. — Странное место для встречи, — в очередной раз заметил Сяо. — Ученые вообще ребята странные, — пожал плечами я и улыбнулся. — Мы в таких местах по пол жизни проводим. — Будь осторожен, — парень как всегда был немногословен, вот только что-то все-таки отличалось. Неуловимое и неприглядное, но что-то было не так. Пока я думал, с какой же стороны об этом спросить, Ханги снова заговорил: — Итэр, — его голос был едва заметно напряженнее обычного, — если попадешь в беду… позови меня. Я перемещаюсь очень быстро. Я помогу. — Ох… — я смутился. — Сяо, все со мной будет в порядке, не волнуйся, — начал было я, но, поймав взгляд парня, передумал. — Если что-то случится — я напишу. Правда. — Пообещай, — юноша хмуро смотрел на меня. — Ладушки, — я улыбнулся. — Обещаю. С утра, стоя на причале с рюкзаком за плечами, я обернулся на Чи Лонг. Пусть этот город менялся быстрее, чем я успевал моргнуть — я к нему очень привязался. И уезжать, пусть и ненадолго — каждый раз было грустно. Тряхнув головой, я уверенно развернулся и поднялся на борт. Честно говоря, я надеялся на телепортацию: лечь спать и очнуться через восемь часов уже в Валидии. Но у кошмаров были совсем другие планы. Мне снился мальчик с чёрными косичками в коричневых шортах и красном плаще. Он кричал, только я не слышал ни слова — всё заглушал гул моря за бортом. Из-за качки изображение периодически подергивалось лёгкой дымкой. Я пытался читать по губам, но получалась сплошная бессмыслица: ни то «Васи чего», ни то «Гаси его». Это не было бы кошмаром, если бы за мальчиком не стояла тень. Да, там и так было темно, но я ясно ощущал чье-то враждебное присутствие, от которого все тело покрывалось мурашками. Тень поглощала его, а я, стоя по щиколотку в теплой густой жиже, не мог даже двинуться. Я подскочил с койки в холодном поту, не понимая, ни какой сейчас час, ни какой сейчас год. О, архонт, кажется, дорога будет длиться вечность. Я был измотан. После корабля, где мне так и не удалось выспаться, а еще ехать и ехать… после суток по воде еще 6 часов на поезде до Монштадта, а потом оттуда чурлову тучу времени добираться попутками или вообще пешком. Поезд я даже толком не запомнил — провел все время пути как в бреду. Меня болтало из стороны в сторону: Сяо на мосту Ли Юэ, чурл, нет, Чи Лонга, сменялся улыбкой сестры. А та, в свою очередь, растворялась в воспоминаниях о сне на корабле. И так по кругу, по кругу, я уже сбился со счета, сколько раз повторялись эти образы. В общем, в Спрингвейле я вышел совершенно обессиленный и помятый, и, в попытках найти попутку до руин, случайно набрел на грузовой аэростат. О, Архонт! Мне давно так не везло. Владелец с радостью согласился подвезти меня взамен на охрану. Я отцепил от спинки рюкзака меч, завернутый в тряпку (который внутрь, конечно, не влез), и перевесил на пояс. Сложно было раздобыть разрешение на провоз оружия через границу, но для холодного сделали поблажку. А на огнестрел я с самого начала и не надеялся. Да и к тому же большая часть доступного порохового оружия все еще не так эффективна против монстров, как старый добрый меч. Я сидел на задке аэростата, свесив ноги вниз, и старался не отвлекаться и фокусироваться на окружении, так что меня не бросало беспорядочно по воспоминаниям, однако совсем не думать, увы, не получалось. Я проверил связь — она пока была, но ее качество стремительно падало, так что я коротко отписался Ханги о своем местонахождении (заметив в конце, что дальше рассчитывать даже на СМСки не приходится). Меня все терзал вопрос, сколько же парню на самом деле лет. То, что тот соврал — не вызывало никаких сомнений, но он выглядит достаточно молодо. Может, Ханги завысил свой возраст, чтобы спокойно жить одному? Или же наоборот, занизил, чтобы без труда найти работу? А вдруг счет его лет идет на тысячи также, как у меня? Стоит ли мне тогда так шугаться и прятаться? Может, нужно все рассказать?.. Хотя, Ханги такой закрытый, он может и не проболтаться, даже если мои догадки верны. Но при этом, если узнает, что я врал — может закрыться совсем… Чурл, — я откинулся на коробку, стоящую сзади. — Надо, наверное, будет рассказать ему. Чем дольше тянуть, тем будет сложнее. Да. Расскажу, когда вернусь. Я собрал мысли в кучку и снова сел. Думать об ученом в руинах совсем не хотелось, думать о сестре было бесполезно — она всегда приходила лишь когда сама считала нужным. Так что я продолжал думать о Ханги. Все сценарии, которые я прокручивал в голове, так или иначе заканчивались невыносимой болью. Видимо, такова судьба, и против нее не попрешь… С такими мыслями я добрался почти до самого Старого Монштадта. Аэростатчик выгрузил меня недалеко от перевала, мы пожелали друг другу удачи и разошлись. Зачем, интересно, этому человеку вообще понадобилась охрана? Мы не встретили ни одного монстра по дороге… Все вопросы отпали, стоило мне дойти до руин. Я подошел к ним сверху и, заметив странное свечение, упал на траву. Аккуратно подобравшись к краю обрыва, я глянул вниз. Старый Монштадт выглядел величественно, пусть и развалины: две стены и купол главного здания возвышались над остальной равниной. Вокруг всего сооружения витал голубоватый дым. Ничего не изменилось с моего последнего пребывания тут. Единственный мост, как я и запомнил, был сломан — посередине зияла огромная непреодолимая дыра, а внизу под ним толпами бродили чурлы, окруженные черной аурой — давно я такого не видел. В Ли Юэ последний раз они появлялись чуть ли не тысячу лет назад! Я тихо выругался. Мы не договорились о конкретной точке встречи, но по количеству монстров вокруг, оставалось лишь одно место, где их могло не быть — здание собора. Я вздохнул. Нужно пройти незамеченным. Обычные чурлы мне еще по плечу, а вот большие со щитами… против них меч бессилен. Тут нужен бы глаз Бога, причем, желательно, Пиро. Но, чем богаты, тем и сыты — закрепив ножны потуже на поясе, я начал спуск. Аккуратно перебегая от куста к кусту, я старался двигаться тише кошки и практически перестал дышать от напряжения. Близлежащие развалины не особо помогали — чурлы были везде. Разве может их вообще собраться такое количество в одном месте?! В голове промелькнула шальная мысль написать Ханги, но я моментально оборвал ее: нет, я не бесполезный, а тут всего-то чурлы. В крайнем случае я смогу размазать их всех по траве одним движением руки. Я глубоко вдохнул и выдохнул как можно тише. Пусть тут и не видно никого, кроме монстров, нельзя привлекать к себе внимание. Я почти уже добрался до первой стены, окружающей собор, когда сзади послышался тихий рык. Я медленно обернулся. Чурл, едва ли с меня ростом и дубинкой в левой руке, смотрел в упор на меня. Остальные не обращали на нас внимание, но я понимал, что его крик может привлечь их. Быстрым движением, не давая себе времени на раздумья, я выхватил из ножен меч и двумя точными взмахами рассек монстру шею и грудь. Тот взревел и упал замертво. На мгновение все замерло. Не было ни звука, ни ветерка. А потом в поле зрения медленно начали собираться чурлы. Сначала я насчитал пять маленьких, потом прибавились еще три больших. Вон идет со щитом, воин с топором. Пятнадцать. Двадцать! Чурл возьми, это плохо. Я уже готов был сбросить рюкзак и приготовиться к битве не на жизнь, а насмерть, когда справа раздался тихий шепот. На инстинктах я прыгнул туда — прямо в небольшую дыру в стене, закрытую кустами и плющом, и столкнулся нос к носу с седовласым мужчиной лет шестидесяти азиатской наружности. Он молча кивнул и махнул рукой, чтобы я следовал за ним. Пока мы в тишине пробирались между стенами от одной дыры к другой, я успел рассмотреть незнакомца: он был низкий и слегка сутулился. Мужчина был в коричневой широкой рубашке, запахивающейся спереди и подвязанной тонким поясом, прямых черных штанах и сандалиях на босу ногу. Меня всегда веселили эти инадзумские сандалии, неужели в них хоть чуть-чуть удобно? Протиснувшись в тонкую щель между камнями, мы оказались за второй стеной. Можно было перевести дух. Почти у самой дыры горел костер, и стояла палатка. Мужчина жестом пригласил меня проследовать к теплу и заговорил, только когда я сел на землю. — Вы, должно быть, профессор Гуанг? — он нервно сжимал складки штанов в кулаках. — Я Шитоко Кикку, доктор истории, доцент университета Наруками. Безумно благодарен Вам за помощь. — Но я еще ничего не сделал, — я смутился, — это я Вам должен сказать спасибо за спасение. — Вы, наверное, голодны, — пробормотал профессор, протягивая мне миску с рисом и лепешку. Боже, да что за собрание стереотипов о инадзумцах, — про себя усмехнулся я, но промолчал. — Спасибо, — вместо этого сказал я. — Не могли бы мы перейти на более неофициальный язык? А то от этих канцеляризмов уши уже вянут. — Согласен, — пробормотал мужчина. — На «ты»? Я кивнул. — Ты очень странно одет, — с явным усилием пробормотал мужчина. — Не слишком ли хлопотно? Я мельком оглядел себя. На коленях виднелись слегка зеленоватые следы травы. — Я предпочитаю светлую одежду в походах, — пожал плечами я. — На ней легче увидеть ранения, которые можно и не почувствовать в пылу сражения. Да, пачкается сильно, но мне и не предстояло долгое путешествие по руинам, — я поспешил направить разговор в нужное русло. — Почему ты сидишь здесь? Кто и почему тебя преследует? Шитоко вздохнул: — Я начал исследовать сердце Бога тридцать лет назад, в самом начале своего пути ученого. За это время я изучил множество книг и архивов об Архонтах, умудрился даже пообщаться с одним лично… Ничего себе, — успел отметить про себя я, — наверное, это сёгун? Пускай электро Архонт сейчас и не имеет реальной власти в Инадзуме, но до сих пор остается её формальным правителем. А профессор продолжал: — Пять лет назад я нашел одну реликвию… — он замялся, — я не уверен, что это на самом деле такое. Честно говоря, сначала я вообще принял ее за большую жемчужину и пытался продать, однако оценщик уверил меня, что это не она. Я потратил пять лет, чтобы выяснить ее природу. Материал определить так и не удалось. Наконец, в обломках Селестии я откопал осколки глаза Бога. Сначала это открытие полностью затмило ту «фальшивую жемчужину», но… материал, из которого они оба были сделаны… совпал. И вот тогда… на меня вышли ОНИ. Я не знаю, кто это, но они хотели, чтобы я отдал все свои находки, а в особенности «жемчужину». Девушка, которая приходила ко мне тогда, сказала, что это «важные воспоминания», которые ей просто необходимы. Она дала мне три дня на раздумья, так что я сбежал, — Шитоко потупился. — То есть это… — я замер, не донеся еду до рта. — Я предполагаю, что это воспоминания Архонта, — многозначительно прошептал мужчина. — Я не смог выяснить многого, но… Если то, что говорила та девушка — правда, это же будет прорыв моего исследования! — Шитоко вздохнул и поник. — Никогда не слышал ни о чем подобном, — пробормотал я. — А у тебя нет предположений, кто может хотеть ее заполучить? Учёный смутился. — Не знаю, охотники за сокровищами, например? — Охотники за сокровищами так не действуют, — мотнул головой я. — У них не хватило бы ни влияния, ни смелости, чтобы угрожать известному учёному. Шитоко снова сжал складки штанов пальцами. — Вот, материалы, заметки и документы здесь, — с этими словами он покопался в сумке, стоящей рядом, и двумя руками протянул мне толстенную черную папку. — Здесь не все, но там есть документ со списком и местонахождением всех дополнительных изданий. Я забрал папку и аккуратно убрал в рюкзак, стараясь ничего не помять, но Шитоко не дал мне времени передохнуть: — Если ты доел, пойдём я покажу обломки и «жемчужину», они в другом месте. Я кивнул и поднялся с земли. — А почему не в лагере? — запоздало удивился я. — Я боюсь их негативного влияния, — с этими словами Шитоко сам поднялся и повёл меня вглубь стены, к собору. Мы прошли несколько высоких полуразвалившихся арок и остановились у массивной остроконечной двери, ведущей в главное здание. Учёный секунду помедлил и широким движением распахнул обе створки. Мы вошли, и дверь с тихим шелестом закрылась за нашими спинами.