Сердце Бога

Я очнулся в собственной кровати. Окно было приоткрыто, и оттуда задувал прохладный ветерок. Я попытался сесть, но всё тело отдалось резкой болью. А чего я ожидал в конце концов. Вот только… — я лежал, пялясь в потолок, с трудом перебирая мозгами. На мне была не та одежда, в которой я решил утопиться, а пижама. Приснилось? Да быть не может. Я такой злой взгляд самостоятельно придумать не могу. В глазах поплыло от слез. Я знал, что выживу, но так больно от этого мне ещё не было. Где-то недалеко раздалось тихое покашливание. — Ну ты, конечно, даёшь, — мне хотелось закричать, лишь услышав этот голос. — Ну и зачем ты опять меня вытащила? — выдавил я, отвернувшись от источника голоса. — Зря ты так, братишка, — без капли упрёка ответила Люмин и присела на кровать. — Хоть бы спасибо сказал. Я молчал, глотая слезы. — Ну вот оставила бы я тебя там лежать, — вздохнула сестра, — и что б ты делал? Опять бы довёл себя до коматозного состояния, пролежал так сотню лет… Полегчало бы? Плечи дрогнули, но я подавил рыдания. — Сейчас у тебя ещё есть шанс что-то исправить. Через сто лет отсутствия его уже точно не будет. — Как ты вообще узнала? — всхлипнув спросил я. — Ну-ну, — сестра похлопала меня по плечу. — Я просто приехала домой, потому что соскучилась, а обнаружила твою тушку болтающийся между камнями под мостом, — она цокнула языком. — Не мели чепухи! — я резко сел, но тут же согнулся от боли, схватившись за грудь. Лёгкие горели. Я закашлялся. — Не переусердствуй, братец, — сестра сидела, сложив руки на груди, слегка наклонив голову набок, и смотрела на меня светло-карими глазами. В них я не мог прочитать ровно ничего, впрочем, это не было для меня новостью. Я никогда не мог понять, где сейчас ее мысли. Она была одета как всегда: тёмные широкие штаны, заправленные в высокие матросские сапоги, черная обтягивающая кофта с воротником и длинными рукавами. На шее поблескивал чёрный круглый медальон на серебряной цепочке. Короткие светлые волосы падали на лицо. — Вечно ты приходишь, — просипел я, немного отдышавшись, — когда тебе не нравится, что я делаю. Люмин цокнула языком и закатила глаза. — Вечно ты всё преувеличиваешь, — она покачала головой. — Это ведь всего лишь совпадение. — Да иди ты к чурлу со своими совпадениями! — закричал я, но лёгкие снова пронзила боль. — Ну, как твои дела? — как ни в чем не бывало продолжала сестра. — Как исследовательская? — Не притворяйся, — просипел я сквозь боль. Меня начало слегка трясти. — Ты и так всё знаешь, незачем строить из себя невинную девочку. — Ну раз так, — её брови из слегка приподнятого состояния опустились в привычное — горизонтальное. Взгляд похолодел. — Ты же знал, что не умрёшь. Что собирался делать дальше? — сестра смотрела на меня немигающими змеиными глазами. Я стиснул зубы и сжал кулаки. — Опять будешь меня отчитывать? — прикусил губу. Злость опять сменялась слезами. — Ну-ну, братишка, — взгляд Люмин смягчился. — Давай, расскажи. Не собираюсь я тебя отчитывать, когда я вообще так делала? — она слегка наклонилась ко мне. Я отвернулся. — Скажешь сам или мне озвучить? — её голос вновь зазвучал как змеиный шёпот. Я снова чувствовал себя как на допросе. Каждый раз так. Будто она знает всё. Будто ей подвластно время и пространство. Будто бы я… просто марионетка в её руках. Как и все на этой земле. — Я… Думал вернуться к Барбатосу. Я хочу убедиться в своих предположениях. Хочу вернуть свою память, — я зажмурился. — Как ты не понимаешь, я просто больше не могу ничего придумать! — я согнулся пополам, чувствуя на щеке горячую слезу. Опять. Вот всегда так. — Плохая идея, — помотала головой Люмин, — сам же понимаешь. — Да на кой чурл мне это сердце Бога, если я использую его только, чтобы не умирать?! — закричал я, стукнув кулаком по кровати. — Может будет лучше, если я проживу обычную короткую жизнь, зато с человеком, который мне дорог! — Итэр, — голос сестры был холоден как лёд. Я замолчал и опустил голову. Всегда так. Она всегда права, что бы я не делал. В легендах, что ходят по Джу Го, часто фигурирует Люмин. Как избранная, уронившая Селестию и спасшая людской мир от уничтожения. Пускай это всего лишь легенды, а исторические факты говорят, что она была вовсе не одна… Я бы совершенно не удивился, если бы узнал, что всё это изначально было её планом, в который сестра никого не посвятила. Ей бы хватило и сил, и мозгов. — Не отдавай сердце, — коротко бросила она и встала. — Я пойду приготовлю еды. Люмин ушла, тихо ступая по скрипучим половицам. Вернее, это я знал, что они скрипучие, а под её ногами они молчали. Я продолжал сидеть, согнувшись, невидящими взглядом смотря в собственные колени. По щекам текли слезы. Из-за её долгих отсутствий, видимо, я забываю, какой болью сопровождается каждое ее появление. Да, после этого всё невероятным образом налаживается, но плата… Я тихо шмыгнул носом. Стоило мне только подумать о том, чтобы расстаться с сердцем Бога, как сестра тут как тут. Если бы она реагировала на мою боль — пришла бы давно. И почему вообще моя память оказалась в «жемчужине»? Почему я раньше не встречал ничего подобного? Я встал с кровати, превозмогая боль и опираясь на стены и перила, спустился по лестнице на первый этаж. Люмин стояла у плиты, аккуратно постукивая ножом. — Моя память ведь… Тоже твоих рук дело?! — руки дрожали, а голос не слушался. — С чего такие выводы? — сестра даже не обернулась, просто продолжала методично стучать ножом. — Только ты могла такое провернуть, — я до боли сжал перила рукой. — Поверь, если бы я хотела, чтобы ты что-то забыл, — Люмин быстрым движением отправила овощи в сковородку, — ты бы никогда об этом не узнал. Повисла тишина, прерываемая только тихим шипением плиты. Я тяжело дышал, опустив глаза в пол, с ужасом осознавая, что никогда не узнаю ни её мыслей, ни мотивов. Мне хотелось только подняться обратно, лечь в кровать и спрятаться с головой под одеяло, но я стоял и не мог пошевелиться. Я всё сильнее сжимал перила, чувствуя, как ощущение полнейшей беспомощности накрывает меня с головой. — Иди приляг, — повелительным тоном прервала Люмин поток моих негативных мыслей. — Тебе нужно восстановиться. Я машинально развернулся, даже не успев задуматься об этом, но, сделав два шага вверх, остановился. За дверью послышались тихие шаги, а потом глухой и настойчивый стук. Воздух застрял в лёгких, не чувствуя больше ни рук, ни ног, я подошёл и распахнул дверь, но за ней никого не оказалось. Только у порога лежало запечатанное письмо в желтоватом конверте. Я настороженно огляделся, но ни одного постороннего движения не обнаружилось, так что я поднял письмо, медленно закрыл дверь и сел прямо рядом с ней. Внутри был сложенный листок с текстом, набранным на печатной машинке. Дрожащими руками я развернул письмо. Внутри оказалась небольшая фотография. О, архонт… Я вскочил и рванул наверх. Боль мельтешила где-то на задворках сознания, но мне было все равно. В письме было всего две строчки: место и время, а на фотографии — Ханги. Конечно, никаких угроз там не было, но все было понятно и так. Я быстро переоделся, накинул пальто, закинул в карман телефон и кошелек и помчался к выходу. Люмин никак не отреагировала на мои телодвижения. И я даже не был уверен, что она вообще еще была в доме. Стоило мне только сесть в поезд до Линдзю, как вернулась боль. Я обмяк в кресле, тяжело дыша. Болело все: ноги и руки не слушались, а горло саднило при каждом вдохе. Легкие отказывались принимать кислород, а спина просто ныла, добавляя щепотку перца в мое и так нелегкое существование. Меня трясло. Что-то совсем нервы ни к черту стали, не помню, когда последний раз мне было так паршиво. Разве раньше я так реагировал хоть на что-нибудь?.. От конечной станции пришлось немного пройтись. Я обходил скалы и крутые подъемы, отлично понимая, что мне не светит легко их преодолеть, а параллельно думал о письме. С какой вероятностью меня развели как ребенка? Ладно, если и так, то я просто уйду. Лучше уж пусть мои опасения не оправдаются. А если все-таки это правда, и кто-то действительно захватил Ханги, то… Кому вообще под силу захватить духа Якса? И главное, под силу ли вообще его кому-нибудь убить? И смогу ли я с ним поговорить, если все-таки увижу, и станет ли он со мной разговаривать? Так, не думай об этом, — оборвал я себя. — Главное убедиться в безопасности Ханги, а там будь что будет. Вдалеке показалась небольшая хижина. Так как других строений в поле зрения не наблюдалось — мне точно туда. Я сунул руки в карманы брюк и нервно сжал кулаки. Хижина приближалась. Вблизи она выглядела совсем чахлой и полуразвалившейся: между деревянными досками стен были широкие щели, а покосившаяся крыша съехала с одной стороны почти до самой земли. Внутри никого не было. Я зашел через пустой дверной проем и обнаружил посредине крепкий деревянный люк. Пещера? Это плохо. Будет сложнее сбежать при необходимости. С трудом подняв дверцу неслушающейся рукой, я спустился вниз, едва сдерживая кряхтение. В темноту. Где-то за поворотом коридора виднелся тусклый свет. Я сунул руки обратно в карманы и медленно пошел вперед, стараясь ступать помягче и дышать потише. Послышались голоса, кажется, один женский и парочка мужских. Я остановился у поворота. Отсюда меня ещё было не видно говорящим, но зато я их слышал. — …все смешно, — говорил один. — Надо было написать конкретно, чтобы точно понятно было. А то он решит, что это хрень какая-то. Что мы тогда господину скажем? — Да всё это с самого начала тупизм, — отвечал второй. — Почему бы ему самому не приехать? Он бы точно этого недо-божка раскидал, зачем ему торговаться? — Господин не может надолго покидать храм, — грубо прервала женщина. — Ты сам видел, его состояние только ухудшается. Что прикажешь делать? Везти Яксу через границу в ящике из-под фиалковых дынь?! Послышался смех. — Не, нам точно хана, — пробормотал второй. В корень зришь, — подумал я. Если они действительно схватили Ханги… Я шумно выдохнул и пошёл на свет. Это была небольшая пещера с высоким потолком. На стенах горели три факела, а под ними на ковриках сидели трое с платками на лицах. В дальнем, наименее освещённом конце пещеры, прислонившись спиной к стене сидел Ханги. Я вздрогнул. Его руки и ноги были скованы, рот завязан тряпкой, а глаза закрыты. Я сжал кулаки от злости. — Эй, вы совсем страх потеряли?! — громко сказал я. Боль, до этого мешавшая мне даже дышать, словно улетучилась без остатка. — Что, вас Барбатос послал?! Трое подскочили и выхватили с поясов пистолеты. Один подбежал к Ханги и направил оружие на него. — Меняем Яксу на сердце Бога, — твёрдо и уверенно выдала женщина. — Можем и жемчужину воспоминаний заодно подкинуть, но без сердца и не мечтай. — Жалко вас расстраивать, — я вынул руки из карманов. Сердце стучало как бешенное, а мыслей в голове совершенно не осталось. Я не мог думать ни о чем кроме того, что убил бы всех до единого. Я поднял руки. Пускай мои не самые выдающиеся способности будут раскрыты — плевать. — Не шевелись! — запоздало крикнул один из парней, но что он мог сделать? Свет из факелов уже лился в мои ладони, а потом вырвался из них яркими пучками. Всё длилось доли секунды. Факелы мигнули и загорелись снова, а похитители уже лежали на земле не в силах пошевелиться. Я сделал шаг, но, споткнувшись, с трудом устоял на ногах. Сердце колотилось. Я с трудом подошёл к лежащей на земле женщине, снял с пояса ключи и пошёл к Ханги так быстро, как мог. Сперва я вынул ему кляп, но парень молчал и не открывал глаза. — Ты как? — тихо спросил я, освобождая его руки и ноги от цепей. — Идти можешь? Но Ханги не двигался. В тусклом свете факелов я с трудом разглядел чёрные точки, вращающиеся вокруг парня. Чурл возьми. Разберусь позже, сначала надо убираться отсюда. Я тяжело вздохнул и, с трудом подняв парня на спину, пошёл к выходу. Боль снова вернулась и напоминала о себе. Вылезая в люк, я не смог удержать дверцу, и она всей массой упала мне на ногу. Я сдавленно вскрикнул. Чурл… Теперь точно далеко не уйду. Я прислонил Ханги спиной к полуразвалившейся стене хижины и сел рядом. Надо было всё-таки их убить, — подумал было я, но одернул себя. — Нет. Чего уж теперь думать. Я посмотрел на Сяо. Тот, кажется, спал, хмурясь и шумно дыша. При дневном свете чёрные точки превратились в неосязаемые разводы. Я тронул его за плечо, потом немного потряс — ноль реакции. Приложил руку ко лбу — сильный жар. Я попытался встать, но безуспешно. Неужели ногу сломал? Плохо. Очень плохо. А если те похитители очнутся? А если позовут кого-то ещё? Злость отступала и сменялась беспокойством. Я закрыл глаза и стал следить за дыханием. Не время паниковать. Надо думать. Ханги зашевелился, и я открыл глаза. Парень ошалело огляделся вокруг и попытался встать, но тоже безуспешно. Он без сил уронил руки на колени и смотрел вдаль. Тьма вокруг него, кажется, только сгущалась. — Ты как? — тихо спросил я. Ханги молчал. — Не говори, если не хочешь, но я тоже не могу уйти, — я опустил голову. — Подожди пока я немного приду в себя, я доведу тебя до дома и уйду, правда. Я сглотнул и продолжил следить за дыханием, но теперь ничего не получалось. Сердце колотилось, а руки дрожали. — Спасибо, — тускло произнёс парень. — Я справлюсь сам, так что можешь уйти как полегчает. Я заставил себя вдохнуть. — Что с тобой, что это такое? — я протянул руку к чёрным завихрениям. — Не прикасайся. Я вздрогнул от неожиданности и опустил руку. — Это ненависть. Она копится во мне тысячелетиями, так что может быть опасна для тебя. — Со мной ничего не будет, — вяло улыбнулся я. — Я даже утопиться не могу. Твоя ненависть может мне как-то навредить, только если ты ненавидишь меня. Я поднял голову. — Прости, — прошептал я, не зная даже, хочет ли он вообще продолжать диалог или говорит из вежливости. — Я многое недоговаривал и многого не знал. Пускай я и живу около двух тысяч лет… Я ничего не помню до падения Селестии. А после неё ещё лет двести как в тумане, обрывками. Мы, наверное, были знакомы, но я этого не помню. Мне жаль, — я подтянул здоровую ногу и положил подбородок на колено. — Скажи, что мне сделать, чтобы… Ты простил меня?.. Ханги молчал. Я закрыл глаза и обнял плечи. Я забывал дышать, а сердце пропускало удары. — Моя память, возможно, у Барбатоса, я могу вернуть её… Тогда… Ты поговоришь со мной? — Что он просил взамен? — проронил Сяо. — Сердце Бога? — Как?.. — я обернулся на парня. Почему, ну почему все вокруг такие умные и догадливые, в отличие от меня. — Другого объяснения нет. Только будучи Архонтом ты мог выжить в тот день. — Я… Я ведь умер, да? — с трудом выдавил я. — У меня на руках, — ответил Ханги, и его голос дрогнул. — Как и говорил Барбатос, всех нас настигает эрозия. За полторы тысячи лет я забыл и твоё лицо, и твоё имя. Поэтому не узнал. Тьма вокруг Сяо продолжала сгущаться. — Прости, — я вытер слезу, пытавшуюся скатиться по щеке. — Я верну память, чтобы извиниться, точно зная, за что. — Даже не думай, — внезапно возразил Ханги. — Сердце Бога намного важнее чего бы то ни было. — Да из меня всё равно бесполезный Архонт! — воскликнул я и машинально попытался встать, но ногу пронзила адская боль, вернув меня обратно на попу, а мозги обратно в голову. — Я самый бесполезный бог из всех. Я ничего не делаю, никого защищаю… Даже силу свою не использую! Только и могу, что выживать и изучать то, что было до меня. — Это не так, — Ханги внезапно повернул голову и посмотрел прямо мне в глаза. — Ты сделал для людей больше, чем можешь себе представить. — Ты… Наверное перепутал меня с сестрой, — вторая слеза предательски скатилась по щеке. — Люмин… — Итэр, — Ханги оборвал меня. — Если бы не ты, Люмин уничтожила бы с Селестией весь мир. Я замер. Нет, не может быть… Сестра всегда всё продумывала. Никогда не допускала ошибок. Или… Ей просто было плевать? Вполне в её духе. Цель оправдывает средства. — Только ты смог её остановить, — продолжал Сяо. — И только ты смог предугадать её планы. — Но… — я рассматривал свои ботинки. Это никак не вязалось с образами нас обоих, которые находились в моей голове. Ханги встал, опираясь на стену. — Ногу повредил? — Ага, дверцу не удержал, — я кивнул на люк в полу. — Я отнесу тебя домой. И прежде, чем я успел что либо возразить, Ханги поднял меня на руки и подпрыгнул. Мир поплыл, а скоро и вовсе сложился в линию, через секунд пять распахнувшись снова. Прямо у двери моего дома. — Иди отдыхай, — Ханги оперся на стену и тяжело дышал. — Я пойду домой. Потом поговорим. Он опустил меня на ступеньки и пошёл было вниз, но зашелся кашлем и согнулся пополам. — Ну уж нет, — стараясь не опираться на правую ногу, я подхватил его под руку. — Передохни у меня чуть-чуть, потом пойдёшь. Ты же помрёшь где-нибудь по дороге. — Это опасно… — начал было парень, но снова зашелся кашлем. Черная дымка вокруг него становилась темнее, а в глазах промелькнули красные отблески. — Нет-нет, так не пойдёт. Сяо не сильно отпирался, пока я, хромая, с трудом поднял его по лестнице и усадил на кровать. Я без сил опустился рядом на пол. Нога ныла и болела. Ханги сидел прямо, сжав колени руками. — Моя тьма может привлечь монстров. Это опас… — парень снова закашлялся и схватился за грудь. Зрачки сузились, а радужка вокруг них покраснела. Он тяжело дышал, впиваясь ногтями в одежду. — Сяо! — я схватил его за плечи. Тьма становилась совсем чёрной, почти осязаемой. — Сяо, посмотри на меня! Я не понимал, что происходит. Страх пробежался мурашками по спине и отозвался комом в горле. Что я могу сделать? Как я могу помочь?! — Сяо! — я взял руками его щеки и поднял голову на себя. — Смотри на меня, Сяо. Всё хорошо. Я рядом и никуда не уйду. Всё хорошо. Ты будешь в порядке. Я сам не знал, что говорю. Просто болтал то, что думаю, не оставляя себе времени для сомнений. Ханги смотрел мне в глаза, но я не мог понять отражающуюся в них эмоцию. Это страх? Ярость? Боль? Что же ты пережил за свою долгую жизнь? Поддавшись внезапному порыву я подался вперёд и крепко обнял его. Я слышал около уха частое дыхание и чувствовал ритмичное биение сердца. Постепенно они замедлялись. Сяо уронил голову мне на плечо и неуверенно обнял. Его немного трясло. Мы просидели так некоторое время, пока Ханги не полегчало. Он поднял голову и отстранился. Цвет глаз снова стал привычно жёлтым, а зрачки расширились до нормальных размеров. Тьма вокруг него поредела. — Извини, я… — Эй, всё хорошо, не надо извиняться, — я сжал плечо парня. — Давай я поставлю чайник, будешь чай? Сяо вяло кивнул. Я допрыгал до плиты и обнаружил на ней две ещё тёплые тарелки с воком. Чайник был горячим. Сяо помог мне донести чашки, и мы сели друг напротив друга на кровати и некоторое время молчали — надо было и поесть, и обдумать произошедшее. Слишком много всего за пару дней. И слишком многого я не понимал. — Не расскажешь, что с тобой? — неуверенно начал я, сжимая в руках горячую кружку. — Я ведь… Беспокоюсь и хочу помочь… Ханги некоторое время смотрел в стену, но потом заговорил. — За эту неделю, которая прошла с нашей последней встречи, я столько раз возвращался к прошлому, что вся ненависть, накопленная тысячелетиями, вновь овладела мной. Я больше не мог её контролировать. Прости, что тебе пришлось увидеть это. — Всё хорошо, правда, я понимаю, — ответил я как можно мягче, но запнулся. — Подожди, неделю?! — Прости, что так отреагировал, когда увидел тебя у дома. Я плохо контролировал себя, — Ханги опустил голову. — Нет-нет… Просто, — я достал телефон и глянул в календарь. — О, архонт, ну я и дурак. Парень вопросительно посмотрел на меня. Я закрыл глаза рукой. — Я думал, что это было вчера, — я смутился. — В смысле?.. — Ханги нахмурился. — О, ну… Я слегка… После той встречи пошел на набережную… А там мост… Ну… Я… Ох, чурл, я чувствовал себя идиотом. — Ты что, с моста прыгнул? — парень нахмурился сильнее и недовольно смотрел на меня. — Я не хотел… Вернее, я хотел, но ты так убедительно меня послал, что я… Ну в общем у меня в любом случае с суицидом проблемы, я не могу умереть, так что вот… решил попытаться… — я сглотнул, подумав, как сильно это может разозлить Сяо. — Н-но я же тут, и я в порядке! Ну да, всё немножко побаливает, но это мелочи!.. Ханги слушал мой запинающийся поток мыслей молча, опустив взгляд в чашку. — Прости, я не думал, что так сильно тебя задену, — голос парня дрогнул. — Я думал тебе всё равно. Чего? Я слегка растерялся. Я ожидал злого взгляда и сжатые кулаки, но парень сидел, опустив голову. Чай в его руках пошел мелкой рябью. — Эй, ты не виноват в том, что я дурак, — я занервничал еще больше. — Я просто давно не общался с людьми, совсем забыл, как решать собственные проблемы! Ох чурл, чем больше я пытался всё исправить, тем хуже становилось. К глазам подступали слезы. Нет, нельзя. Нельзя сейчас плакать. Тьма вокруг Сяо снова начала сгущаться. Я запаниковал и обхватил ладонями руки Ханги, сжимающие чашку. Сам обалдев от такой смелости, я с трудом пытался выдавить из горла хоть какие-то слова. — С-слушай, не важно, что произошло… Я просто очень рад, что ты со мной снова разговариваешь, — я улыбнулся. — Мы со всем разберёмся.