Русская рулетка.

      Рука ещё сильно болела. Яд на когтях Сирин просто так вывести из организма девушки было нельзя. Да и нагрянувшая на территорию школы жара, решившая разрушить иностранцам весь миф о холодной погоде, ухудшала состояние и не очень сильно помогала лечению. Почти всё время Анна ходила без настроения. Ей не хотелось ни с кем видеться, даже стала игнорировать Джорджа.       Побочных эффектов от лечения нельзя избежать и в магическом мире. Анне просто очень сильно хотелось спать, лежать, и у неё почти не оставалось сил на учёбу, которую никто не отменял. Сидевшая в прохладной библиотеке, где она не в первый раз спасалась от тридцатиградусной жары, девушка была очень благодарна боярыне-хранительнице книжного зала. Та, кстати, привычным женским жестом смахивала несуществующую пыль и приговаривала про никчёмных домовых, которые ей совершенно не помогают держать полки в чистоте. Домовые, конечно, работали, и Феодосия Прокопиевна это знала, но ведь не была бы она пожилой бабушкой русской крови, если бы не причитала постоянно о чём-нибудь. — Мила моя, Мила, — обратилась она к девочке, стоявшей недалеко, — девонька, — позвала она младшекурсницу, и та с радостью подошла. Все любили эту старушку. Помогала она. — Мила, возьми тряпочку, протри полочки, будь умницей. А я тебя заговору научу. — Морозова с обречённостью посмотрела на кусок хлопковой ткани, лежавший на столе. Это была обречённость человека, расставшегося с жизнью, но оставшегося здесь, в мире живых. Она хранительница, она может взаимодействовать с книгами, но, к сожалению, с другими вещами не может. Руки проходили сквозь всё, кроме книг. Это её очень сильно порой огорчало. Хранительница мягко перевела взгляд на девочку, и та, обрадованная поручению столь известной особы школы, очень быстро его выполнила. Домовой где-то обиженно буркнул, заставляя наблюдавшую за этой картиной Анну хихикнуть в кулак.       «Плохое настроение нужно было прогонять», — пронеслось в голове, и именно в этот момент в библиотеку вошёл рыжеволосый юноша, ищущий кого-то глазами. — Ой, нет… — Анна подняла гигантскую книгу вертикально, прячась за неё, тем самым привлекая внимание парня резким движением. Он ухмыльнулся и собирался к ней подойти. — Ой, Милок, — обратилась Феодосия Прокопиевна, но тот её совсем не понял, но внимательно послушал. Призрачная пожилая женщина в старославянском костюме, расшитом бисером и жемчугом, голова её покрыта платком. Анна увидела это со стороны, — протри верхние полки, не могу достать.       «Враки», — подумала девушка: «Всё ты можешь, хочешь помучить парня, не понимающего нашу речь». Растерянный Джордж, собственно, и вправду ничего и не понял.       Анна положила книгу и вышла из-за дубового стола. Она подошла к старушке и слегка кивнула ей, перенимая её внимание на себя. Женщина улыбнулась и легко прикоснулась рукой к щеке девочки, но та лишь почувствовала призрачный холод. — Она просит тебя протереть полки сверху. Они без пыли, но нужно сделать видимость работы, — улыбнулась Анна, — попробуй не упасть. — Зачем? — непонимающе спросил Джордж, доставая палочку. Он взял оставленную на полке тряпку и наложил заклятие. Рассёк воздух и взмахнул: — Вингардиум левеоса. — И тряпочка полетела ввысь, проходясь по верхней полке.       Феодосия неодобрительно посмотрела на девушку, презрительно фыркнув: — Работать не любит руками, — заметила она, — нехороший мужик, раз работать не любит. Подумой, — в своей манере произнесла она, — не торопись. Всё ль наши парни лучше, они наши. — Феодосия Прокопиевна, — покраснела девушка, — ну что вы, он очень хороший, просто смекалистый. Как Емеля. — Ежели как Емеля, где его печка, да щука, — буркнула бабушка, — да и надо тебе в эту Англию, чай, и здесь работу найдешь. Вот библиотека какая большая, я уже старая, не одно столетие, на покой пора, а всё нет мне смены, девочка, а ты книги любишь… — Да что вы, боярыня, чтобы я, да вас? — удивилась девушка, но это засело ей в сердце. Быть библиотекарем самой библиотеки Ивана Грозного, где сохранилась часть Александрийской библиотеки, свитки о Тавриде, свитки о Тартарии и старые каменные дощечки об Арконе. Но внутреннее пламя сбило эту мысль, стабильность для неё никогда не пересилит интерес к путешествиям и познанию чего-то нового. Пока Джордж чистил полки своим способом, Анна поблагодарила Морозову за предложение, но уверенно отказалась: — Вы же знаете, не могу я… — Да, горит в тебе этот огонь. Ярче, чем у отца твоего горело, не думала я, что и в тебе будет эта сила, — хмыкнула старушка с улыбкой, — но ничего, отец тоже твой путешествовал, Соколик, да вернулся в родные края, тобой обзавёлся, на «Медную гору» сходил, остепенился. Чай, и этот с тобой туда сходит. Любит он тебя, дурёху, горячо любит, — но потом вздохнула она, — как бы потом от этой горячей любви не плакать вам двоим горькими слезами, как бы вам потом не грызти себя. Но, как говорится, сказка сказывается, да любовь вяжется, дай-то бог, дай-то отец святой, дай-то сын его, и у тебя-то свяжется. Толстой иглой, да навеки, - проговорила бабушка свой заговор, а Анна не успела её остановить. Феодосия Прокопиевна всегда делала, что думала, не слушая никого. Посему и сейчас здесь. Не было ей равной в заговорах. Ни при жизни, ни при смерти, поэтому Анна сильно напугалась. Не хотела она вмешиваться в норны жизни, нити судьбы плестись должны были без заговоров, без приговоров, только по велению божеств. — Да что вы говорите, матушка, — быстро произнесла девушка, — кажется вам, морочится. — Ежели так, то ладно, но очи старых мудры, — лишь сказала старушка, возвращаясь к своей работе. Джордж всё это слушал, наблюдая, как меняется лицо девушки. То оно заботливое, то в голубых глазах возникает сомнение. Живое лицо меняло эмоции и заставляло его улыбнуться. Джордж прищурился и с теплотой улыбнулся. Казалось, он готов тут стоять вечность. Так ему было сейчас хорошо, стоять здесь, рядом. — Зря ты не полез, — прыснула девушка, провожая взглядом старушку, которая тут же перешла разговаривать с каким-то мальчишкой в белой рубашке. — А должен был? — Боярыня не любит ленивцев, — ткнула она пальцем в грудь парня, — а ты показал себя Емелей из сказки. — Емелей? — странно произнес он слово, пытаясь понять его слово. — Это овощ какой-то? — Нет, Емеля, — повторила она, — это персонаж. Из сказки. Правда, маггловский. У нас многие магглы догадываются, что есть магия, и в сказках часто она присутствует. — На то и есть сказки. Так что там Емеля? — уже лучше произнёс он, но всё равно вызвал улыбку на розоватых губах девушки. — Щука волшебная исполняла его желания, он почти что ничего не делал руками. — Ну, ведь для этого и нужна магия, — удивился Джордж, умевший руками многое сделать сам, часто придумывавший какие-то штуки с братом, да и помогающий отцу в разных маггловских вещах, но решивший не лазить на высокий стеллаж. — Вполне себе, я с тобой согласна, но Феодосия Прокопиевна считает иначе, но ведь жила она тогда, когда женщина и мужчина много работали. — Боярыни работали? — удивился учащийся Хогвартса. — Они же богатые, за них всё слуги делали.       Анна очень сильно удивилась, услышав от него такой вопрос. Жизнь благородной женщины в разных странах нельзя было назвать счастливой, они часто становились разменной монетой, да никто не отменял работу по дому, которую женщины делали наравне с крестьянскими девками, но расскажет она ему как-нибудь потом. — Очень тяжело. Вообще очень часто женщины высокой крови работали много,— вздохнула она, прислушиваясь к фразе высокая кровь. Джордж поморщился. — Что случилось? — У нас так делят людей на высшую, чистокровную кровь и грязнокровок некоторые ученики и... — Он задумался, вспоминая Снейпа. — Некоторые учителя. — Это ужасно, но… у нас с этим немного попроще. Так получилось, что здесь множество людей даже с очень маленькой примесью магии. Они, как правило, очень чувствительны к пророчествам и гаданию. Их этому учат. Но на большее… — вздохнула девушка, — они, к сожалению, не способны, но многие из них интересные и старательные ребята, с которыми весело проводить время. — Вот, а у нас до сих пор остались те, кто искренне верит, что, если человек родился среди простых людей, не может быть магом полноценным. Он не по крови. — Ужасно, — вздохнула девушка, поправляя волосы. Она серьёзно восприняла эти слова и тихонько коснулась рукой его руки, её плохое настроение исчезло, а на боль Анна не обращала внимание. Джордж приобнял её за талию и немного прижал к себе. Ему показалось, что это может войти в очень приятную привычку. От девушки веяло колючей прохладой, смешивающейся с горьковатой сладостью. На миг он прикрыл глаза и представил, будто они оказались в хвойном лесу, окружённые одними только соснами. Он уткнулся носом в её волосы и слегка коснулся губами виска. — Не думай об этом, просто будешь осторожна в Лондоне, но я тебе подскажу и помогу, — улыбнулся парень, шепнув. — Сладкая парочка, ой-ля-ля, — услышали они голос брата Джорджа, — сказочное зрелище. — Послышался звук затвора, и на пол упала движущая фотокарточка разворачивающихся на звук волшебников. — Сегодня же пошлю маме.       Рассмеявшийся Фред подхватил упавшую карту и ринулся прочь от младшего, решившего его догнать. Джордж отпустил девушку и заслонил её собой. — А, ну, стой! Я тебя сейчас догоню! — донеслось до ушей Ани, и та спрятала кроткую улыбку в ладонь здоровой руки. Одним резким движением рыжий парень сорвался за близнецом, громко ругаясь и привлекая внимание других студентов. Где-то позади она услышала смешки младшекурсников, неожидавших от старшекурсников такие выпады, да и тем более от иностранцев. Анна вздохнула, понимая, что осталось совсем немного до того, как закончится турнир. Осталось последнее испытание. Сварить зелье. У учеников Хогвартса есть преимущество, ведь они нашли цветок папоротника, но ведь он может быть и не ведущим ингредиентом. Казалось, преподаватели вновь намудрили, но почему-то девушка была спокойна.       Анна с улыбкой смотрела, как Джордж скрывается в темноте, испытывая странные ощущения внутри себя. Ей было тепло, но и тревожно. Парень мрачно рассказывал ей о своем мире, из которого он прилетел. Там творилось что-то очень тёмное, что-то очень мрачное, и он пытался её предупредить об этом, но не рассказал главное. Ане казалось это не совсем правильным, но что она могла поделать.       Вернувшись к книге по травологии, она продолжила работать над свитком. Сегодня был свободный день, и девушка могла не помогать сестре в работе с англичанами, а наконец-то в своём сумасшедшем графике найти время для учёбы, которая немного просела, но уступать Димитрию она не хотела. Конечно, после его позорного продувания на прошлом состязании… Он почти перестал быть конкурентом в путешествии на стажировку, но это не значит, что ей можно было сдавать обороты. Анна очень хорошо помнила другую старую народную притчу про зайца и черепаху. — Нельзя расслабляться, — напомнила себе девушка, и продолжила чтение. Рука вновь заныла.