Русская рулетка.

      «Раз родился дураком, так и будешь жить», — пронеслось в голове у девушки, когда она смотрела, как собираются её новые друзья. Чемпионат прошёл, и в груди заныло от дорожной, сложной тоски. Она понимала, что, поддавшись чувствам, сломала в себе весь стержень. Внутри крутилась тревога, она подбиралась к горлу, хватала огненной рукой за шею, заставляла нервно убирать несуществующую чёлку с глаз: лишь бы руки занять, отвлечься.       Джордж молчал. Он долго молчал, почти с ней не разговаривал. Даже не собирался говорить о том, что он будет её ждать, что не забудет. Что было между ними? Мнимая интрижка? Парочка поцелуев и лишь намёк на отношения? Разница менталитетов или же что-то осталось между ними? — Подай, пожалуйста, сумку, — обратилась к девушке Гермиона, и Аня резко одёрнула себя от созерцания спины высокого парня. Девушка перевела невидящий взгляд на Гермиону, и та повторила: — Подай сумку, пожалуйста, — улыбнулась ученица Хогвартса, и с Ани будто спал морок. Она резко подхватила ручку сумки и протянула девушке. Та благодарна кивнула и проследила за взглядом девушки. Она тяжело вздохнула: Гермиона предполагала, что этот час будет болезненным для Джорджа, для их новой подруги. Джордж хороший парень, но он быстро забудет это увлечение — сделала вывод для себя Гермиона и покачала головой. Она решила увести Анну из гостиной и погулять с ней напоследок. В аэропорт они попадут без неё, девушка отправляется на учебную лекцию в Аркону. — Пойдём. — Она оставила сумку на чемодане и, взяв девушку за руку, потянула за собой на улицу. Аня ничего не успела сказать, даже не увидела, как в её спину впиваются полные настоящей, совсем русской, тоски голубые глаза. Она не услышала, как он говорит брату о том, что будет очень сильно скучать, и что ему сложно найти нужные слова. Фред сильно удивился, но лишь хлопнул брата по плечу. «Она ведь скоро приедет в Лондон», — попытался подбодрить его Фред, но осёкся. Джордж с ещё большим страхом посмотрел на близнеца и покачал головой. — Я не хочу, чтобы она приезжала. Не сейчас. Пусть будет думать, что я её не люблю, что её я совсем не жду там. Лишь бы не приезжала, — он чертыхнулся и с силой ударил по столу, что стоял рядом с ними. На лице Фреда застыло сожаление и понимание чувств близнеца. — Она всё равно приедет, — заметила Джинни, — не ради тебя, просто, — пожала она плечами, — ради работы, ради будущего. Её не пугают тёмные силы, — задумалась девушка, — ведь они их тут изучают, как свои. Это часть её магии, она умеет её колдовать, она умеет бороться против него. — Что? — не понял Джордж, озадаченно посмотрев на сестру. Девушка взглянула на брата, как на дурака. — Ты серьёзно думаешь, что местные маги тут только матрешки красят и салюты в воздух пускать умеют? Ты же ходил в библиотеку! Там труды по тёмной магии просто на полках стоят, их может взять любой ученик. Никто не контролирует, а обучение они проходят в потустороннем мире с кучей монстров. И ты думаешь, что её отпугнет какой-то Лорд, возомнивший себя королём мира? У них есть Распутин и Яков Брюс, которые обучались в их стенах. — Я должен их знать? — Вновь не понял Джордж, и Джинни лишь сухо рассмеялась, признавая эрудированность брата в истории магии почти что ничтожной. — Вообще, да, мы их проходили на втором курсе истории магии, — вздохнула Джинни, закрывая чемодан. Ей было грустно от мысли, что придётся возвращаться на родину, но она сильно соскучилась по семье. Очень сильно по матери, ей хотелось обнять её и прижаться, почувствовать аромат домашней сдобы, немного аромата лимонного масла и дома. Её ветхого, старого дома, где им было так просторно и тесно одновременно. И по папе, по его чудинкам с вещами и справедливому характеру. Она хотела домой.       Гермиона остановилась около дуба, раскинувшего свои ветви. Под ними уютно устроились лавочки. Девушка села на одну из них, Аня же осталась стоять. Ей хотелось сбежать прямо сейчас, спрятаться за книгами, погрузиться в магические рисунки и больше никогда из них не выходить. — Тебя что-то тревожит? — начала Гермиона, но Аня лишь пожала плечами. Тревожило. Её чувства, которые выглядели не совсем здоровыми и правильными. Она не хотела говорить об этом. — Я, наверное, грущу, что вы уезжаете, — попыталась скрыть свои чувства девушка, — мне грустно, что вы уезжаете, и мы не так скоро сможем увидеться. Но зато, — она посмотрела на ветку, по которой пробежала белка, — я прилечу в Лондон, и мы сможем встретиться там, — улыбнулась Аня. Гермиона вздохнула, понимая, что ей придётся об этом сказать. — Аня, это не лучшая идея. В Лондоне не будет спокойно, у нас там проблемы. И есть вероятность, что… — … мы не сможем встретиться, — услышала за своей спиной девушка голос Джорджа. Тень упала, как её продолжение. — Гермиона, прости, я должен её украсть. Мы должны поговорить.       Девушка кивнула и ретировалась обратно к дому, оставляя Анну и Джорджа наедине. Джордж долго рассматривал её черты лица, будто запоминая. — Я знаю, что в Лондоне происходит что-то страшное, но я всё равно полечу, — серьёзно сказала девушка. — Знаю. Но должен тебя предупредить: я не смогу с тобой встретиться в Лондоне. Я буду занят, и есть вероятность, что меня вовсе может не быть там. — Джордж допускал в своей голове и такой страшный сценарий, где его, брата, семьи не будет. Если Гарри будет убит, то до Уизли доберутся очень быстро. Распнут, как предателей. Уничтожат на корню, изведут всех. Может быть, повезёт только Чарли, но и того достанут. Дело времени.       Аня молчала, пыталась переварить эту информацию. Среди солнечного тёплого дня ей резко стало зябко, и она сложила руки перед собой. Под белёсым небом носились ласточки, где-то застрекотала стрекоза. Почему-то Анне захотелось, чтобы эта стрекоза была с голубеньким брюшком, с маленькими крыльями-вертолётами. И ласточки, ласточки всегда могли помочь сбежать кому-то из ситуации неловкости, как писалось в зарубежной сказке, но никто не спешил ей на помощь. Она не знала, что сказать на его мысли. Уверить, что он будет жив? Сказать, что несмотря на его смерть, она приедет в Англию? Что ей говорить? Какие слова подбирать? Бессильно она опустилась на лавочку, сморгнув. — Что ты хочешь от меня? — тихо спросила она. — То ты холоден, как айсберг, то ты беспокоишься за меня. То ты не разговариваешь, то сейчас мне вываливаешь информацию о том, что, — она остановилась, пробуя слова про себя, — боги! Даже сказать об этом не могу, Джордж! — Она до боли закусила губу, — Прости, я должен говорить тебе правду, — вздохнул парень, — всё равно будет выбор за тобой, но я даже не знаю, в какую Англию прилечу. — Да в какую бы ты не прилетел, — выпалила девушка, — в мире всегда случаются потрясения. Я живу в России, где у маглов сменяется столько всего за короткое время. Не успеваешь себя хоронить, Джордж, — возразила девушка, — мы всегда живём на острие, всегда живём с открытыми глазами и ждём, что подкинет нам будущее. Это жизнь. — Ты не понимаешь! — воскликнул Джордж, не пытаясь даже объяснить проблему. Он пытался оградить Анну от этого всеми силами, не думая о том, что девушка вполне себе сильная ведьма. Когда любишь — бережёшь этого человека, иногда забывая о его способностях выдержать и вынести испытание. — Я всё понимаю. Плохой маг? Садисты-приспешники? Опасности на каждом шагу? — хмыкнула девушка. — Что бы там ни было, я буду рядом, если ты позволишь. — Я не могу с тобой спорить, — вздохнул он, беря Анну за руку. Её рука была холодной. — Ты замёрзла, — даже не спросил, а подтвердил свои догадки Джордж. Он стащил с себя вязанную матерью кофту и накинул на плечи девушки. — Отдашь в Лондоне, когда приедешь. — Скорее, перенервничала, — пробормотала Анна, а при ощущении настоящей шерсти и ойкнула. Кололось, но стало теплее. До неё медленно дошли последние слова Джорджа, и та не поверила сначала: лёд тронулся. Джордж впервые улыбнулся. Мир стал немного ярче и теплее. Джордж признал, что она крепче, чем кажется, что она выдержит его приключения, его проблемы, его трудности, она разделит их вместе с ним и не убоится нырнуть с головой в его мир. Солнце стало светить ярче. — Мир намного сильнее, чем смерть и тьма, — улыбнулась Анна, — мы изучаем тёмные искусства, чтобы увидеть контраст. Лучше созидать, чем разрушать. Без причинно-следственных связей тяжко понять, что тёмная магия требует много ресурсов в пустое разрушение.       Она была так уверена в нём, в себе, что Джордж вдруг признался самому себе, что он не позволит умереть никому из своих близких. Ни себе, ни своей семье. До последнего будет сражаться, даже если будет совсем-совсем плохо. Сражаться, чтобы вот так сидеть и видеть её тёплую улыбку. — Аня, — тихо произнёс он, внимательно посмотрев в голубые глаза, — ты даже не представляешь, насколько я в тебя влюблён, — сказал Джордж совсем тихо. Всё в нём играло совсем иначе, чем с другими девушками, и ему хотелось, чтобы это продолжалось. Но не сейчас. Не время, не место.       Анна коротко вздохнула, понимая, куда идёт этот диалог. Она не знала, готова ли она настолько, но в ней не было страха. — Я буду писать, — улыбнулся Джордж. — Сова будет летать регулярно. — Договори… — Анна не успела договорить, Джордж притянул её к себе и крепко поцеловал, передавая ей все свои чувства. Девушка прикрыла глаза, отдаваясь этим ощущениям, искренне радуясь, что всё не заканчивается их коротким расставанием. Он улетит, но они ещё встретятся.       Анна долго стояла на краю поляны Арконы, чувствуя, как крылатятся её мысли вдали от родины. Внутри неё пела любовь: любовь, способная перемахнуть океаны, уничтожить любое зло на этой земле. Эту любовь томила светлая грусть расставания, но именно это чувство её же и поддерживало. Анне не хотелось плакать. На губах всё ещё оставался след долгого прощального поцелуя.       Ничего ещё не кончилось. Ане казалось, что всё только начинается.