Русская рулетка.

      Анна чиркнула спичкой о коробок и зажгла одну из многочисленных свечей, стоявших по периметру камина. В комнате быстро возник аромат плавленого воска, но тут же был скрыт разнотравьем зажжённых палочек. Джордж не спрашивал про странные ритуалы, которые проводила девушка каждый раз. В них было столько непонятного, чуждого ему, но он старался притереться и привыкнуть именно к её магии, лесной и тёмной, но именно она помогала не подпустить снующих всюду пожирателей смерти к дому. Анна поставила сильный барьер.       Джордж старался не поднимать вопрос о здоровье возлюбленной: девушка всё чаще держалась за стенку, когда в том или ином месте этого барьера осуществлялись попытки пробить брешь. Она не позволяла этому произойти, но слабла. Барьер брал силы из всей её сущности, и Джордж пытался хоть как-то этот баланс восполнить, но девушка не говорила, как ему это сделать. Анна почти не хотела есть, а в глазах появилось ощущение застеклённости: она всё больше погружалась в себя, проводила время чаще наедине с собой. Джорджу казалось, что Анна сходила с ума. — Где ночи крылаты, где ветры косматы, — прошептала она, раскрывая ладонь. Огонь свечи облизал её пальцы, не оставляя следов, — не достанешь рукой то, что храню я в сердце. Не достанешь рукой… — на миг Джорджу показалось, что он увидел, как в свече появился образ человека, он сменился на следующего, а потом на третьего… свечи изменились в окраске, словно их покрасили в смолу, а затем свеча, над которой была рука, зажглась изумрудно-зеленым светом: — Далеко от меня, сохрани и их, далеко от них, сохрани и их, — побледневшие губы приказывали огню.       Джордж даже не предполагал, что в доме его тётушки зажглась одна из свечей в комнате Фреда изумрудным пламенем. Девушка пошатнулась, но Джордж не успел ничего сделать, Анна удержалась сама. Она всё меньше оставляла возможности помочь ей, будто возводила стену между ними специально, словно точно так же, как делал это он. Джордж не знал, что делать, не с кем было посоветоваться.       Снег устилал за окном поле, и это его совершенно не радовало. Они жили в таком темпе полной недосказанности целый декабрь, во время которого он чувствовал, как дом стал ему чужд и холоден. Казалось, холод и мгла клубились между ними, словно туман. В этой тишине, где Анна говорила только со свечами и лишь иногда с Джорджем, ничего хорошего не могло произойти. — Что происходит… Аня? — в его «Аня» было столько недосказанной боли, хриплой соли, что то, что осталось от души девушки, затрепетало. Она не знала, как объяснить, что за пургой и почти «русским» снегопадом стояла её душа, закрывшая пути к двум домам, что ни пешим, ни на мётлах не пройти, не подлететь. — Я… спасаю всё, что дорого, — улыбнулась Анна как-то криво, — делаю то, что могу. — Не такой ценой, пожалуйста, — он усадил девушку на диван рядом с собой, взяв холодную руку в свою, — я не готов тебя потерять. — Но я пытаюсь спасти вас, — раздался в ответ слабый шёпот. В побледневших глазах можно было увидеть весь хрусталь гор, а раньше там были самые голубые озёра, какие помнил Джордж. Ему стало ещё больнее. — Я делаю то, что могу. — Если твоё «могу» забирает тебя у меня, я не готов. «Белое» Рождество такими усилиями не стоит того, чтобы я лишался будущего. Я не готов тебя терять, — он обнял девушку, делясь своим солнечным теплом — единственное, что он мог сделать. Анна сидела так с минуту, не отвечая. Внутри было пусто, все чувства отданы на алтарь защиты. Она напоминала ледяное тело без чувств и эмоций, кроме боли, хранимой внутри. Эта боль от барьера собиралась в ней, оставляя рубцы на сердце. — Аня…       Она посмотрела на молодого мужчину и впервые не почувствовала ничего. И стало так страшно и тяжело от осознания того, что её любовь покрылась тяжёлым северным льдом. Как в той маггловской сказке про Кая и Снежную Королеву, которую девушка читала в детстве. Только сейчас роль Кая была отведена ей, и она сама себя заключила в эту ледяную тюрьму долга, отринув все свои чувства, радость и любовь, которая давала ей самые настоящие силы для борьбы. Но сейчас у неё закончился внутренний ресурс, отданный полностью на борьбу с тёмными силами.       То, что девушка берегла во время учебы. То, что она берегла, когда летела сюда. То, что берегло её в плену — сейчас умирало на ледяном алтаре её отчаяния и всепоглощающей боли от барьера, поставленного для защиты тех, кого она любила. Её отрешённый взгляд на миг изменился, в нём появилась надежда на то самое тепло, полюбившееся Джорджу. — Я… Джордж, что я наделала? — тихо прошептала Анна, прикрывая ладонями лицо. Ногти слегка впились в кожу головы, и девушке вдруг стало так больно, что лёд внутри треснул. Тёплая волна прошлась по телу и сконцентрировалась где-то в груди, давая новые источники сил. Казалось, сердце нашло новый ручей, питавшийся из самого русского сердца мира — Арконы. Ей на миг показалось, что среди северного английского ветра что-то родное завыло за окном, тот самый ветер, который разносил новогодний звук бубенцов. Джордж чувствовал, как «его» Аня возвращалась, и он хотел было выдернуть её из этого страшного забвения. Он уронил девушку на себя, нежно целуя. На миг он почувствовал, как она ухватилась за его плечи, сильно впиваясь в кожу. Так сильно хотелось вернуть её задорный смех, цвет майского неба в глазах, а ещё теплоё «Джордж», что он лишь крепче сжал её в своих объятиях. — Как опять в тебя не влюбляться? — тихо прошептал Уизли, приоткрыв глаза. Весеннее небо и гладь озера вновь смотрели друг на друга, чувствуя вселенскую вечность любви. Аня вспомнила, чем ей понравился Джордж: его забота и упрямство, его шутки и разум, способный на всё, ради неё. Даже сейчас он был не со своей семьёй, выбрав её, её защиту.       Девушка улыбнулась, улыбнулась ему лишь понятной улыбкой. Джордж выдохнул. Ему стало намного легче, чем в холоде. Казалось, зимнее предрождественское солнце выглянуло из-за тучи, но как же он ошибся. Девушка, поддавшись чувствам, утратила контроль над барьером и только сейчас почувствовала тяжелейшую брешь. В искривлении магии было так легко попасть к дому, но пробраться в него было ещё тем испытанием.       При очередном ударе по стеклу, дом задрожал, а Джордж резко отпустил девушку. Анна дёрнулась и подпрыгнула, оказавшись на своих двоих. Джордж вытащил из кармана пиджака палочку, чувствуя вновь опасность. — Как они сюда попали?! — тихо прошептал он, подступив к окну, чтобы разглядеть нападающих, и поморщился. — Всё те же лица? — спросила Аня, подойдя к двери дома. Она положила ладони на деревянное покрытие, чувствуя, как дерево нагревается под её руками. Каждая атака приносила ей боль. — Почти. Прибавилось парочку, — сплюнул Джордж, — надо уходить. Аня, как закончить твоё заклинание? Я не буду держаться за этот дом, мне нужна ты… — сурово произнёс он, — быстро скажи, как закончить его? — Да нет обратного, — быстро произнесла она, — я думала, нет. Я завишу от этого дома, он зависит от меня, и пока я в нём, они не пройдут, — соврала она вновь, зная, что откат заклинания стоит дорого. — А барьер? — Там магия, похожая на вашу. Не чарование. — Аня, любое заклинание должно иметь контрзаклинание! — Джордж приоткрыл форточку и кинул в одного из пожирателей замораживающее заклятие. — Ты ведь понимаешь, что сейчас мы в ловушке?! — Уходи, — улыбнулась девушка, — спасайся. Я справлюсь, — её улыбка была такая яркая, что Джордж готов поклясться: Анна гнала его на пикник в летний день, но всё было куда хуже. И сейчас девушка явно не собиралась уходить из дома. Джордж вздохнул и кинул ещё парочку заклятий, не достигших адресата. Его местоположение быстро вычислили и целились туда зелёным лучом. Джордж пригнулся, чувствуя, как близко была отражена атака. Кто-то заорал на не чистом английском с сильно-русским акцентом: «Не убивать! Задача — не убивать!» — послышался звук удара и Джордж приподнялся: он подсмотрел в окно, как Долохов пнул со всей силой какого-то тощего пожирателя. — Они мне нужны живыми. Измотать, но не убивать. Приказ Лорда, — услышал Джордж и покосился на девушку. — Надо уходить, они пришли за нами. У них есть план. Аня, план по поводу тебя. Не думаю, что им нужен именно я, — проведя быстрое размышление, Джордж ещё раз посмотрел на свою девушку, Анна явно что-то обдумывала. Она тихо попросила дверь «отпусти», и та засветилась зелёным светом. Всё просто: сущность предметов в чаровании основа. Если дому нужна была защита, он светился красным. Когда её магия защиты действовала, дверь светилась нежно-голубым, но сейчас весь дом понял, что не он, а она нуждалась в защите, и самостоятельно растворил чарование в себе, лишаясь источника чар. Девушка нервно выдохнула, опуская руки. Этот процесс отпускания прошёлся по ней холодной волной, как и обещая, забрав пару лет её жизни. Об этом она явно не скажет Джорджу, но тот сам всё понял. Она дала дому на откуп своё время, и, испугавшись, Уизли тихо спросил: «Сколько?» — Не волнуйся, старость и внуков встретим вместе, — хмыкнула она, — надо уходить. Твои предложения? — Метла Гарри, — кивнул он на кладовку, — он оставил её Рону, когда тот стал играть в квиддич.       В надежде, что метла там, парень двинулся к кладовке. Джордж даже не посмотрел, как напряглась девушка. Он обратил внимание на Анну лишь в тот момент, когда дом затрясло снова, но та пояснила: — Дом сможет себя защитить ещё час, — её голос звучал сухо, от мысли, что нужно будет лететь, всё сжалось, словно пружина, но она согласилась: — Нам пора уходить, Джордж.       В кладовке стояла метла. Джордж на миг залюбовался ей, пока дом вновь не пошёл ходуном. Уизли схватился за древко и потянул метлу на себя. Он в два шага достиг лестницы, а затем пропустил Аню первой. Им нужен был балкон на чердаке. С него было удобнее всего взлетать. Он почувствовал, как её любовь больше, чем небо, раз она вновь решилась вопреки своему страху последовать за ним, а, значит, его любовь должна быть сильнее, чем весь мир вокруг них, настолько враждебный и опасный.       Джордж не стал слушать девушку, когда они достигли цели. Ему некогда было слушать о её страхах, поэтому он нервно посадил Анну на метлу первой, словно леди в женское седло. Джордж помнил о её страхе, и поэтому, садясь, тихо шепнул: — Обхвати меня за шею и закрой глаза, пожалуйста. Прости, что заставляю тебя это проходить, — он нежно поцеловал девушку в щеку, а затем, когда она прикрыла глаза, приказал окну, направив на рукоять палочку: — Алохамора!       И створки распахнулись, пропуская их вперёд. Джордж заставил метлу быстро взмыть в воздух и очень быстро набрать и скорость, и высоту. Аня вцепилась в него, и Джордж почувствовал тяжелейшую ответственность за неё, зная о её доверии. Она дрожала, и это сильно мешало сосредоточиться, но он ничего не мог поделать с её страхом. То, что она села, и то, что они летят вдвоём, — это гигантский страх для неё. Девушка тяжело выдохнула, чувствуя, как разряженный воздух обжигает её легкие. Сердце билось в самом быстром темпе, на какое оно было способно. Высота… высота… слишком высоко… на миг она приоткрыла глаза, чтобы чуть не задохнуться своими мыслями.       Джордж ушёл от преследования, как талантливый и скоростной игрок. Он скрылся в снежных тучах, чувствуя, как холод заползал под пиджак и рубашку, и знал, как холод заползает под свитер его девушки, но ей придётся потерпеть. Он заметил, что Анна открыла глаза и лишь больнее вцепилась в него. Тот охнул, но удержал метлу в таком же положении, чувствуя, как ногти впиваются в его кожу второй раз за этот день. Она явно пыталась справиться, но не выходило, и Джордж сейчас не мог ей помочь в этом. Ему необходимо было их увезти отсюда. Но куда? К тётушке было нельзя, к Биллу тоже. Пожиратели придут за ними в такие очевидные места. «Тот, кто ищет помощи в Хогвартсе — всегда получает её», — услышал он голос старика в своей голове, и Уизли знал, что это за старик. — Летим в Хогвартс, в выручай-комнате мы сможем укрыться, если проникнем в неё бесшумно ночью, — внезапно произнёс Джордж, чувствуя абсурдность ситуации, но он хорошо помнил шутку из его детства: «Хочешь хорошо спрятать? Спрячь на видное место». Пора и им спрятаться на очень видном месте. В Хогвартсе всегда было много союзников, способных укрыть их, а, самое главное, — в Хогвартсе всегда есть родные стены. «Тот, кто ищет помощи в Хогвартсе — всегда получает её», — повторил он мысленно, чувствуя, как его сердце охватывает сомнение. Сменив направление, метла вновь скрылась среди зимних облаков.