Русская рулетка.

      Джордж не узнавал родные места, где он провёл почти всю юность. Из них высосали жизнь: дома Хогсмида были разрушены, некоторые накренились. Где-то были следы старых разрушений. Казалось, Хогсмид опустел и стал пристанищем для нескольких егерей, контролирующих луга и лес около Хогвартса. Многие лавки закрылись, не было больше радостных детей, убегающих из Хогвартса тайком.       Джордж крепче сжал руку девушки, когда та вздрогнула от резкого звука взрыва. Один из домов объяло пламя, послышался женский крик. Джордж вжал Аню в стену, закрывая собой. Тьма подворотни скрыла их от нескольких человек пробегающих мимо. Они не выходили на свет тусклых фонарей, не решаясь показаться. Аня уткнулась носом в его плечо и почти не дышала, пытаясь успокоить сильно бьющееся сердце. — Ты думаешь, что мы сможем пробраться в Хогвартс? — тихо спросила она, почти не слышно, и Джордж кивнул. Он ещё совершенно не знал, как они это сделают, но ведь… должны быть разные секретные ходы. Рон рассказывал, что под Гремучей ивой был проход в визжащую хижину, и он сам видел множество ходов, когда изучал с Фредом карту. Память позволяла найти необходимый дом, откуда они однажды вместе с Фредом сбежали во время властвования Амбридж. Он тогда нарушал правила, как не в себя, с молчаливого разрешения профессора Макгонагалл. Фред сам удивлялся прыти более спокойного брата.       Казалось, в то время Джордж открыл в себе не самые лучшие черты характера: мстительность, ненависть до безумства, желание напрасного риска. Он не считался даже с тем, что отцу постоянно попадало от министерства за их выходки. Джордж также не боялся сцепиться с Малфоем, надрать чей-то хорёвый пушистый зад. Этот последний курс в Хогвартсе он вспоминал, как страшный сон: Джордж слишком озлобился и не узнавал порой сам себя за жестокость по отношению к тем, кто обижал его друзей и сестру. Он почти не вылезал из драк, постоянно сталкивался с заносчивостью некоторых слизаринцев и когтевранцев, что хотелось их не просто побить… убить, уничтожить, как и сейчас ему хотелось расквитаться со всеми, кто угрожал его семье: его сестре, его братьям, его родителям. Его девушке.       Джордж отпустил Анну, когда чужие шаги слышны были издали. Впереди, к другому переулку, вела небольшая дорога, освещенная тусклым фонарём, об который бился последний в этой зиме мотылек. Аня мысленно сравнила себя с этим мотыльком, ведь именно она полетела на опасное пламя любви, хотя Джордж её предупреждал, что всё будет сложно. И сейчас было очень сложно: ей хотелось пить, ей хотелось есть, у неё дрожали ноги от страха, сводило руку, и очень сильно болело всё тело. Она хотела в этот момент оказаться с ним не здесь, а в родном городе, где всё было мирно. Постоянно закрадывалась сложная, предательская мысль: «Это не твоя война, вернись домой, это же просто…», — но девушка лишь вновь в ответ на эту идею сжала руки и покрутила кольцо на пальце. Красным блеснуло пламя, притягивая к себе источник магического освещения. Участок улицы погрузился во тьму. Джордж нервно выдохнул, отпуская руку девушки. Ему необходимо отпустить её, и дать Анне пробежать этот небольшой участок дороги во тьму следующего переулка. Та ему улыбнулась и чмокнула в щёку: место загорелось теплом. Палочка парня поднялась на уровне плеча, и он был в любой момент готов вступить в бой.       Анна сорвалась с места и быстрым шагом пересекла улицу, но была замечена одним из оборотней, возникшим так внезапно. Джордж лишь успел крикнуть: «Остолбеней!» — что пролетело мимо мужчины, и привлекло внимание недалеко убежавших егерей. Он чертыхнулся и устремился к девушке, но та уже сцепилась с мужчиной. Чарование против когтей и зубов не слишком хорошо срабатывало, но Аня старалась. Ей не хватило собранности, она была слишком вымотана побегом и заклятиями, отнявшими огромное количество сил. Почти весь её запас был настолько низок, что Анна лишь старалась не подпускать оборотня слишком близко к себе. Это было тяжело: мужчина был достаточно силён, чтобы с лёгкостью уходить от её чарования. Джордж не стал бить магией, а сбил противника ногой и лишь потом остановил того заклятием. — Уходим, — услышали они шум оттуда, куда ушло несколько мужчин, — нам надо срочно уходить, — произнесла девушка, — я не смогу колдовать ещё часа два-три, — честно призналась она. — Понял, — согласился Джордж, пропуская её в переулок. В какой-то момент он вышел вперёд, ища нужный им дом. Ещё минут десять поисков в тёмных закоулках Хогсмида. Он почти вымаливал каждую секунду, хаотично ища нужную постройку. И вот, запутав следы, беглецы оказались около покосившегося старого дома из красного кирпича. «Лавка Руфуса: самый волшебный сыр в мире», — прочитала Аня одними губами: дверь была открыта, что вызвало у девушки очень много вопросов. — Наверное, владельцы уехали, — мягко сказал Джордж, заходя первым. Аня зашла следом и закрыла дверь за собой. Холод гулял по полу, где было разбросано всё, что можно было разбросать. Разбитое оконное стекло хрустело под ногами, а вот через дыру ветер нагонял сквозняк, гоняющий залетевшие сухие листья. До войны этот дом был явно уютным, а вот сейчас, скорее, выглядел зловеще и пугающе. — Где находится этот тоннель? — прошептала девушка, и парень указал рукой на лестницу, ведущую вниз. Никто из них не хотел идти первым: было ощущение, что что-то не так. Слишком просто, их будто сюда именно вели, подгоняли, загоняли… Аня сообразила сразу, а Джордж почти следом за ней, когда около окна прошла чья-то тень. Девушка дёрнула первую попавшуюся дверь на себя, утягивая парня за собой. На них летел красный луч, но он ударился о закрывшуюся дверь, заставив дом пошатнуться. — Я не смогу сейчас колдовать, — напомнила Аня, теперь уже поистине испугавшись. Кольцо потускнело, огонь рубина больше не собирался зажигаться. Нужно было пару часов, которых у неё не было. Она знала, кто за дверью, чувствовала эту силу гагата, способного сжечь их комнату по щелчку пальцев. Анна знала, зачем он пришёл сюда. — Ты должен уходить. Ты не сможешь перенести нас так далеко вдвоём, мы не сможем попасть в Хогвартс. — Но… — попытался сказать Джордж, однако девушка лишь приложила палец к губам парня. — Если ты окажешься у них в руках, то не сможешь мне помочь, — вздохнула Аня. Она сняла с пальца кольцо и переложила Джорджу в карман. Тот попытался протестовать, но девушка уже приняла решение, как и тогда. Джордж ненавидел в ней эту черту — решать за него, но не мог с ней бороться: в этом было зерно правды. Они вдвоём не смогут сбежать из этой комнаты. Он не сможет трансгрессировать настолько далеко с человеком, который не способен на такое колдовство. Это слишком тяжело для, и Джордж это осознавал, а сражаться им в одиночку с полчищами егерей во главе с Антонином Долоховым — это безумие. Нужна подмога.       Джордж понимал всё, но был не готов оставить Аню вот так. Он отрицательно кивнул, когда дверь, которую он подпирал стеной, вновь содрогнулась. Анна лишь мягко кивнула и улыбнулась, будто она шла гулять с сестрой, а не к пожирателям. Он так ненавидел эту понимающую и всё принимающую улыбку на её губах. Лучше бы она не была настолько готовой жертвовать собой, но он сам понимал, что путей у них было немного. — Я хочу попытаться, — его голоса почти не было слышно. Голубые глаза искали то, что могло им помочь, но девушка лишь раскрыла окно и показала на подбирающихся к этому дому врагов. — Ты сам знаешь, что я не самая простая ноша, — хмыкнула Анна, — иногда сложные выборы нам нужны, чтобы потом всё сделать правильно. Я нужна Долохову с кольцом, а кольцо будет у тебя. Он не станет меня убивать еще неделю, — быстро произнесла девушка. — Им захочется меня мучить. Я дождусь, обязательно, — в её голосе не было сомнений, но… сомнения были у Джорджа. Конечно, он даже не знал, какие магические войны были в стране девушки, и как переживали эти войны в её стране. Она мысленно была к любым последствиям, и, подойдя ближе к парню, Аня его поцеловала: поцелуй получился быстрый, смазанный и солёный: Джордж понял. Аня в темноте плакала, мгла скрывала слёзы, ведь ей было очень страшно, и разве он мог это сделать?       Но Аня смогла развернуться и оказаться ближе к двери. Джордж остался без выбора. Она положила ладонь на ручку и произнесла медленно в губы: «Беги». Распахнув дверь, она оказалась в коридоре. Джордж растворился в воздухе, чувствуя, как совершает самое страшное предательство в своей жизни, но именно так он смог бы спасти ей жизнь в будущем. Они сделали свои выборы, и девушка почувствовала, как холодный ветер ударил в лицо. — Значит, ты вновь сделала свой выбор, девочка, — захохотал Крауч, — ты повторяешься, и это не приводит ни к чему хорошему: ты вновь в моих руках. — Я не собираюсь с тобой разговаривать, — хмыкнула Анна, гордо вздёрнув нос, — ты тут не главный, — она перевела взгляд на Антонина, который лишь молча улыбался: высокий мужчина сложил руки на груди и разглядывал девушку. — Ты отдала своё кольцо, — улыбнулся он, — думаешь, что это тебе поможет? Дорогая девочка, какая же ты… глупая, — произнёс он на родном языке: этот язык стал настолько ему непривычным, что казалось, будто это не он говорит. Столько лет Долохов живёт здесь, столько лет не использовал родную речь, но сейчас ему было комфортно, чтобы никто из тех, кто присутствовал тут, не знали секрет его побед на магических дуэлях. — Я не буду служить тебе, — бросила девушка, убрав руки в карман джинс, — не буду служить тьме, чтобы ты не сделал. — Тебе так кажется, девочка, — улыбнулся он, — подчинить тебя не заставит труда, пару слов, и ты будешь моей марионеткой, — мужчина подошёл ближе. — Ты будешь одной из ведущих шахматных фигур и даже не сможешь ничего с этим сделать… даже без заклятия… скажу, что не трону Уизли… ведь пойдёшь же мне служить? — Нет, — улыбнулась девушка, — не пойду. Во мне воспитали гордость и честь, — хмыкнула Анна ему в лицо, — не знаю, что насчёт твоего воспитания, и какая сукина мать не вдолбила тебе правила поведения русских магов.       Послышался громкий звук пощёчины. Девушка прикусила внутреннюю часть губы и сплюнула под ноги кровь. Это не помешало ей дальше ёрничать над Долоховым, но тот не стал этого терпеть. Он толкнул её в руки одного из оборотней. — Запереть в третьем доме, — хмыкнул он, — не кормить… два дня, воду давать стакан в день. Попробуем немножко сломать пташку… — Антонин хотел, чтобы девушка сама пошла на сделку с ним. Ему нравилось ломать людей. А кольцо девчонки он достанет, ведь… он догадывался, куда устремился мальчишка.       Джордж оказался в пыльной тёмной комнате одного из тайных помещений Хогвартса, куда ещё не добрались пожиратели. Он лишь услышал «третий дом», когда исчезал сюда. Девушка слишком сильно разозлила мужчин своими выходками, но что он мог бы сделать? Погибнуть? Кто тогда сможет её вытащить. Джордж нашёл в этой комнате одну из старых мантий своего факультета. Видать, сюда попали все забытые вещи детей за всю историю школы. Чихнув от большого количества пыли, Уизли попытался найти выход. Он догадывался, что школа будет сильнейшим испытанием для него, но было необходимо найти нескольких ребят из команды по квиддичу, а также сестру. Когда он нашёл выход из комнаты, то оказался в мрачном коридоре. Отметив про себя любовь к тусклому свету у этих тёмных тварей, Джордж искренне этому обрадовался. Закрыв мантией свою простую одежду, он слился со студентами, ища гриффиндорцев.       Гостиная его родного факультета встретила Джорджа… ужасным видом. Дети почти что спали на полу, попав в опалу новой администрации школы, отказываясь участвовать в жестоких тренировках. Они явно отказывались практиковать чёрную магию: Невилл и Симус были в синяках, как и многие другие. Джордж успел лишь оглянуться, когда на него налетела рыжеволосая девушка. Она крепко обняла брата и прижалась к нему. Джинни почти плакала, а Джордж осматривал её на наличие ссадин, синяков и переломов. Джордж нервно выдохнул, обнаружив на девушке парочку синяков, но та убедила его, что они почти зажили.       Джордж посадил сестру около себя и всё ей рассказал: о семье, Анне, преследовании и о том, что ему опасно находиться в школе, но нужно вытащить девушку из рук Долохова. И он пока совершенно не представлял, как это сделать. Джордж, казалось, переживал настолько, что готов был заплакать. Ему не хватало братьев, семьи в столь сложное время. И он не знал, как помочь девушке, самому себе и сестре. Он чувствовал себя настолько беспомощным, настолько глупым и бесполезным, а также сильно винил себя за то, что покинул Аню, но старался этого не показывать.       Аня же в это время сидела в запертой комнате одного из домов. Она помнила тёмные переулки, холод, тяжёлое ощущение беспомощности, как тогда, когда Димитрий выкинул её кольцо, ведь без магии… было так тяжело, что она ничего не могла сделать. Конечно, Анна пыталась вспомнить уроки по невербальной магии, но это был третий год её обучения, где она проболела так долго, что тот курс сдавала по конспектам. Невербальная магия одна из самых сложных видов магии во всём магическом мире, а сейчас ей нужно было это сделать без кольца, на остатках небольшого количества магии.