Русская рулетка.

      Медленно сбрасывая с себя остатки ночи, Аня вдруг ощутила чей-то внимательный взгляд. Такое бывает, когда кто-то на тебя долго смотрит из темноты, и сейчас девушка вздрогнула. Знакомые острые черты были хорошо различимы в темноте при свете магического огонька в стекле. Анна вздрогнула и зажала рот рукой.       Мужчина заслонил чердачную дверь, где они с Джорджем ночевали вторую ночь. Он поигрывал палочкой, подбрасывая её в воздух. Шальные глаза смотрели на неё издевательски, и Аня двинула окольцованным пальцем. Тонкие губы придавали ему надменный, высокомерный вид. Кольца не было, и девушка испытала ужас: её глаза нервно дёрнулись и округлились. Тусклые блики магического огонька играли на лице Барти, и он явно собирался сделать шаг ближе к старой кровати. Аня судорожно сглотнула и попыталась подавить в себе панику. — Тебя не может быть здесь, — тихо прошептала она, её голос дрожал, — ты не знаешь, где я. — Где ты? — услышала она тихий, тонкий шипящий голос мужчины, так сильно напоминающий шипение какой-нибудь медянки. Барти-младший улыбался: он продолжал стоять в дверях, не делая шаг. — Я всё равно найду тебя, и ты не убежишь, маленькая сучка, — хохотнул, — тебя ничего не спасёт от меня. Я убью тебя, — его голос скрипом раздался по комнате, и Аня поняла: сон. Сон, которым управляют извне. Но это осознание лишь заставило её сердце забиться быстрее и громче. Его эхо отдавалось в ушах, и заставляло поморщиться. Когда Барти говорил, то, казалось, что он обращался сверху вниз, словно к мелкому, ничего не значащему ничтожеству, что не может оказать никакого сопротивления его силе воли. Анна разглядела его в свете коридора. Длинный чёрный кожаный плащ был распахнут. Казалось, весь пожиратель состоял только из чёрного цвета, мрачного и гнетущего. Она видела его в этой же одежде на свадьбе Билла и Флёр и, как сейчас, могла узнать рваную на воротнике кофту. В последний раз он не надевал её — она это помнила. Анна запомнила его таким. Запомнила во время первой их встречи. Это ещё больше укрепило её мысли о том, что это лишь злой, кошмарный сон. Сон, в который проник ненавистный ей мужчина. — Вон из моего сознания, — прорычала девушка, поднимаясь с кровати, — ты не имеешь права здесь находиться! Как вообще ты тут оказался? — О, это лишь внушение. Ты сама видишь то, чего боишься, — улыбка Барти могла лишь заставить человека ещё больше испугаться. Анна опасалась этого мужчину больше, чем их мнимого лорда, о котором она периодически слушала. Барти не пожалел своего отца, не пожалел своих друзей… никого не пожалел из своей прошлой жизни, что заставляло ощущать безнаказанность этого человека. Он верил, что может убить и уничтожить любого просто так. Аня внимательно следила за ним, всё больше находя в себе силы противостоять ментальному вмешательству в своё подсознание. Всё-таки, она училась в одной из лучших школ по предотвращению порчи или помешательства. В Англии это называли окклюменцией. — Я не боюсь тебя, крысёныш, и твоя проверка не удалась. — выпалила она, — кольцо, — прошептав, взяла на себя управление своим сном, и кольцо появилось на пальце, — ты идёшь против той, кто способен убить тебя, остановись, пока не поздно, — теперь пришла очередь Анны угрожать ему, — я не боюсь, ты всего лишь несчастный глупый червяк, решивший, что тебе всё можно. — Впусти меня и посмотрим, кто из нас… — он в своей привычке неприятно облизнул свои губы, — червяк, детка. Я убью тебя. — Убирайся прочь из моего сна, — прошептала она, — именем Велеса, именем духа отцов, именем всей моей силы, заклинаю тебя — её кольцо заалело так ярко, как никогда в жизни. Сон добавил магических сил, настолько, насколько способно её подсознание. — Я никогда не разрешу тебе появиться в моей жизни победителем. И не поддамся на твои…       За спиной Барти показались рыжие волосы. Это не мог быть Джордж. Джордж был в доме, он спал на кресле, который был затащен им на чердак. Старое кресло в цветочек. Синяк под глазом и рассечённая губа. — Я убью его, — прошипел пожиратель. — Это не он. Ты не мог попасть в дом, — прошептала девушка, — ты… ты… не можешь войти без приглашения через сон, — вдруг поняла Аня, а затем выдохнула на одном дыхании: — Именем Велеса, именем духов отца, именем дыхания всех ветров, именем силы внутреннего огня… — она подбирала слова для заговора и это давалось очень тяжело, ведь Анна ещё не отошла от недавних происшествий, и много сил уходило на ускоренное восстановление, но всё же она собралась. — Именем силы огня я изгоняю тебя, — красный луч пролетел через весь чердак, разбиваясь о дверь, где мгновением назад стоял мужчина. Он рассыпался тёмно-изумрудными искрами, оставляя после себя змеиноподобную извилистую дымку. — Трус, — крикнула она ему вслед, понимая, что выиграла этот раунд. Анна осела на пол и почувствовала бессилие: даже во сне невозможно чувствовать себя в безопасности. Из глаз полились слёзы напряжения. Где бы она не была, куда бы не пошла — всё это теперь часть её. И спать ей придётся тоже осторожно, ведь они могут проникать в них, путать и сводить с ума. И это осознание пришло в её сон с такой болью, ведь в нём она хотя бы могла немного выдохнуть от боли и тяжести, окружавших её.       Рука вновь заныла, и девушка резко открыла глаза. В комнате никого не было, и в сердце закололо. Аня почувствовала страх, что Барти забрал Джорджа, ведь того не было в комнате. Она быстро дёрнулась с кровати и здоровой рукой открыла дверь. На втором этаже было тихо и пусто: её сердце забилось быстрее. Девушка дёрнулась вниз, даже не думая о том, что на ней лишь короткие шорты и футболка Джорджа.       Артур и Фред рубили дрова для печи, когда Джордж складывал их в крытую дровницу на улице. Несмотря на холод и утренний мороз, девушка выбежала из дома в коротких вещах, босиком и крепко обняла парня, даже не обращая внимания на сильную боль в руке. Джордж охнул, чуть не уронив полено на ногу девушке. Он крепко прижал её к себе свободной рукой, а затем выругнулся. Сдёрнув с себя куртку, накинул ей на плечи. — Живой, — тихо прошептала она, когда Джордж отодвинул девушку от себя и заставил её зайти домой, — прости, пожалуйста, мне приснился кошмар. И нам это надо срочно обсудить… — в её глазах стояли слёзы, и собирающийся ругаться рыжий парень тяжело вздохнул. Фред кивнул, и Джордж закинул последнее полено в место для хранения.       Пара зашла домой, на кухню, где Молли занималась завтраком. Аня ещё в первые дни отметила, что их новая кухня, несмотря на размеры, была очень удобной. Конечно, тут было не всё семейство её молодого человека, и им семерым тут дискомфортно всем вместе сидеть, но вечером было всё равно уютно. Фред и Джордж перетащили сюда кресло, в котором сидел Артур и ел на весу. Молли сидела на высоком барном стуле и обычно пила горький невкусный, по мнению Флёр, кофе. Аня же и Джордж обычно сидели около зачарованного окна, в котором периодически показывались разные изображения то леса, то моря, будто за окном менялось пространство. Эта бытовая магия была придумана Фредом и Флёр каким-то поздним вечером, пока Джордж и Аня были в отъезде и переживали свои злоключения. И, несмотря на зимний пейзаж, на кухню лился тёплый, почти летний, солнечный свет. Это уже придумала Молли, чтобы выращивать небольшие, вкусные маленькие ягодки помидоров черри и зелень в горшочках. Почти каждый день у них было скромное, но очень вкусное блюдо с местными травами и кореньями. Откуда-то Билл и Джордж доставали мясо и даже фрукты. Джордж обещал рассказать, но Аня подозревала их в маггловском деле: они научились ходить на человеческий рынок вниз по реке, в деревне. Около мойки стояли чистые кастрюли, парочка сковородок разных размеров, а щётка на весу домывала какую-то разделочную доску. На плите большая сковородка жарила самостоятельно яичницу гигантских размеров.       Молли в это время вытряхивала вчерашнюю вечернюю заварку из чайника, чтобы закинуть новую и залить кипятком. Женщина помнила, что Флёр любила кофе, а Аня любила чай. Она смирилась, а потом полюбила двух таких непохожих, чужих по географической крови, но таких отверженных и смелых девчонок, готовых пожертвовать всем, ради её мальчиков. Она приняла их, и была готова называть своими дочками. Конечно, Молли пришлось тяжело. Девочки были с разными привычками, разными темпераментами. Флёр вообще выбрала такого простого парня и осталась с ним даже после полученных им увечий, а Аня каждый раз выбирала не свою безопасность, а безопасность Джорджа, и это не могло оставить мать в стороне. Она понимала, что ей очень полюбились эти девочки за такой настоящий, почти гриффиндорский характер. — Что такое? — удивлённо воскликнула она, увидев девушку в пижаме, босиком, но с курткой Джорджа. — Только не говори, что ты в таком виде выскочила на улицу! — Барти проник в мой сон, — выпалила девушка, — и требовал, чтобы я впустила его. — Это был просто кошмар… — попытался выразить свою мысль Джордж, но Молли лишь махнула рукой на него, заставляя замолчать. Она прекрасно понимала, с кем имеют дела её дети. Они ещё сами не до конца понимают, а она знает. Поняла, когда хоронила двух любимых братьев. И ей нужно было не допустить той же участи для своих детей. — Энни, — она поставила перед девочкой какао, — послушай меня, внимательно, — Молли села напротив неё, — ты была с ними в достаточно близком контакте, и они будут использовать тебя для своих манипуляций. Тебе придётся держать оборону и здесь, и… — … во сне, — кивнула девушка, — я тоже пришла к этому выводу. Они попытаются повлиять на Гарри через вас. Ведь он очень любит вашу семью, — сделала вывод девушка, — и, рядом с ним Рон… — Да, поэтому тебе придётся быть очень и очень осторожной даже во сне. Пожиратели умеют путать карты, изводить… и даже сводить с ума… — тихо произнесла женщина, складывая руки перед собой. Она хорошо помнит своих друзей, которые сейчас находятся… в больнице св. Мунго. Беллатриса Блэк. Беллатриса Лестрейндж. — Я очень боюсь, — призналась Аня совсем по-детски, — они… чудовища. — Да, но у нас нет выбора. Они будут творить то, что уничтожает нас, но мы должны выстоять. И ты должна, ради него, — Молли кивнула на Джорджа, — и ради себя.       Девушка нервно выдохнула и уткнулась в свои же ладони. Она не справилась с эмоциями и расплакалась. Джордж крепко её обнял: у него сердце кровью обливалось от того, что он не мог ей помочь. Джордж гладил её по спине, слушая тихие всхлипы. — Это правильно, — прошептала Молли, — правильно плакать. И мы ещё много будем плакать, — тяжело подытожила она, вставая. Закипел чайник, запрыгали на второй сковородке оладья. Бытовая магия хорошо срабатывала. — Пойдём, я принесу тебе завтрак, — Джордж поднялся и потянул девушку за собой. Он забрал её в комнату, чтобы успокоить. Уложив Анну в кровать, лёг на край. Кровать с трудом вмещала их двоих, но он крепче и теснее прижался к возлюбленной. Она жалась к нему всё ближе и всхлипывала всё меньше.       Джордж долго думал, сможет ли он постоянно защищать девушку. Он так боялся, что она исчезнет из его жизни, но её безопасность. — Я буду рядом и смогу тебя защитить, — он на миг вспомнил, как оказался перед ней, когда за Аней погнались оборотни. Он нервно выдохнул: его внутри скрутило так... он очень боялся не успеть. Джордж сейчас представлял больше тень, чем самого себя. Он слишком устал бороться за семью и Аню, хотелось кричать и что-нибудь разбить, нервного напряжения было так много, что обычно экспрессивный вчерашний мальчишка, становившийся мужчиной, хотел уткнуться в мягкое материнское плечо и долго-долго реветь, но он постоянно задавался вопросом, имеет ли право на это? Кому сейчас легко? Каждый из них испытывал тяжёлые испытания. Он затих, уставившись в одну точку. На миг стало так одиноко со всем его грузом ответственности, что, казалось, за окном сгустились тучи. Аня тихонько подвинулась и обняла Джорджа так крепко, как только могла позволить одна единственная здоровая рука. Именно в этот момент Джордж на автомате обнял её, прижал к себе и нежно вдохнул её аромат.       Она пахла собой и мягким домашним мылом. Он провёл рукой по её волосам и улыбнулся, чувствуя, как тревога не ушла, но отступила. Она стояла рядом с ним, сидела рядом с ним, лежала рядом с ним, и была постоянно рядом. Готова была пожертвовать жизнью за него, за его семью. Он не мог оценить насколько был благодарен и влюблён. Казалось, что лучше и сильнее его чувств к ней быть вовсе не могло. И он не знал, как доказывать ей свою любовь снова и снова. — Не смей больше пропадать, пожалуйста, и не смей жертвовать собой, — жестко сказал он, роняя девушку на кровать. Он навис над ней. В голубых глазах было столько всего, что Аня на миг замерла. В них читались и страх, и любовь, и тревога. — Ты будто из книги, — тихо сказала Аня, — я не верю, что ты часть моей жизни, — её отросшие волосы раскинулись на подушке, и Джордж нежно коснулся нескольких прядей, убирая их от своего острого локтя. На миг стало жарко, и он тяжело выдохнул, собираясь.       «Сейчас не время… ей нужно восстановиться», — пронеслось у него в голове: «Я должен успокоиться, нельзя, чёрт, Джордж, нельзя!» — приказал он себе и почувствовал, как ему было сложно отказаться от того, чего хотело тело. Джордж так соскучился по ней, так хотел оказаться рядом с ней, в ней, полностью окунуться в её чувственность и любовь, но ничего не оставалось, как выжидать. С его рыжими волосами и искорками в глазах главный шутник Хогвартса был так похож на рыжего лиса в засаде, которому приходится очень долго ждать свою мышку зимой. И его серьёзный взгляд заставил Анну засмеяться. Она немного приподнялась с помощью локтя здоровой руки и коснулась носом носа парня. Тот слегка поморщился. Его неправильные черты лица приняли ребяческий недовольный вид. Близнец пробежался пальцами по бокам девушки, и та громко засмеялась, стараясь откатиться, забыв о руке.       Джордж еле-еле успел её ухватить, чтобы она не упала с кровати. Он подставил свою жилистую руку: вены слегка напряглись. Аня посмотрела на его запястье, а потом ниже. Вены на тыльной стороне ладони слегка вздулись, и у неё перехватило дыхание от этого вида. Она никогда раньше особо не замечала, что его пальцы были очень длинными, а руки, несмотря на общую щуплость, очень сильные и жилистые. Аня никогда бы не сочла такие руки красивыми, но в них что-то было: то ли это узловатость расширенных вен, или это понимание выразительности их творческой силы. Они были полной противоположностью её небольшой ладони с маленькими пухленькими пальцами, которые уже не украшали красиво раскрашенные ногти, как в российской школе волшебства. Она перевела взгляд на свои поломанные ногти здоровой руки и тяжело вздохнула. Как не хватало её подруг и их советов по красоте, учёбе, магии. Как же она соскучилась по дому, по людям, по родителям и по спокойной жизни. Ногти не были проблемой, но просто были ещё одной каплей на весах судьбы, которые могли не выдержать и перевесить её любовь. Могли, но не перевесили.       «Из-за сломанного ногтя коней на переправе не меняют», — пронеслось у неё в голове, и Анна отвела взгляд — Я люблю тебя, — тихо произнёс Джордж, крепче прижимая к себе тёплую девушку, чувствуя, какой шторм, какая буря в её душе. Ему хотелось помочь, но он пока не понимал как. Джордж обнял её за живот, прижал к себе, чувствуя мягкость и небольшой жар, исходящий от девушки, — всю тебя, — Джордж прикрыл глаза и уткнулся носом в плечо. Он специально лёг пониже, и кровать, казалось, была ему слишком мала*, пришлось подтянуть ноги. Аня закрыла глаза и слушала его дыхание. Оно казалось самым важным, что могло с ней случиться в данную секунду.       Они так пролежали несколько минут, пока Молли не позвала на завтрак. Парень и девушка с трудом выбрались из объятий друг друга, успев ещё раз поцеловаться, прижаться к стене, потом ещё раз поцеловаться на лестнице. Джордж пытался доказать свою любовь и защиту, чувствуя себя не очень из-за того, что девушке пришлось второй раз выбираться из западни самостоятельно. Он лишь успел прикрыть ей спину, защищая от оборотней, и его это сильно уязвляло.       Они решительно зашли на кухню, где уже обосновались недавно проснувшаяся Флёр, малоразговорчивый по утрам Билл, Артур восседал в своём кресле, а Фред явно кого-то ждал к завтраку. И, когда он бросил взгляд на часы, в камине дома засияла зелёным светом телепортация. Из камина, немного перепачкавшись в саже, вышла темнокожая девушка в домашней одежде. Она кивнула Молли, а затем поздоровалась с остальными членами семьи. Анжелика Джонс быстро стёрла тёмные пятна с лица и села рядом с Фредом. Тот накрыл её ладонь своею, и только сейчас Аня увидела кольцо на безымянном пальце. — Фред… — шёпотом начала свой вопрос Аня, посмотрев на Джорджа. — Да, он сделал предложение, и после того, как мы победим, — шёпот Джорджа обжёг девушке ухо, и та почувствовала как мурашки побежали по коже, — многие из нашей семьи сыграют свои свадьбы. — Я очень рада, — улыбнулась Аня, понимая, что под «многими» имел ввиду Джордж. Они оба сели за небольшой стол, когда Молли разносила яичницу и оладья. Казалось, запах бекона заполонит весь мир вокруг себя. Он приятно врезался в голову молодым магам, разжигая ещё больший аппетит, но вчерашние школьники держались, ведь сначала Молли должна была сесть.       Зачарованные чайники сами разлили напитки людям, кому кофе, и кому чай. Вторых было в меньшинстве, лишь Артур и Аня. Они переглянулись и подмигнули друг другу. Аня перевела взгляд на окно и увидела в нём своё отражение: волосы слегка отросли, и теперь их надо было нужно ещё раз покрасить. И это досадное осознание заставило на миг забыть то, что случилось сегодняшней ночью.