Русская рулетка.

      По просьбе мадам Помфри Билл и Фред вытянули Джорджа из зала. Тот вырывался, бился, но затих лишь в материнских руках, усадивших его около себя. Он ревел, ревел, как ребёнок. А затем перевёл взгляд с матери на свои руки, погружая в них лицо. Пальцы царапали кожу головы, пытаясь вернуть ощущение реальности, но становилось лишь больнее. Джордж молился всем известным ему богам, умолял вернуть её ему. Фред стоял рядом, держа руку на братском плече. Он смотрел на тошнотворную запёкшуюся кровь на рубашке Джорджа и не знал, как ему помочь, как разделить боль с братом. Эта война отнимала всех. — Я обещал её спасти! — трясущийся мужской голос звучал хрипло. — Я должен был быть рядом, быть рядом, меня не было. Я бы мог… Молли знала, что такое сопутствующий ущерб, что такое терять того, кто тебе дорог. Артур тяжело вздохнул. — Мы ещё ничего не знаем, — напротив Джорджа, на одно колено присел отец, заставив того отнять руки от покрасневшего заплаканного, как у мальчишки, лица, — послушай, мы ещё ничего не знаем. Мы должны верить, что она выберется, что всё будет не так плохо. Анна дышит, — мужчина медленно опустил ладони сына, смотря в его голубые глаза, потемневшие от боли. Его руки были обжигающе горячими. Он держал их крепко сжимая. — Не хорони никого до последнего вздоха, не хорони надежду.       Молли закусила губу. Эти же слова Артур говорил, когда она не могла связаться с её братьями. Она хотела что-то сказать, но закусила губу, сморгнув едкое замечание, что он уже говорил это, и так не случилось. В тот страшный день, когда она порывалась оставить детей, теряя последние капли надежды, рвалась добраться до родительского дома, добраться до родного крыльца, но Артур её не пускал. Не пускал, как сейчас не пускал Джорджа сойти с ума от ощущения собственного бессилия. Им надо было только верить. Пусть хоть и вера потом принесёт боль.       Мир вокруг них будто затих. Семья Уизли сидела около маленького класса, куда унесли Анну, чтобы никто не мешал проводить операцию. Последнее, что помнил Джордж, вышедший вместе с Фредом на воздух, когда все стекались во двор, — это низкий, словно клёкот ворона, голос, сообщивший, что их лучший друг, потрясающий парень, лучший ловец в квиддич, мёртв. У Джорджа второй раз за день почва ушла из-под ног, он достал палочку, чтобы ринуться вперёд, и даже Билл его не смог сдержать.       Но тут их отвлёк Невилл, вытаскивающий меч из шляпы. Резко Хагрид роняет паренька, а Джордж с диким криком кинул ножным заклинанием. Всё лицо мужчины покрылось щупальцами самого мерзкого типа, пока он, выронив палочку, кричал, ощупывая лицо. Джордж пустился в погоню за ним, чувствуя едкое желание мести, поселившееся у него в душе чёрным пятном. — Ава… — взмахнул он палочкой на упавшего на землю Малфоя-младшего, но Фред, еле-еле подоспевший, перехватил руку брата. — Ты себе этого не простишь, — лишь сказал он, — этот слизняк, — сплюнул Фред под ноги блондина, лежавшего с гримасой испуга, сковавшего его. Он был безоружен, почти на грани истерики, явно не желая расставаться с собственной жизнью. — Он — хорёк и пусть живёт с тем, что слабак.        Джордж нервно выдохнул. Всюду вновь были слышны звуки сражения: вспышки, погромы, и их вновь теснили в замок. И тут ему снова стало страшно, когда он увидел, как несколько тёмных туманностей ворвались в сам полуразрушенный зал. Джордж махнул рукой в сторону замка и ринулся к входу.       Они ворвались в тот момент, когда Беллатриса Ленстрейндж застыла и разлетелась на мелкие кусочки, а мать близнецов, будто всю жизнь мечтавшая это сделать, обнимала Джинни и однокурсника Рона и Гарри. Невилл вжался лицом в плечо Молли, крепко обнимая её. Джордж оставил здесь Фреда, а сам ринулся дальше. Ему нужен был небольшой класс, где ту, кого он так любил, пытались вернуть к жизни.       Двери были открыты, но следов новой борьбы не было им обнаружено. Казалось, больше сюда никто не добрался. Мадам Помфри вышла, вся бледная, но с улыбкой. Казалось, за дверями происходило что-то тяжёлое.       Джордж затаил дыхание, застыв. Мадам кивнула и прошла мимо. Джордж тихонько зашёл в зал, чтобы увидеть, как Анна полусидя, ела пила какой-то отвар. Она смешно морщилась, и, казалось, всё было хорошо. Сейчас она, несмотря на серьёзное ранение и явно горький отвар, просто сидела в окровавленной футболке и улыбалась. — Аня! — не сдержался он, со скоростью звука, оказываясь около её кровати на коленях. — Аня! Моя девочка, моя девочка, — Джордж обхватил её руку, приложив к щеке, — я так боялся, так боялся сюда идти. — Всё хорошо, — шепнула она, — жить буду. Меня задело лишь камнем по затылку. — Аня резко встрепенулась. — Как они? — Ты их убила, — Джордж нежно поцеловал тыльную сторону ладони, — ты справилась. Самая сильная колдунья в моём окружении. — Это была случайность. Потрясающая случайность, что плита упала так, — выдохнула она, — я думала, что умру. Что это — мой единственный шанс их забрать за собой. Я не могла позволить им вернуться и сделать что-то с тобой и нашей, — Джордж не ослышался, — семьёй, если бы на их руках была бы моя кровь. — Больше никогда так не делай, — серьёзным голосом произнёс Джордж, — не смей меня так оставлять и ставить вот в такое положение. — У нас будет ещё одна война? Мы уезжаем в Россию! — выпалила девушка, а затем засмеялась: смех перешёл в болезненный стон, и она заставила себя затихнуть. Джордж обеспокоенно посмотрел на девушку. Губы её дрожали. Анна отвела взгляд, стараясь собраться и справиться с болью. Затылок пульсировал, а отвар ещё не подействовал. Ей хотелось сбежать от этой боли далеко-далеко. Клонило в сон. Последнее, что Анна услышала, это был голос зашедшего к ним Фреда: «Всё кончилось, мы победили.» — Поспи, — тихо произнёс Джордж, накрывая девушку пледом, — всё хорошо. Всё закончилось, — повторил он, садясь на пол около кушетки. Фред сел рядом, и они долго смотрели друг на друга и молчали, будто бы не веря, что всё. Джордж коснулся губами расслабленной руки Анны. — Мы это сделали, брат, — прошептал он. — Надо восстановить магазин, готовиться к свадьбам, — тихо хохотнул близнец, — а затем дети, да? — Конечно, и пусть это будут не близнецы, — согласился Джордж, — представь нас в квадрате? — Справимся, — уставший Фред положил голову на стоявший рядом с ним стол, — мы выжили. Они живы. И мы никого не потеряли. — Это самое важное, что могло бы быть, — Джордж даже не знал, насколько он устал, пока Фред не остановился, не дал ему сияющую мысль о мире, о котором он сам так мечтал. И теперь это было так близко. Джордж ещё не мог сразу поверить в то, что им можно вернуться в Нору, начать дышать полной грудью, заняться совместным бизнесом. Он не мог представить, что, немногим несколько минут назад, считал, что это никогда не закончится. Потому эти вести потрясали больше, чем привычное состояние войны. Они долго будут выкарабкиваться из состояния, где надежды почти не было, а долгие месяцы безнадёжности сменились на то, что им возвращают честно заслуженное.       И теперь весь его мир сошёл на нужную орбиту, оказался в нужной точке. Она — живая — рядом, семья — чудом, живая вся — рядом. И никто на свете бы у него это не отнял. Джордж прикрыл глаза. Они сидели молча, окутанные ощущениями неверия в наконец-то наступившим мир. Но всё-таки он был, и эта нега проникала в их юношеские сердца, давая силы для нового толчка. Джордж прижался щекой к женской ладони, слушая мерное, слегка хриплое дыхание с особой нежностью. Она была под его защитой, он сидел на страже её покоя. И теперь никто не встанет у него на пути, на пути к его счастью.