Твой кудрявый мальчик

Франция, Висамбур, 1990 год, июль       Висамбур – маленький город на северо-востоке Франции, граничащий с Германией. В переводе с немецкого «Вайсенбург» означает «Белая крепость». Этот город, действительно, как крепость ограждает своих жителей от большого мира. Все они, как и присуще маленьким городкам, знакомы друг с другом: каждые выходные одна семья навещает другую, а по праздникам они собираются большими компаниями, дарят друг другу подарки, готовят вкусную национальную еду, запах которой распространяется по узким улочками на несколько миль, соблазняя не особо людимых соседей присоединиться к шумному празднеству.       Выбор Мии не случайно пал на этот город. Деревня ее дедушки, который скоропостижно скончался год назад на День Святого Патрика, располагалась на юго-западе Германии и по своему внешнему «убранству» и внутренней атмосфере походила на этот старинный французский городишко. В подобной атмосфере она провела детство – самые счастливые годы своей жизни. Каждые летние каникулы она навещала своего старика, который души не чаял в единственной внучке. Два месяца свободы, два месяца беззаботной жизни вдали от родителей, два месяца наслаждения типичным немецким завтраком – булочки со сливочным маслом, после которых Мия всегда возвращалась в Англию с парочкой лишних килограммов, но в ту пору эта мелочь ни капли не заботила ее. Даже когда девушка выросла и поступила в университет, она старалась найти время, чтобы приехать в родную для ее души деревню. С каждым годом эти поездки случались все реже, а время рядом с любимым и любящим дедушкой удавалось проводить все меньше.       Для Мии Висамбур – место, где можно было отдохнуть от городской суеты, вдохновиться архитектурой старой Франции и просто побыть наедине с собой. У этого городка было еще одно преимущество, которое сыграло не маловажную роль при ее выборе: он находился примерно в четырёхстах километрах от столицы.       На дворе стоял теплый солнечный июльский день. В Висамбуре было раннее утро. Буланжери еще были закрыты, но запах свежеиспеченного хлеба тянулся вдоль пустых улочек, перебивая раздирающий нос ядрёный запах недавно скошенной травы и приятный легкий аромат цветущих клумб. ― Bella!       Юная девушка обернулась на женский голос. Шатенка средних лет с пышными притягательными формами была одета в шифоновое длинное платье без рукавов цвета молочного шоколада, усыпанное в крупный белый горох. Она развешивала белье на веревку, протянутую от дома к близстоящему вдоль тротуара дереву. Довешав на скорую руку смятую белоснежную простыню, она схватила под мышку таз и направилась навстречу к незнакомке. ― Боже мой, ― эмоционально вскинув свободную руку наверх, женщина на ходу тараторила на английском с сильным акцентом, ― что такое юное и красивое создание делает в этом богом забытом месте? ― настигнув девушку, она подошла к ней почти вплотную, прикоснулась сначала к одной, потом к другой щеке незнакомки, издав характерный звук поцелуя. ― Шучу! Висамбур, конечно, волшебное место, но гости здесь бывают редко, особенно такие! Как тебя зовут, милая?       Девушка была обескуражена манерами женщины настолько, что на несколько секунд потеряла дар речи. С одной стороны, такое поведение вызвало у нее глубокий культурный шок, а с другой – ее позабавила открытая душа незнакомки. Она сразу вспомнила те летние деньки, когда приезжала в Германию и встречала соседок дедушки, они, конечно, не лезли к ней с поцелуями, но в объятиях душили при каждой встрече, встречая ее как свою дальнюю родственницу. ― Мия Уилсон. ― Называй меня Беатрис, ― женщина улыбнулась самой широкой и искренней улыбкой, которую когда-либо видела Мия. ― Ты к нам проездом или планируешь задержаться? ― Я приехала на лето, а дальше будет видно. ― Уже знаешь, где остановишься? ― Если честно, то поездка выдалась настолько спонтанной, что о жилье я вспомнила только тогда, когда шасси коснулись посадочной полосы, поэтому – нет. ― Какая удача! Мадам Ревиль будет очень рада, пойдем! ― женщина свободной рукой взяла один из чемоданов Мии, качнула головой, предлагая следовать за ней. ― Не стоит… ― но её уже никто не слушал: Беатрис легким шагом перебежала узкую дорогу и скрылась в одном из подъездов дома напротив.       Мии только и оставалось, что взять второй чемодан и последовать за ней. ― Старушку на все лето забрали дети в Бордо, ― рассказывала Беатрис, пока они вдвоем поднимались на второй этаж, ― а мне она отдала ключи, попросила приглядывать за квартирой, поливать цветы и кормить Нуар, это ее кот, очень ласковый, кстати. Не разделяю всеобщую любовь к этим пушистым эгоистичным созданиям, но этот душка, весь в хозяйку. У тебя же нет аллергии? ― Все в порядке. А мадам Ревиль не будет против? — спросила Мия, переступив порог. ― Что ты! Она круглый год сдает комнату, гостям она всегда рада, особенно, если те приносят деньги. Летом туристов больше, чем обычно, но все равно немного. На лето она никогда тут не остается, квартира пустует, а она себя неспокойно чувствует из-за этого. Поверь, она будет только рада, когда узнает, что в ее квартире поселилось очаровательное юное создание, которое будет держать дом в чистоте, а кота сытым.       Несмотря на запах старости, квартира была чистой и по-домашнему уютной. Две небольшие спальные комнаты, в одной из которой – в спальне хозяйки – стояла двухспальная кровать, небольшой двустворный шкаф и деревянный журнальный столик; во второй – в гостевой спальне – обнаружилась одноместная кровать, комод и письменный стол. Санузел был общий, ванна от воды и времени уже местами пожелтела, а серо-голубые стены потемнели от влажности. В кухне три на три стоял пузатый холодильник, несколько шкафов, плита, раковина, а в верхнем шкафчике за стеклом хранился фамильный сервиз, который был преподнесен на свадьбу кому-то из родственников в качестве подарка, передавался из поколения в поколение, но ни разу никем не использовался. Из всех комнат гостиная хоть и была самой большой, но все еще казалось маленькой, в этом небольшом пространстве умещалось довольно-таки много вещей: диван, обивка которого потрепалась в изгибах, а с деревянных подлокотников уже стерся лак; комод, на котором стоял маленький ящик – телевизор; посреди комнаты стоял квадратный обеденный стол, с пустой вазой сверху, а по бокам стола, друг напротив друга – два стула с разной обивкой; трюмо, на котором лежал деревянный гребень, маленькая шкатулка, предназначенная для украшений, и флакон духов «L'Air du Temps», на крышке которых целовались два хрустальных голубя. В 50-х годах этот флакон произвел фурор, но только не каждый мог позволить себе этот легкий с ноткой горчинки аромат известного модного дома Нины Ричи. ― Квартира, конечно, не в лучшем состоянии, но у мадам Ревиль всегда чисто, ох, а какие тут ароматы, когда она готовит… ― Беатрис на пару секунд прикрыла глаза, ее ноздри едва заметно сузились, будто она пыталась уловить запах, который всплыл в ее воспоминаниях. ― В ее отсутствие я старалась поддерживать порядок, но теперь эта ответственность ляжет на твои плечи. Проходи, это твоя комната.       Женщина открыла дверь в спальню, освещенную естественным светом – оттуда пулей выскочил черный комок и юркнул под диван. ― Нуар! ― Беатрис подскочила от неожиданности. ― Почему Нуар? ― «Noir» с французского означает «черный». Мадам Ревиль явно недолго думала над кличкой. Ну что ж, ― Беатрис по-театральному развела руки в стороны. ― Квартира теперь полностью в твоем распоряжении, ну, кроме комнаты хозяйки. Если что-то понадобится или не найдешь чего тут, то всегда можешь обратиться ко мне. ― Спасибо Вам за помощь, Беатрис. ― Нет, нет, нет! Только не это! ― женщина активно замахала руками и головой. ― Прошу, только не на «Вы», меня это угнетает. ― Хорошо, я постараюсь, ― правый уголок губ Мии слегка дрогнул. ― Уж будь добра, ― Беатрис ответила ей улыбкой. ― Мия, ты пока располагайся, а вечером приходи ко мне на ужин. Я живу прямо напротив, твои окна выходят на мои, ― она указала пальцем на окно, которое скрывал тюль. ― Поужинаем вместе, поболтаем, заодно ключи отдам тебе. ― А они у Вас не с собой? ― почувствовав на себе прожигающий и недовольный взгляд собеседницы, девушка сразу поправила себя: ― У тебя не с собой? ― с треском выдавила она. ― Район у нас спокойный, у мадам Ревиль брать нечего, а если я буду постоянно носить ключи с собой, то есть шанс, что я их потеряю. Так что я не всегда закрываю дверь, только на ночь… ну, если не забываю прихватить ключи, ― добавила она, выходя из квартиры. ― Еще раз спасибо! ― крикнула Мия вслед удаляющейся фигуре. ― Жду тебя в восемь!

***

      Ровно в восемь часов вечера Мия постучала в дверь новой знакомой. Амалия – ее полное имя – как и все англичане была очень пунктуальной. А Беатрис, как и ожидалось, встретила ее с широкой улыбкой. ― Bella, проходи, ― она жестом пригласила гостью в свой дом, ― признаюсь, не все успела приготовить, что хотела, придется немного подождать.       Две новые знакомые прошли в кухню. Расположение комнат было абсолютно таким же, как в квартире мадам Ревиль, только квадратов было больше, и ремонт шел в ногу со временем. Кухня примерно в полтора раза больше, на ней умещалась не только вся кухонная мебель и различная утварь, но и квадратный обеденный стол, рассчитанный на шестерых. ― Давайте я помогу, ― предложила Мия, не желая сидеть сложа руки и ждать пока ей подадут все готовое. ― Еще чего! ― Беатрис взмахнула руками. ― Ко мне пришла гостья, а я буду заставлять ее руки пачкать. Я же тебя никак помощницу позвала. Удумала мне…       В гостиной приглушенно играла музыка. Виниловый проигрыватель по очереди крутил песни испанского соловья – Рафаэля, – его мелодичный голос разливался по комнатам, придавая этому вечеру непринужденную атмосферу.       В этой спокойной обстановке у Мии выдалась отличная возможность узнать хозяйку дома поближе. Мия не знала, сколько Беатрис лет, но выглядела она максимум на тридцать пять. Такими женщинами, как Беатрис, восхищались мужчины, про них говорили: «Шикарная женщина!». И она действительно таковой являлась. Ее пышные формы придавали ей шарма, длинные волнистые каштановые волосы придавали женственности. Она это все знала и умела этим пользоваться. Одежда подчеркивала все достоинства ее фигуры, скрывая мелкие недостатки; волосы, высоко забранные наверх, открывали ее красивую шею и декольте. Даже сейчас, заляпанный кухонный фартук, местами съеденная красная помада совсем не портили общей картинки – она все равно выглядела шикарно. И не смотря на всё восхищение, большинство мужчин боялись таких женщин: их пугало, что они могут затеряться в их тени. Такие женщины вызывали зависть у других женщин, и дело не в фигуре, в ухоженности или возможности завоевать сердце любого мужчины. Нет. Они завидовали тому, что такие, как Беатрис, могли сказать все, что думали, напрямую, без капли стеснения, они делали то, что хотели делать, они – настоящие, в них никогда не рождался страх общественного мнения, осуждения, им вообще было все равно на других. Именно своей искренностью и открытостью к миру они вызывали у общества смешенные эмоции: восхищение, страх, зависть… Но, как было сказано ранее, их это не особо заботило.       Беатрис гремела посудой, пританцовывая, перемещалась из одного угла кухни в другой, параллельно нарезая сыр, мешая содержимое сковородки, заглядывая в духовку, не забывая в каждое блюдо добавлять подходящие к нему специи. ― Скажи мне, как ты относишься к испанской кухне? ― спрашивала Беатрис, параллельно сервируя стол. ― Пробовала пару раз… ― В Испании? ― резко перебила девушку Беатрис, с любопытством смотря на неё. ― Нет, в Англии. В Испании, к сожалению, мне еще не удалось побывать. ― Значит, ты к нам с Англии? ― Верно, я родилась в столице. ― Тогда такого ты еще не пробовала, ― женщина поставила на стол первое блюдо. ― Знаешь что это? ― Паилья? ― неуверенно спросила Мия. ― Паэлья, ― поправила ее Беатрис, ― правильно говорить паэлья. Пробовала? ― Да, в соседнем квартале от моего дома есть один ресторанчик испанской и мексиканской кухни. ― Могу тебя заверить, попробовав мою еду, испанская кухня для тебя заиграет новыми красками, ― Беатрис с таким наслаждением восхваляла испанские блюда, сделанные своими руками, будто в ее рту таял самый вкусный и нежный кусочек швейцарского сыра. ― Не сомневаюсь. От одного запаха сознание можно потерять, ― без доли лести соглашалась Мия. ― Сангрию? ― вопросительно взглянула Беатрис, доставая из холодильника кувшин с темно-алой жидкостью, поверх которой плавали дольки свеженарезанных апельсинов и яблок. ― Не откажусь.       Беатрис разлила по пузатым бокалам слабоалкогольный напиток, подала Мии тканную салфетку, чтобы та не запачкала платье, сняла фартук и наконец села во главе стола, сбоку от Мии. ― Пока ты все не попробуешь, я тебя не отпущу. Говорю сразу, еще будет десерт, так что прибереги для него местечко.       Стол ломился от изобилия блюд: тут тебе и гаспачо, и паэлья, и тортилья, и запеченная рыба, и сырная нарезка, так еще и десерт, который дожидался своего часа в духовке. ― Расскажи о себе, ― попросила Беатрис, отхлёбывая гаспачо. ― Хм… ― девушка закусила щеку с обратной стороны, раздумывая, с чего начать и что вообще уместно будет рассказать.       Она знала, что подобного разговора и различных вопросов о ее жизни ей не избежать, но рассказывать о себе ей было особо нечего. Ее задумчивость не осталась незамеченной. ― Что привело тебя к нам с самого Лондона? ― Если честно, то мне просто захотелось спокойствия, я очень устала от городской жизни, от суеты, от вечной спешки. ― О-о-о, ― протянула женщина, ― тогда ты выбрала правильное место. Висамбур – потрясающий город, он – моя тихая гавань. Когда-то я, как и ты, бежала от городской суеты и оказалась здесь. ― Откуда ты бежала? ― с трудом выговорила девушка, воспитание которой не позволяло обращаться к старшим на «ты». ― Я бежала от туда, куда все так стремятся. Париж – город мечта… ― С Парижа? ― неожиданно для себя выпалила Амалия, перебив собеседницу. ― Да, ― гордо подтвердила та. ― Но почему? ― недоуменно спрашивала Мия. ― Попасть в Париж – твоя мечта? ― Одна из… ― Тогда не буду тебя разочаровывать, просто расскажу свою историю, ― Беатрис одним глотком осушила бокал, после чего наполнила его снова, заодно плеснув Мии, дополнив ее изначально наполовину полный бокал почти до краев, и продолжила: ― Я родилась в Андалусии, в маленьком городке, похожем на деревню Аркос-де-ла-Фронтера, ты наверняка даже не слышала о таком. В детстве мне нравилось это место: много ребятишек, с которыми можно было поиграть, каждую пятницу родители устраивали фиесту, приглашали много гостей, все соседи на нашей улице собирались в нашем небольшом доме. Мне было весело, а потом я выросла. Выросла и поняла, что не хочу там жить, меня угнетала сама мысль, что я знаю это место как свои пять пальцев. Мне стало скучно. И тогда я поняла, что я сделаю все, чтобы выбраться оттуда. Я начала учиться, школа у нас была неочень, поэтому я большую часть времени проводила в библиотеке, читала книги по медицине. Отец всегда говорил, что врач – самая престижная профессия во все времена. «У тебя всегда будет хлеб!» – до сих пор помню его слова. Но я выбрала эту специальность не из-за его наставлений – мне самой безумно нравилось, я не замечала, как перестала спать по ночам, как перестала есть, я все время читала, читала, читала… И ты знаешь, это дало свои плоды. Я поступила в Севильский университет, выпустилась из школы и поехала в столицу Андалусии, в один из самых престижных университетов Испании. Да, Севилья находится близко к моей родине, но для меня это был успех, я почувствовала запах свободы, я поняла, что такое жить! Я проучилась шесть лет на медицинском, получила диплом. Мне оставалось пройти практику, сдать экзамен и стать специалистом. Но у меня появилась потрясающая возможность уехать на годовую международную практику в Париж: туда отправляли только лучших, и я не могла упустить этот шанс. У меня было лето на то, чтобы я подтянула свой английский, и я снова погрузилась в книги. Я пропустила свадьбу лучшей подруги, рождение племянника, я похудела на десять килограмм, единственный человек, с кем я проводила время, – аспирант с нашего университета, его мать – американка, поэтому он владел английским, как своим родным. В итоге, меня приняли. И в двадцать четыре года я исполнила свою мечту – вырвалась в большой мир. Представляешь, я – девчонка, родившаяся в богом забытом месте, – оказалась в стране, в которой мечтает побывать каждый! Эта поездка перевернула всю мою жизнь.       Мия была рада, что Беатрис взяла инициативу в разговоре на себя. Она сама была не самым разговорчивым собеседником, но зато с огромным удовольствием слушала историю Беатрис, переживая вместе с ней всю гамму эмоций. Мия отчасти видела в молодой Беатрис себя, они были схожи тем, что каждая из них мечтала сбежать от реалий, уготованных им с рождения, вот только бежали они от разного. Мия сейчас была того же возраста, что и Беатрис, которая впервые оказалась в Париже. Она к двадцати четырем годам тоже успела приблизиться к своей мечте, она уже во Франции, оставалось только добраться до Парижа. ― В университете Пьера и Марии Кюри я встретила своего Леона, ― Беатрис продолжила предаваться воспоминаниям, расплывшись в самой счастливой улыбке. ― Он был на девять лет меня старше, уже несколько лет работал ведущим хирургом и курировал иностранных студентов. Я влюбилась в ту минуту, когда увидела его. Высокий, стройный, спортивного телосложения, легкая щетина, золотистого цвета глаза… Ох, Мия, как я была счастлива, когда поняла, что мои чувства взаимны. У нас закрутился роман, который привел к незапланированной беременности. Я была так напугана. Мы так мало побыли вместе. Но Леон был так рад, это успокоило меня. Я не вернулась в Испанию, не закончила образование, но по сей день я самая счастливая женщина, ― она посмотрела на Мию, на ее лице не было улыбки, но ее горящие глаза говорили сами за себя. ― Так, что-то я разболталась, давай выпьем за наше знакомство.       Они подняли бокалы, когда в замочной скважине послышался звон ключей. ― Альваро вернулся, ― пояснила Беатрис, ― милый, иди сюда.       На кухню зашел молодой, высокий, немного худощавый парень. Он поцеловал Беатрис в щеку два раза, что-то сказал на французском, поднял глаза и увидел гостью. ― Бонсуар, ― кинул он ей.       Мия в ответ кивнула головой, предполагая, что парень поздоровался с ней. ― Альваро, это Мия, она приехала к нам с Лондона, ― на английском представила гостью хозяйка дома. ― Мия, это Альваро – мой сын. ― Привет, рад познакомится, ― уже по-английски сказал он.       Альваро обогнул Беатрис и приветственно поцеловал новую знакомую. Он – копия своей матери, те же кудрявые каштановые волосы, глубокие карие глаза и искренняя улыбка. ― Ты сегодня поздно. Подогреть? ― заботливо поинтересовалась Беатрис. ― Нет, спасибо. Я такой голодный, что и так все съем, ― он перехватил тарелку из рук матери и положил себе всего понемногу. ― Задержался в больнице: помогал Мишель с документами, четыре часа в архиве провели, пока разобрали все. Бардак, короче. ― А ты как раз успел к десерту. Я совсем забыла про него. ― М-м-м, ― дожевывая, промычал он, ― еще и десерт. ― Твой любимый, ― подмигнула Беатрис. ― Польворон? ― В точку! ― она достала противень из духовки и посыпала печенье, похожее на пряники, сахарной пудрой. ― Готовила на скорую руку, поэтому не знаю, получилось или нет. ― Не прибедняйся, ― ехидно улыбнулся Альваро, за что получил от матери легкий толчок в плечо. ― Мия, пробовала? ― Беатрис переключила внимание на гостью. ― Впервые слышу. ― Это наш национальный рождественский десерт. Но я его готовлю в любое время года.       Беатрис поставила тарелку с печеньем посреди стола, убрав грязную посуду в раковину. Она достала чистый бокал, налила сангрию, осушив кувшин, и поставила перед сыном. ― Серьезно? ― он взглянул на мать. ― Напоминаю, что мне пятнадцать, ― с улыбкой добавил он. ― И как же я могла забыть… ― с такой же улыбкой подыграла ему Беатрис. ― Так, давайте уже выпьем за знакомство, ― все трое встали, подняв свои бокалы, ― Мия, я очень рада нашему знакомству. Знай, что по любому вопросу ты можешь обращаться ко мне. Надеюсь, что Висамбур оправдает твои ожидания.       Бокалы зазвенели, капли, стекающие по ним, окрасили светлую скатерть красными пятнами.       Их разговоры ни о чем продолжались еще пару часов, пока время не перевалило за полночь, а стол, который изначально ломился от еды, не стал пустым. ― Думаю, мне пора, ― Мия встала из-за стола, ― я помогу прибраться. ― Еще чего! Мне завтра никуда не надо, я сама тут все уберу. ― Ты ложись спать, ― Альваро посмотрел на мать, которая уже устало потирала переносицу. Он положил руку на ее плечо, и слегка сжал его, разминая. ― Я сам все сделаю. Мия, ― окликнул он девушку, стоящую в коридоре, ― я провожу. ― Я живу через дорогу, не... ― Отлично, пойдем, ― он открыл дверь, пропуская ее вперед. ― Беатрис, спасибо за ужин. Все было очень вкусно, ― поблагодарила Мия, выходя из квартиры. ― Bella, приходи еще. Здесь тебе всегда рады, ― Беатрис помахала рукой, не покидая стола.       Они молча спустились вниз на пустые улицы, вдыхая свежий теплый воздух. Так же молча они перешли дорогу и остановились у входа. Мия только обернулась, чтобы что-то сказать, но Альваро ее опередил. ― Значит, остановилась у мадам Ревиль? ― он держал руки в карманах, перекатываясь с пятки на носок. ― Да. Не стоило меня провожать, но спасибо. ― Я еще хочу прогуляться. ― Сейчас? – девушка кивнула головой в сторону улицы, освещенную лишь лунным светом. ― Да, почему бы и нет? Спокойной ночи, Мия. ― И тебе, Альваро. ― Зови меня Эль, ― он отсалютовал девушке, и постепенно его силуэт поглотил ночной Висамбур.