Твой кудрявый мальчик

Франция, Висамбур, 1990 год, июль ― Сколько раз я говорила тебе, что молодая девушка с сигаретой в зубах выглядит как падшая женщина?!       Амалия молча слушала мать, выдувая из легких белый дым. ― Какой позор! Еще и ночью, одна! Почти в одной сорочке! А если родители учеников тебя увидят, об этом ты подумала? А соседи?! ― высокая худая женщина с безобразно острыми плечами дернула дочь за локоть, разворачивая к себе.       Мия смотрела пустым взглядом в бледно-голубые глаза матери, зрачки которой от злости сузились до размера песчинки. ― Если отец узнает, он голову оторвет и тебе, и мне!       Мия молча потушила сигарету о высокий бордюр и спрятала окурок в полупустую пачку.       Женщина с пренебрежением выхватила из рук Мии белый коробок, яростно сминая его одной рукой. ― Мы дали тебе всё! ВСЁ! ― глаза худой женщины с каждым словом становились все ярче, свет от фонаря бликовал в ее влажном взгляде, ― и это твоя благодарность? ― она кинула смятую пачку Silk Cut в грудь Амалии. ― Чего тебе не хватает? ЧЕГО?       Как бы она ни старалась сдерживать себя, ее голос срывался, переходя на крик. Увидев в глазах дочери пустоту с примесью безразличия, она выпрямилась, демонстрируя аристократичную британскую осанку, дрожащими руками перекинула на другую руку кожаный саквояж, стряхнула невидимые пылинки с платья и глубоко вдохнула, успокаивая себя. ― Нам пора, ― припечатала она, развернувшись на каблуках.       Амалия как вкопанная стояла на том же месте, провожая взглядом силуэт матери, который с каждым шагом становился все меньше и меньше, пока вскоре его не поглотила темнота лондонской ночи. Она хотела пойти за ней, но ноги не слушались ее. Прохладный апрельский ветерок гулял по ее обнаженным щиколоткам, вызывая неприятные мурашки по спине. В голове – голос матери, который, как пластинка, безостановочно играющая в голове Мии последние пару месяцев. Она всегда спрашивала свою дочь, чего та хочет от жизни, но никогда не слышала (или вовсе не слушала) то сокровенное, чем с ней делился ее единственный ребенок. Мия поняла только со временем, что лучший выход – молчание.       Голос матери постепенно начал затихать, а на смену ему пришел другой неприятный звук неизвестного происхождения. Звук нарастал, пока полностью не заполнил голову Амалии, от чего та дернулась, подскакивая на кровати.       «Сон. Это сон», – наконец осознала она, закрывая лицо руками в попытках прогнать из головы столь четкие образы. Картинки быстро покинули разум Мии, а вот шум остался, заполняя собой все пространство вокруг.       Резко открыв глаза, Мия наконец осознала, что этот неприятный звук был вовсе не в ее голове, это был стук. Кто-то стучал в дверь, причем, по-видимому, уже очень давно.       Откинув простыню, мерзко прилипшую к телу, Мия соскочила с кровати и босыми ногами прошлепала в коридор, желая как можно быстрее устранить причину утренней мигрени. Резким движением открыв дверь, она громко втянула воздух, что было похоже на удивление, но утренний гость отнюдь не вызывал эту эмоцию. ― Который час, Альваро? ― не поприветствовав его, отрезала Мия. ― Судя по часам за твоей спиной, ровно половина девятого. ― Половина девятого?! ― удивленно вскрикнула она. ― Ты всех гостей так встречаешь? ― он кивнул в сторону шелковой помятой сорочки, тонкие бретельки которой держались на узких плечах. ― Во-первых, я не ждала гостей, а, во-вторых, прошу прощения, что в половину девятого утра в субботу я не при полном параде, ― она говорила спокойно, при этом чеканя каждое слово. ― Суббота, да, сегодня суббота, ― выудив лишь одно слово из сказанного Мией, он продолжил, ― я пришел за согласием. ― Точно, я совсем забыла, ― потерев переносицу, она виновато посмотрела на Эля. ― Извини, думаю, сегодня я не в настроении.       Еще раз извинившись, она захлопнула дверь перед его носом, прижавшись к ней спиной, ощущая прохладу дерева оголенными руками. ― Мия, ― он подошел вплотную к двери, заговорив в непривычной для него серьезной манере, ― не думаю, что твой способ прятаться от всего мира за этой дверью поможет тебе поднять настроение.       Мия чувствовала его дыхание за дверью, он постоял так еще пару минут, а потом ушел. Она слышала, как быстро удаляются его шаги. Резкая тишина… на улице, в квартире, за дверью, в голове. Она устало сползла по двери на прохладный деревяный пол, обхватив лицо руками. В носу неприятно засвербело, но глаза были предательски сухи. Было тяжело осознавать, что пятнадцатилетний мальчишка был прав. Мия приехала в Висамбур, чтобы наконец вылупиться из скорлупы, но каждый раз она снова пряталась, как птенец, жаждущий покинуть гнездо, научиться летать, потому что страх всегда перетягивал канат на себя.       Амалия понимала, что ей нужно просто взять себя в руки, однако куда проще сказать, чем сделать. Она резко выпрямилась, пошатнулась, отмахивая невидимые черные пылинки, возникшие перед глазами, и направилась в ванную комнату. Холодная вода имеет не только прекрасное свойство освежать в летний зной, но и остужать разум и чувства в любое время года. Набрав полную ванну, она погрузилась с головой в ледяную воду, смывая из головы все мысли. Рой мурашек захватили пальцы ног и быстро пробрались к макушке, вода мерзко залилась в нос, вызвав неприятные ощущения в горле. Она вынырнула, глубоко вдохнула и сразу закашляла, выплевывая остатки затекшей воды. Эта процедура, действительно, отрезвила. На смену исчезнувшим мыслям пришло осознание незаконченности. Будто она покинула Лондон, оставив там что-то. Мысль о каком-то незаконченном деле тревожила ее.       Как тех людей, покинувших с рассветом в спешке дом в страхе получить выговор от начальства за опоздание, а потом не способных избавиться от мыслей о том, что не выключили свет, забыли покормить кота, не выдернули вилку от утюга из розетки.       Мия обернулась полотенцем и прошла в зал, оставляя за собой мокрые следы. Открыв один из ящиков старого комода, в ее голове проскочила мысль: «У Мадам Ревиль точно должно быть то, что мне нужно.» Через несколько минут активного поиска, она наконец нашла то, что искала: тетрадь с уже пожелтевшими листами, пару затупленных карандашей и конверт с замятыми углами.       Поджав ноги под себя, она выдернула пару неисписанных листков, поднесла карандаш к бумаге и замерла. В ее голове крутилось так много слов, она столько всего хотела написать, но слова никак не срастались в предложения. ― Черт! ― тихо выругалась она.       Карандаш коснулся листа, выводя дрожащей рукой покосившиеся налево буквы. Мой милый, Майк. Как ты? Пишу тебе это письмо, чтобы ― Мой милый Майк! ― передразнивала она себя, ― как фальшиво… ― перечеркнув написанное резкими линиями, она смяла лист, зло кинув его в угол, из которого выскочил, шипя, черный комок. ― Прости, Нуар, ― виновато посмотрела она на обиженного кота, который за все время ее проживания почти ни разу не подходил к ней.       Амалия присела у дивана, под который залез Нуар, и ласково позвала его. Кот затаился, не выказывая особого желания ластиться о чужую для него руку. Но через пару минут кот зашуршал когтями по полу, осторожно выглядывая из-под своего укрытия. Два зеленых огонька внимательно, с любопытством оглядели девушку. Она протянула к нему раскрытую ладонь, дав тому возможность привыкнуть к запаху все еще нового для него человека. Нуар, как и свойственно всем кошачьим, гордо проигнорировал руку, вальяжно выполз и, мурлыча, потерся о еще влажные ноги Мии. Она взяла кота в охапку, отнесла его на кухню, достала из холодильника еще вчера отваренную курицу, отщипнула ему несколько кусочков, размельчив их, и положила в его миску – небольшую белую пиалу с голубыми цветками, с трещиной по одной стороне. Нуар протяжно благодарно промяукал и уткнулся мордой в миску, проверяя на съестность ее содержимое.       Мия же вернулась к столу, достала пачку сигарет, подожгла спичку и напряженно закурила, в надежде на скорое вдохновение. Первая сигарета помогла расслабиться и привести мысли в порядок, разложив все по полочкам. На середине второй – в голове начали появляться уже нужные слова, поэтому схватив карандаш уже твердой рукой, Амалия начала сначала.

Висамбур Франция 27 июля, 1990

Дорогой Майк,       Прости, что я так внезапно исчезла и даже не попрощалась. Надеюсь, у тебя все славно.       Я знаю о твоих чувствах ко мне. Я уважаю тебя, поэтому считаю, что ты обязан знать о моих. Я не хочу больше врать ни родителям, ни тебе, и прежде всего – себе. Я сожалею только о том, что не смогла сказать этого раньше. Пожалуй, я бы и не смогла сказать это, глядя тебе в глаза. Прости за мою трусость.       Ты – хороший человек, ты – потрясающий мужчина. Но ты – выбор моих родителей. При каждой нашей встрече меня не покидала мысль, что я иду не своей дорогой. Каждый раз думала, что я марионетка, которую отдали умелому кукловоду. Ты не играл мной, за что я тебе безмерно благодарна. Я не была для тебя трофеем, которым можно было похвастаться перед друзьями. Ты делал для меня все, и даже больше. Я не достойна этого, а ты достоин большего. Ты достоин любящего человека рядом с собой, но я – не эта женщина. Я не дам тебе того, что ты хочешь, хотя знаю, что ты ничего и никогда не требовал. Ты не говорил этого, но я знаю чего ты хочешь потом, в будущем. Я не смогу. Я не хочу, чтобы ты терял время, проводя его рядом со мной.       Я по-заячьи бежала из Лондона не от тебя, а от себя. Я запуталась, честно. И мне нужно время, чтобы разобраться в себе. Я буду снова безмерно благодарна тебе, если ты дашь мне это время.       Прошу, пожалуйста, не отвечай на это письмо. Позже я напишу сама, когда пойму, что настало время.       Еще раз прости.       Благодарю за все,       Амалия       Выведя последнюю закорючку, Амалия глубоко втянула воздух, будто не дышала все это время, боясь, что все ее мысли рухнут как карточный домик. Она была довольна собой. Она знала, что не поставила точку окончательно, всего лишь многоточие, но для этого она приложила немало усилий и, отчасти, мужества. Для нее это был большой шаг, и сейчас ей было чем гордиться: она переборола свой страх. Птенчик начал расправлять крылья…       Мия аккуратно сложила письмо вчетверо, спрятала его в конверт, подписав адрес и данные получателя. Облизав кромку конверта, тщательно запечатала письмо. Находится дома больше не хотелось, она сделала то, что так тревожило ее все эти дни. Стены давили, а спертый воздух душил. Ей срочно нужно было выбраться наружу. Достав из шкафа помятую одежду, она быстро переоделась. Мия и сама не понимала к чему такая спешка. Может боялась передумать или опоздать. Попрощавшись с Нуаром, она пулей выскочила из квартиры. В ее голове было одно единственное место, куда она могла пойти. ― Мия? ― Альваро удивленно вскинул брови, когда на пороге его дома появилась она. Слегка запыхавшаяся, с большими каплями следов на блузе, оставшихся от влажных волос, прилипших к шее, щекам и узкому лбу. ― Ты чего? ― обеспокоенно спросил он, жестом пропуская в квартиру. ― Войдешь? ― Я согласна.       Он все так же вопросительно смотрел, ожидая, когда Мия пройдет, но она не сдвинулась с места. ― Ты спрашивал мое согласие на выходные. Не знаю, что ты там придумал, но я согласна. ― Хорошо, ― неуверенно кивнул Эль, немного ошарашенный инициативностью. ― Мия, уже начало двенадцатого, через час на улице дышать будет невозможно. Уверена, что хочешь таскаться по жаре? ― Да! ― не раздумывая выпалила она. ― Пошли! ― Кака-ая уве-еренность, ― протянул он, закрывая дверь. ― Ты ведь даже не знаешь, на что подписалась. ― Хочешь, чтобы я передумала? ― вопросительно выгнув бровь, она посмотрела на него через плечо серьезным взглядом. ― Поздно, Амалия. ― Эль, ― она остановилась, вспомнив важное, ― а мы можем зайти на почту? ― Почта по выходным не работает, но я могу в понедельник по дороге в больницу заехать туда. ― Тогда, ― она вынула потрепанный конверт из поясной сумки и протянула Элю, ― отправишь? ― Отправлю, только отдай мне его в конце прогулки, боюсь помну в рюкзаке. ― Спасибо, ― мягко сказала она, нежно проведя пальцами по выцарапанному карандашом адресу. ― Ну что, ― воодушевленно начал Эль, когда они спустились на первый этаж, ― готова к обучению? ― К обучению?! ― переспросила она, будто не расслышав. ― Да, ― он махнул рукой.       Мия проследила за направлением руки и увидела два велосипеда, спрятанных под лестницей. Ее тяжелый вздох эхом протянулся вверх по лестницам. ― И даже не думай возражать, ― опередив возможные возмущения, Эль доставал велосипеды, вытаскивая их по очереди на улицу, ― ты уже дала свое согласие. ― В следующий раз подумаю сто раз, прежде чем дать кому-то свое согласие. ― Ага, ― подтвердил он, ― а лучше один раз спросить, это же не запрещено, верно? ― он подмигнул, передавая транспортное средство. ― Там, ― он указал на противоположную от центра города дорогу, ― есть лес, пойдем туда. Там не так жарко, и людей нет. Там и начнем учиться. ― Боишься, что свидетелей моего позора будет слишком много?       Эль звонко рассмеялся фразе, сказанной с напыщенной серьезностью. ― Нет, просто не хочется, чтобы кто-то еще пострадал от этого. Тебя одной будет вполне достаточно. ― Обнадеживающе… ― промямлила она и с неохотой поплелась за Элем, волоча за собой велосипед.       Лес встретил их легкой прохладой и густым запахом травы. Повсюду щебетали различного вида птицы, стрекотали кузнечики, перепрыгивая с одной травинки на другую. На небольшой цветочной поляне перед входом в лес было слышно жужжание пчел, собирающих нектар. Две желтые бабочки, кружась по воздуху друг за другом, пролетели мимо только что прибывших гостей, потревоживших покой леса, и приземлились на цветки лаванды, расстилавшейся ковром вдоль деревьев. С приходом лета лес по-настоящему оживал, и эта жизнь чувствовалась на каждом шагу.       Обогнув цветочную поляну, Мия и Эль зашли в лес и вышли к грунтовой дорожке, ведущей вглубь леса. ― Будь осторожнее. Упадешь – больно будет, ― заботливо посоветовал Эль, облокачивая свой велосипед о дерево. ― Эль, я – не маленькая девочка, ― напомнила Мия, догнав Альваро. ― Хорошо, не-маленькая-девочка. Смотри и слушай внимательно, ― он подошел к ее велосипеду с другого бока, взяв руль в руки, ― если я говорю крутить педали – ты крутишь, я говорю тормозить – ты тормозишь, все понятно? ― Да, ты оперируешь банальными вещами, ― потянув руль на себя, тем самым заставив Альваро отпустить велосипед, она перекинула правую ногу через сидушку и встала, упираясь носками в землю. ― Что тебе нужно запомнить: крепко держи руль, не води его туда-сюда, а то быстро свалишься. Главное – равновесие. Не скидывай ноги с педалей. Смотри всегда на дорогу – не на ноги свои, не на руль, не уж тем более назад – только вперед. Если ты захочешь затормозить… Мия, поставь сначала ноги на педали. ― Я упаду, ― с ужасом в глазах сказала она. ― Не упадешь, я держу велосипед. Ставь.       Минуту назад Мия была полностью уверена в себе, ее не покидала мысль, что она знает что и как нужно делать. Инструкции, данные Альваро, казались ей глупыми и банальными, она видела миллион раз людей, передвигающихся на велосипеде. Вот руль, вот педали, крути их. Хочешь повернуть – поверни руль в нужную сторону. Смотри на дорогу – очевидно! А сейчас ее уверенность как рукой сняло. Тело отказывалось ей подчиняться. ― Мия, ― ласково позвал ее Эль, наблюдая как растет тревожность в ее взгляде, он накрыл своей ладонью ее руку, крепче удерживая велосипед. ― Я не могу, ― простонала она, ― я пытаюсь, но ноги не двигаются, я будто не чувствую их.       Эль наклонился к девушке, от чего велосипед за ним накренился вправо. Он чувствовал, как ладонь Мии напрягается под его рукой и становится влажной от волнения. Он слышал, как ее дыхание на миг остановилось, все тело было напряглось как струна. Эль свободной рукой обхватил дрожащую ногу Мии под коленкой, согнул ее и поставил на педаль. Ее нога соскользнула с педали, но тут же вернулась обратно. ― Теперь самостоятельно – другую ногу. Я держу, ― в доказательство он левой рукой крепко схватился за верхнюю трубу, придавая велосипеду устойчивое положение.       Через пару минут раздумий и внутренней борьбы с собой, Мия водрузила вторую ногу на педаль, сжав ручки руля еще сильнее. ― Начинай крутить, ― Эль говорил очень мягко, настраивая на положительный результат, ― а я буду держать.       Он хотел, чтобы Мия полностью доверилась ему в этом деле. Она честно пыталась, хоть и крошечными шагами, но пыталась, однако ей это давалось слишком тяжело. ― Тебе нужно проехать совсем немного, чтобы понять, как тормозить. Я все это время буду держать велосипед. ― Совсем немного говоришь? ― Да, давай до того дерева, у которого я велосипед оставил. ― Ты точно не отпустишь? ― Точно, ― мягко улыбнувшись, сказал он, ― обещаю. Доверься мне.       «Давай, Мия, у тебя получится. Не бойся! Обещаю, я подстрахую», ― в ее голове прозвучал голос из прошлого, заставив сердце ускорить свой темп. ― Нет-нет-нет, ― затараторила Мия, вызволяя свою руку из крепкой хватки Альваро, ― я не могу, ― перекинув дрожащую ногу через сиденье, она встала на ноги, почувствовав под ними крепкую почву, ее тело слегка повело в сторону, ― извини, Альваро, но нет. ― Хорошо, ― понимающе кивнул он, облокачивая велосипед о рядом стоящее дерево, ― тогда пойдем прогуляемся. ― Подожди, ― Мия осела на землю, пачкая шорты; казалось, еще чуть-чуть и она потеряет сознание, ― ноги отказываются идти.       Эль сел на корточки напротив нее, убирая ее руки от лица. ― Все хорошо? ― заботливо поинтересовался он, все еще держа ее вспотевшие руки. ― Да, дай мне пару минут.       Когда дыхание Мии пришло в норму, а сердце начало стучать в привычном ритме, она наконец подняла глаза на Эля. ― Мне нужно покурить, ― Эль тут же выпустил ее руки, которые сразу потянулись к сумке, извлекая пачку сигарет.       Тяжелый дым прорвался в легкие, оседая в самом низу. Она прикрыла глаза, глубоко затянулась и выдохнула. От сильных и частых затяжек ощущалось приятное головокружение, тело постепенно начало расслабляться. Мия открыла глаза и уже спокойным взглядом посмотрела на Эля, который все еще сидел напротив нее. ― Мне только двадцать четыре, но мне кажется, у меня уже появилось пару седых волос. ― Вижу, что тебе уже лучше, ― он усмехнулся, распрямился, разминая онемевшие колени, ― пойдем? ― он протянул руку, а в глазах застыл вопрос. ― Пошли, ― она потушила сигарету, по привычке спрятав бычок в пачку, и вложила свою руку в ладонь Эля, который помог ей подняться. ― Покажу тебе красивое место.       Мия все еще тяжело передвигала ногами, они казались ватными и неподъемными, но рассказы Эля отвлекали ее от этой «ноши». Она всю дорогу молчала, внимательно слушая его истории о детстве, когда он приходил сюда с родителями, устраивая пикники; о соревнованиях на велосипедах, которые они устраивали с одноклассниками в лесу; о том, как его соседка заблудилась здесь, а нашли ее уже в сумерках, уснувшей на цветочной поляне.       Минут через пятнадцать они вышли на открытое пространство, которое простиралось на несколько десятков метров, напоминая искусно сотканный сиреневый ковер. ― Как красиво, ― восторженно прошептала девушка, боясь нарушить покой леса. ― Что скажешь о том, чтобы перекусить парой сэндвичей в Провансе? ― он похлопал по набитому рюкзаку и жестом пригласил ее первой вступить на чарующий лавандовый луг. ― Не откажусь, ― согласилась Мия, осознав, насколько голодной было.       Они нашли небольшой пятачок полуголой земли, окруженный сладким, слегка приторным ароматом фиолетовой травы. Опустившись на прогретую солнцем землю, Эль открыл рюкзак, протянул Мии сэндвичи с курицей и поставил стеклянную бутылку, наполненную красной жидкостью. ― Сангрия? ― вопросительно посмотрела Мия на Эля, откусывая мягкий хлеб. ― Да, тебе для храбрости, ― усмехнулся он, ― не хочу тебя расстраивать, но это всего лишь чай. ― Это даже хорошо, ― откусив небольшой кусок, она прикрыла глаза от истинного наслаждения. ― Боже, как вкусно!       Мягкий хлеб таял на языке, курица была в меру приправленной, травяной соус растекался по рту, оставляя необычное послевкусие. ― У Беатрис золотые руки, ― с наслаждением протянула она. ― Бесспорно, ― подтвердил Эль, ― но если ты о сэндвичах, то их готовил я. ― Да ладно?! ― она подняла удивленный взгляд на Эля. ― Мия, это всего лишь сэндвичи, я же не рататуй приготовил, ― его губ коснулась мягкая улыбка, ― хотя там тоже ничего сложного нет. ― Но это правда очень вкусно! ― Ты, видимо, просто очень голодная, ― он закопошился в рюкзаке, доставая очередной кулек, ― держи еще. ― Спасибо, ― ее губы дрогнули в улыбке, а зубы вонзились в сочный завтрак, который она пропустила с утра. ― Твои волосы уже высохли, ― заметил Эль, заканчивая трапезу полуостывшим шиповниковым чаем. ― Да, ― она провела рукой по волосам, ― действительно. ― Мия, ― мягко произнеся ее имя, он завалился на траву, прикрывая глаза от палящего солнца, ― ты же раньше уже каталась на велосипеде. ― Да, ― она закрутила крышку и поставила пустую бутылку рядом с рюкзаком Эля. ― Не хочешь рассказать, почему сейчас боишься? ― он не хотел давить на нее, но причину хотел узнать не из-за банального любопытства, а для понимания того, как вести себя дальше.       Возможно, ему было важно, чтобы Мия высказалась. Может, он видел в этом важность для неё самой. Ведь каждому из нас важно хоть иногда выпускать тот груз, который отягощает нашу душу годами. ― Это не очень интересная история. ― Какое совпадение! ― восторженно воскликнул Эль. ― Я как раз безумно люблю слушать неинтересные истории.       Она тяжело выдохнула, соглашаясь. Достала последнюю сигарету, поднесла к ней горящую спичку и затянулась. ― Мне исполнилось десять, ― выдыхая дым, начала она, ― девятнадцатого августа. Я каждое лето проводила у дедушки в деревне, и то лето было не исключением. Помню, дедушка все лето ломал голову над подарком на мой день рождения. В итоге он подарил мне велосипед, такой девчачий, розовый, – он сам его покрасил на заднем дворе, как рассказала потом мне бабушка. Вложил всю душу в этот подарок, чтобы мне понравилось. И мне понравилось, я пищала от восторга, когда он выкатил велосипед во двор. Я каталась до этого на старом, на котором в детстве каталась моя мать, но это было не то. Это был МОЙ велосипед, такого ни у кого не было. Я каталась не очень умело, но ездить прямо и поворачивать – не составляло особого труда. А какие еще навыки должны быть для езды в деревне?! В тот день меня пришла поздравить вся соседская детвора, приехали подружки с другого конца деревни. Бабушка всех накормила и отправила нас гулять. Отличная возможность похвастаться своим подарком и проверить его на деле. Ребята показали мне дорогу, по которой я не ездила раньше, она лежала через лес к ручью, который находился за склоном в низине. Выехав из леса, я увидела огромную крутую горку, по которой нужно было скатиться, чтобы добраться до воды. Все ребята уже не в первый раз катались там. Я наблюдала за тем, как легко они скатываются на своих велосипедах и тормозят в конце, размахивая руками, призывая спускаться следующих. Это не казалось трудным, но мне было очень страшно. Один из соседских парней, он был года на четыре старше меня, увидел мои колебания. Он подошел ко мне, положил руку на плечо и сказал: «Давай, Мия, у тебя получится. Не бойся! Обещаю, я подстрахую». Он стоял слева, держа одной рукой велосипед, вторая лежала на моем плече, он говорил слова поддержки, призывая не бояться. Адреналин выместил страх, и я начала крутить педали. Я чувствовала руку, которая поддерживала меня, он бежал рядом, вселяя в меня уверенность. Но в какой-то момент я почувствовала легкость и осознала, что его рука исчезла. Я обернулась и увидела его. Он кричал, что я молодец, потом что-то еще, но я уже ничего не слышала. Я чувствовала, как набираю скорость очень быстро. Руль ходил у меня под руками. Ноги соскочили с педалей, они крутились без моего желания. Я полностью потеряла контроль. Пыталась поймать ногами педали, но все тело дрожало. Все что-то кричали, но я будто оглохла, все голоса слились в один. Я слышала только, как бьется сердце, мне казалось, что оно не выдержит и разорвется. Овраг становился все ближе, но я ничего не могла предпринять: страх сковал все тело. Скорость была уже большая, велосипед не мог самостоятельно остановиться. Я понимала, что передо мной уже конец дороги, но я не знала, что делать… К счастью, переднее колесо попало на камень, я подпрыгнула и слетела. Дальше все как в тумане, вроде кто-то из ребят донес меня до дома, но я ничего не помнила. Тогда я сломала ключицу и два пальца на правой руке. Помню слезы бабушки, которая проклинала чертов велосипед, панику дедушки, который винил себя за это. Он очень переживал за меня, постоянно думал, что могло бы случиться, не наткнись я на этот камень. А мне было так стыдно перед ним, я неделю плакала из-за нового велосипеда, который улетел в ручей. На следующее лето он купил мне новый, такой же, также покрасил его в розовый, но я ни на шаг не приблизилась к нему.       Повисла тишина. Мия смотрела на ноги, не моргая, в голове проносились воспоминания далеких дней, образы которых были такими четкими, будто это произошло вчера. Сигарета дотлевала меж ее пальцев, поднимая тонкую белую струйку вверх. ― Мия, ― Эль приподнялся, пододвигаясь ближе, ― я не тот парень. Если я обещал не отпускать – я не отпущу, пока ты сама не будешь готова и не попросишь меня об этом. Мия, ― он снова обратился к ней, тогда она подняла на него уставшие от воспоминаний глаза, ― я хочу, чтобы ты доверилась мне. Ты попробуешь? ― Да, ― поколебавшись, ответила она. ― Тогда попробуем еще раз? ― он поднялся, отряхиваясь, и протянул ей руку. ― Только не отпускай, ― вновь повторила она, опираясь на него. ― Не отпущу, ― заверил он, выводя их к нужной тропинке.       Страх не отступил полностью, но он отошел на задний план, благодаря поддержке Эля. Может, он не осознал того, что Мия уже сделала шаг к нему навстречу, открыв часть своей души там, на поляне. Этот крошечный шаг на пути к доверию – начало чего-то большего. ― Вот так, молодец, ― слова Эля успокаивали, а его твердая рука, крепко держащая руль, внушала доверие, ― теперь вторую ногу.       Тело еще немного дрожало, но она строго старалась выполнять все команды Альваро, не колеблясь, чтобы остатки страха вновь не вытеснили все другие чувства. Она оторвала вторую ногу от земли и поставила на педаль, ощущая всем телом, как велосипед, потерявший опору, чуть накренился вбок. ― Я держу, ― свободной рукой Эль схватился за заднюю часть сидушки, выравнивая велосипед и придавая ему ровное положение, ― теперь начинаешь крутить педали. Медленно, не торопись. ― Так? ― Мия начала двигать ногами, приводя велосипед в движение. ― Да, только смотри на дорогу. Прибавь темп.       По мере увеличения скорости, шаг Эля становился шире. Он шел рядом, помогая Мии держать равновесие. ― Теперь прокрути педали назад, ― Мия тут же выполнила команду, затормозив, ― молодец. Сейчас я держу велосипед, поэтому ты не падаешь. Когда будешь тормозить самостоятельно, сразу выставляй ногу в сторону, чтобы не упасть. Попробуем? ― Да, давай, ― уже уверенно сказала Мия. ― Перед торможением, я ослаблю хватку, чтобы ты почувствовала потерю равновесия и поймала тот момент, когда тебе ногой нужно коснуться земли. Если что-то пойдет не так – я поймаю. Хорошо? ― Да, ― на автомате выпалила Мия, крепче сжимая руль. ― Начинай, ― скомандовал он, ― набирай темп.       Альваро вместе с Мией набирал скорость, пока шаг не перешел на среднего темпа бег. ― Помнишь все, что я говорил? ― на бегу громко спросил он.       Она кивнула, не отрывая взгляд от дороги. Ладошки потели, готовые вот-вот соскользнуть, но она не отпускала, все сильнее сжимая руль. ― Готова? ― после очередного кивка, он ослабил хватку, отпуская велосипед, держа руки рядом, чтобы в случае чего снова ухватиться. ― Тормози!       Мозг моментально выполнил команду, Мия прокрутила педали назад до упора. Велосипед, остановившись, начал терять баланс и крениться вправо. Оценив быстро ситуацию, она выставила правую ногу в сторону, носком касаясь земли. ― У меня… получилось! ― восторженно, но все еще не веря, воскликнула Мия. ― Да-да, ты молодец! ― он по-дружески похлопал ее по плечу. ― Еще? ― Еще, ― с полной уверенностью сказала она.       Они провели в лесу еще несколько часов. Эль, как и обещал, все время был рядом, поддерживая и морально, и физически. Они потренировали повороты в обе стороны, еще несколько раз повторили процесс торможения уже на разные ноги, попробовали объехать вместе деревья, спустились с небольшой горки, доехали до лавандового луга и обратно. Альваро все время придерживал велосипед, только иногда выпуская из рук, чтобы Мия самостоятельно могла понять, что и как ей нужно делать, чтобы удержать равновесие и свести травмоопасные ситуации к минимуму. Ее ладошки уже не потели, она твердо держала руль, уверенно крутила педали, все время устремляя взгляд только вперед. ― Я готова, ― набрав скорость, она наконец осмелилась обратиться к Элю с этой просьбой, ― отпускай. ― Точно? ― запыхавшись, уточнил он. ― Да, давай, пока не передумала.       Эль на ходу разжал пальцы, давая девушке полную свободу. И она почувствовала ее. Июльский теплый ветер трепал ее русые волосы, раздувал голубую блузу, обжигал своим теплом коленки. Она дышала полной грудью, вдыхая свежий лесной воздух.       Заметив сбоку движение, она позволила себе обернуться. Эль бежал рядом, стараясь не отставать.       В душу пробралось приятное чувство, которое в последний раз она ощущала когда-то давно, в детстве. Там, в маленькой деревушке на окраине Германии, где она провела счастливое детство. Когда не было никаких проблем, никаких забот, и только это прекрасное чувство свободы. Когда ты думаешь, что весь мир у твоих ног, что ты – часть этого огромного мира. И ты крутишь педали и думаешь, как прекрасна эта жизнь!       Они улыбались друг другу, радуясь этой маленькой, но все же победе.       Мия не разучилась кататься на велосипеде. Она помнила, как держать руль, как поворачивать, как тормозить. Эти навыки не были забыты, тело помнило все движения. Завязать сейчас ей глаза, и она поедет, потому что помнит. Но она бы не решилась на это без Эля, она бы не поверила в себя, если бы он, пятнадцатилетний кудрявый парнишка, не подарил ей эту веру. ― Тормози! ― крикнул Эль, когда Мия вернулась к месту, с которого они начали.       Догнав Мию, он согнулся пополам, оперся руками о колени, приводя дыхание в норму. Пот стекал по его лбу, оставляя влажные дорожки на шее. Задрав помятую футболку, он обтер ею лицо и удовлетворенно посмотрел на Мия, все еще тяжело дыша. ― Ну как тебе? ― Здорово! ― кратко, но сверхэмоционально ответила Амалия, ― спасибо тебе, Эль, ты – хороший учитель, ― она протянула ему руку. ― Всегда к твоим услугам, ― он пожал ее руку и вытянулся, прогибая назад спину, ― ну что, пошли домой? ― Поехали домой, ― поправила его Мия, оттолкнулась правой ногой от земли, возвращая ту на педаль, и крикнула, обернувшись: ― Догоняй!       Эль очень быстро нагнал Мию. Они ехали спокойно, не соревнуясь друг с другом, а просто наслаждаясь летними пейзажами. ― Завтра Ренард играет на площади, не хочешь съездить в город? ― спросил Эль, когда они остановились на дороге, разделявшей их дома. ― Думаю, можно, ― она слезла с велосипеда, возвращая его законному владельцу, ― еще раз спасибо. ― Можешь оставить у себя под лестницей и пользоваться в любое время. Им пользуется только отец, а он сейчас в Париже, и я не знаю, когда он вернется. ― Хорошо, тогда до завтра, ― она мягко улыбнулась, поворачивая велосипед к своему дому. ― Мия, ― он окликнул ее, ― письмо! ― Ах да, точно, ― она закопошилась в сумке, ― я совсем забыла, ― Амалия протянула ему конверт, кивнув в знак благодарности и махнула рукой.