Мечты кончаются ложью

— Джеймс, Джеймс, — кто-то с голосом сестры усиленно толкал в плечо, но открывать глаза и проверять, действительно это Лили или монстр из-под кровати, он не спешил, перевернувшись на другой бок спиной к источнику шума. — Ну Джеймс, уже десять. Джеймс! После совсем уж громкого окрика, он все же нехотя приоткрыл один глаз, перекатившись обратно и смотря на Лили из-под ресниц: предпочтительнее было бы увидеть чудище. От того можно было избавится с помощью палочки, но не от младшей сестры, сияющей ярче солнца, пробивающегося в щель из-за неплотно задвинутых штор и подсвечивающего рыжие волосы, рассыпавшиеся по плечам. — Джеймс, с днем рождения! — воскликнула она, когда его второй глаз соизволил открыться. — О, спасибо, Лили, как ты узнала? — Не будь букой. Уже все проснулись и ждут тебя внизу. Джеймс вымученно простонал, накрываясь одеялом с головой. — О! И Сара приехала, — сказала она уже около самой двери. И это действительно заставило подскочить с кровати — эту девчонку просто нельзя было оставлять наедине с его семьей, мало ли сколько выдуманных (и не очень) историй она могла разболтать о нем. Джеймс полетел в душ, надеясь успеть до того, как станет совсем поздно. Сара была его лучшей подругой, барабанщицей в их группе и по совместительству главной занозой в его заднице. Не смотря на то, что они подружились и стали неразлучны уже после первого курса, она умудрялась бесить его чуть ли не по пять раз на дню — это было вполне взаимно. Спустившись по лестнице вниз, он был атакован врезавшейся и повисшей на нем девушке, чуть не сбившей его с ног и радостно завопившей в ухо: — Джеймс! Как я рада тебя видеть! — Ты подросла? Или мне кажется? — усмехнулся он, тут же получая болезненный тычок под ребра. — А ты не особо поумнел с нашей последней встречи, как я вижу. Книги бы хоть почитал за два месяца для разнообразия. Они впервые расставались так надолго, даже после первого курса умудряясь встретиться на пару дней за лето, но не в этот раз. Родители Сары отправили ее в какой-то лагерь. Она называла его исправительным, Джеймс хоть и был уверен, что правды в ее словах не было ни грамма, считал, что ей туда самая прямая дорога. О чем не забыл сообщить, прощаясь перед каникулами на вокзале Кингс-кросс и сентиментально долго не отпуская из объятий. — Доброе утро, Джеймс, — мама вышла из кухни, широко улыбаясь. — С днем рожденья, милый, — она подошла, крепко обнимая его. — Пойдемте завтракать. Все ждали тебя. — Ох, так приятно, что вы без меня даже поесть не можете.

***

От количества людей в Норе, казалось, было сложно даже дышать. Они возвели шатер, очень похожий на тот, что был на свадьбе Флер и Билла, Джеймс видел его на колдофото. Люди прибывали и прибывали, и почти все они были в той или иной степени родства с ним. Даже дядя Чарли смог приехать, что поразило Джеймса до глубины души, но не больше, чем его слова: «Ну разве я мог пропустить совершеннолетие любимого племянника?» Получив честное обещание, что он еще успеет расспросить того о заповеднике, Джеймс уже торопился к Биллу и Флер с детьми. — Привет, Джеймс. С днем рождения! — Спасибо. — Еще не устал от количества внимания, — рассмеялась Мари-Виктуар, быстро обнимая его, сразу после матери. — Чувствую себя королевой Англии, не меньше. — Понимаю, я хорошо помню свое совершеннолетие, они не отстанут от тебя. Советую запастись терпением. Джеймс обреченно простонал. Отчасти он хорошо понимал такое сильное желание родных собираться на почти всех более или менее важных праздниках, они только недавно перестали праздновать Рождество все вместе, на этом тоже был остаточный налет страха потерь и пережитых трагедий. Но такое внимание все равно сильно душило, но он старался не сильно включать свой характер — это заставляло папу и маму, но особенно бабушку и дедушку улыбаться. — Ладно, не будем тебя сильно мучать, иди передохни хоть немного. Джеймс благодарно улыбнулся им и чуть ли не бегом направился на поиски места потише. Но далеко сбежать не удалось, прямо у самого входа в Нору, где он знал, что никого не было, его перехватила Сара, утаскивая к сараю, который из шатра видно не было. — Ну не при всей же моей семье! Если хотела убить меня, подождала бы любого другого дня! — Ну ты и мудак, конечно, бросил меня одну среди целой кучи незнакомых мне людей. — Будто у меня был выбор. Я оставил тебя на Розу, где ты умудрилась ее потерять? — Ее утащил кто-то из вашей семьи. — Кто? — Откуда я знаю. Кто-то рыжий? Это всего лишь один из десятка людей здесь. — Шутки про рыжих под запретом. — Вспомни об этом, когда в следующий раз бросишь меня одну. Я чувствую себя неловко, — она сморщила нос и Джеймс понял, что она смущена, кажется впервые за все годы их знакомства. — Хей, это моя семья, они все рады тебе, поверь. Она неуверенно дернула плечом, но все равно несмело улыбнулась, стараясь скрыть свои эмоции. Но потом ее взгляд наткнулся на что-то за спиной Джеймса, и улыбка померкла. — К нам идет Тедди. Увести тебя и сделать вид, что мы его не заметили? — Нет. — Он сделал глубокий вдох, стараясь унять вдруг с силой забившееся сердце. — Это было бы совсем по-свински. Ты можешь идти, найди Рози, я справлюсь. — Уверен? Он только кивнул, опасаясь, что голос выдаст настоящие чувства. Задержавшись всего на мгновение, Сара сжала его плечо и пошла в сторону шатра. Джеймс услышал, как она на ходу поздоровалась с Тедди и, сделав глубокий вздох, обернулся. — Привет, тебя очень сложно отыскать, — Тедди смотрел на него с легкой настороженностью, словно Джеймс мог ударить его или выкинуть какое-то другое безумство. — Я сегодня нарасхват, — он постарался как можно более беззаботно положить руки в карманы джинс, и совсем неважно, что этим пытался скрыть внезапно возникшую дрожь в конечностях. — Зачем искал? — А ты догадайся, — губы Тедди растянулись в несмелой улыбке, а Джеймса накрыло осознание того, что видел он ее впервые за больше, чем полгода. Они и не говорили столько же, по его собственной глупости. Сердце вдруг сжалось от тоски и понимания, что это первый такой большой перерыв в их общении. Раньше он писал Тедди даже чаще, чем родителям, и знал обо всем происходящем в его жизни. — Джеймс, — в их сторону уже бежала Лили. — Тебя там ищут. — Тебе пора, — улыбка пропала с его лица. — Не заставляй своих гостей ждать. Сегодня твой день. — Но… — С днем рождения, Джеймс, — он протянул небольшой конверт, лишенный каких-либо надписей. Джеймс машинально взял его, но ничего не успел сказать, Тедди уже отошел на приличное расстояние. А этот короткий разговор всколыхнул совсем ненужные воспоминания. Рождественский пирог бабушки выдался как никогда вкусным, уплетая его за обе щеки, Джеймс рассматривал гостиную, расширенную магией специально для праздника, и даже так она с трудом умещала их огромную семью. В глазах рябило от обилия пестрящих ярких красок, которых в их в семье всегда было в избытке, но Джеймс все равно не мог перестать смотреть и впитывать атмосферу тепла. Хотя собраться удалось далеко не всем, все равно в этом году у него было особо много поводов для радости. — Ты чересчур веселый даже для себя, — сидящая рядом Роза пихнула его локтем в бок, заставляя оторваться от наблюдений за отцом, что-то оживленно обсуждающим с Гермионой и Джорджем. — Хотя могу догадаться, с чем это может быть связано, — он посмотрел в сторону аляповато наряженной елки, к которой приложили руку вся младшая часть семьи. Там чуть вдали от всего веселья сидел Тедди, он выглядел отстраненным с момента своего прихода. Почувствовав взгляд Джеймса, он взглянул прямо в глаза, мягко улыбаясь, а тот поспешил отвести взгляд. — Не понимаю, о чем ты. — Ну, когда Тедди в прошлом году решил праздновать Рождество с Мари-Виктуар, ты сидел весь праздник с кислой миной, а сегодня светишься. — У меня просто хорошее настроение. Хотя я и не понимаю, почему в этом году он снизошел до нас, простых смертных. — Ты не знаешь? Они же взяли перерыв в отношениях. Или что-то вроде того. — Правда? — Угу, но подробностей не знаю, хотя, как я поняла, вся семья уверена, что они сойдутся. — А как иначе-то. Наверняка все с нетерпением ждут, когда Тедди станет частью семьи официально. — Ну, вот и вся радость пропала с твоего лица. — Не понимаю, о чем ты, Рози. Джеймс залпом выпил свой напиток, а Роза сделала вид, что совсем не заметила, как он поморщился при этом. Лет с четырнадцати у него получалось урвать бокал, а то и два вина. В этом же году, не сговариваясь, дяди, Джордж и Рон, подливали в стакан с яблочным соком ему немного огневиски, они не знали, что второй делает также, а Джеймс не спешил просвещать их на этот счет. К концу праздничного ужина в голове слегка шумело и, возможно, поэтому он не совсем помнил, как после обмена подарками ему удалось улизнуть на улицу и остаться незамеченным. Он лишь накинул на себя куртку, даже не застегиваясь, отошел в сторону сарая, чуть дальше от шума, разносившегося из дома, и, увлекшийся небом с ярко горящими звездами, натолкнулся на Тедди. Черные волосы того были припорошены снегом, он обнимал себя за плечи руками, а взгляд был устремлен вверх на отчетливо вырисовывающуюся во тьме луну. Джеймс нахмурился — способности, передавшиеся от матери, зачастую слишком хорошо выдавали душевное состояние Тедди, а темные цвета обычно означали гамму не самых приятных чувств. Он посмотрел на внезапного нарушителя своего уединения печальным взглядом, но улыбнулся. — Тоже сбежал подышать воздухом? — Скорее проветрить голову, возможно, я слегка много выпил, — понизив голос до шепота, поделился Джеймс, стараясь отвлечься от мрачных дум. — И как ты умудрился? — А это моя тайна. Тедди едва слышно рассмеялся, волосы постепенно окрашивались в голубой цвет, тот, с которым его можно было встретить чаще всего. — Тебе не холодно? — поинтересовался он, подходя ближе и не слушая протестов, склонился совсем близко, застегивая молнию на чужой куртке. Джеймс мог только порадоваться, что щеки от смущения не могли заалеть сильнее, чем уже горели от алкоголя и легкого мороза, когда в нос ударил запах теддиного одеколона. — Так и почему ты ушел? — шепотом спросил Джеймс у уже выпрямившегося, но все еще стоящего непозволительно близко Тедди. Изо рта вместе со словами вырывались клубы пара, а морозный воздух обжигал горло. — Не знаю. Напала тоска, не хотелось никому портить настроение. Рождество же семейный праздник. Он как-то совсем болезненно улыбнулся, и черный цвет снова побежал от самых корней вниз по волосам, выдавая эмоции. Джеймс не знал, что стоило сказать, а мысли в голове путались, он чувствовал себя как никогда бесполезным. — Но мы же твоя семья, — выдохнул он. Потемневшие от горестных дум глаза Тедди широко распахнулись, они тут же начали светлеть, наполняясь привычной теплотой. Джеймс всегда обожал наблюдать за изменениями в них, но даже не будь в действии ни капли магии, это был бы самый чарующий процесс во всем мире, потому что принадлежали они именно ему. Околдованный моментом и повинуясь порыву, продиктованному алкоголем и болезненными терзающими чувствами, он качнулся вперед, оставляя на чужих холодных губах целомудренный поцелуй. Касание, длящееся не больше трех секунд, выбило весь воздух из джеймсовых легких и заставило сердце бешено биться. Отпрянул он почти трясясь от ужаса, сковавшего все тело. — Джеймс? Тедди смотрел на него с изумлением, к бледным щекам прилила кровь, окрашивая их в розовый, и волосы тут же выдали эмоции хозяина, становясь ярко-рыжими, словно он действительно стал одним из Уизли. — Прости. Тедди раскрыл рот, Джеймс уже готов был выслушать свой приговор, но ни звука так и не сорвалось с губ, а в глазах вдруг проступил явственный страх. И это ранило почему-то сильнее любого жестокого слова, заставив сердце болезненно сжаться. Джеймс был в шаге от того, чтобы выхватить палочку из кармана и, нарушив кучу законов, наложить на него Обливиэйт (и на себя заодно), когда в его голову прилетел снежок. — Чего вы здесь притаились? — прокричал Ал, кинувший снаряд. — Там уже все готовы и разбились по командам для главного сражения этой зимы. — Мы уже идем, Ал, — произнес Джеймс сам наравне с братом, удивляясь ровности и спокойствию своего голоса. Больше на Тедди он не смотрел.

***

Он смог найти момент улизнуть и спрятаться в темном уголке, подальше от всеобщего внимания, нескоро. Небольшой конверт, что вручил ему Тедди, жег карман, хотелось поскорее его вскрыть. Поэтому, как только выдалась такая возможность, он скрылся в совершенно пустой Норе и засел на кухне. Совсем по-варварски усевшись на стол, в нетерпении вскрыл бумагу. Внутри ожидаемо оказались билеты на концерт группы, о которой он прожужжал Тедди все уши прошлой осенью. Она была маггловской и приезжала в Лондон в рамках мирового тура, он мечтал пойти на нее вообще-то вместе с Тедди. К билетам прилагалась маленькая записка: «С Днем Рождения, Джеймс! Надеюсь, никто не будет столь же банален в выборе подарка. В свое оправдание хочу сказать, что купил их еще в октябре. Тогда подумал, что сходим вместе. Я послушал их спустя неделю, как ты начал расхваливать в каждом разговоре. Музыка действительно очень в твоем стиле. Но теперь, когда ты и слова мне не говоришь… В любом случае надеюсь, что ты хорошо проведешь время, с кем бы ни пошел. P.S. Если надумаешь, я с радостью составлю тебе компанию». Прижав трясущимися руками листок с билетами к груди, Джеймс с трудом находил в себе силы дышать. Он действительно все это время избегал Тедди, не отвечал на его письма, а на каникулах, стоило тому сообщить о желании наведаться к ним в гости, Джеймс находил сотни причин сбежать еще до его прихода. Он боялся, что его возненавидели, считали больным извращенцем. Да и не было больше сил притворяться, что ничего не происходит, а его чувства не выходят за пределы дружеских. С одной стороны, захотелось пойти и найти Тедди, наконец поговорить обо всем, но страх был сильнее. Он правды слышать не хотел, потому что и так прекрасно ее знал. Не понимал, что следует делать, как лучше поступить, но боялся натворить еще больше глупостей. На кухню вдруг зашла Джини, удивленно замерев в проходе. Джеймс сидел к ней спиной, поэтому не сразу заметил, а только после того, как услышал голос. — Джеймс, что ты тут делаешь? — когда он обернулся, она взволнованно прошла вглубь, даже слова не сказав про использование стола не по назначению. — Милый, что случилось? Джеймс поспешно убрал письмо и билеты в карман толстовки, постаравшись как можно незаметнее стереть мокрую дорожку с щеки. Не хотелось пугать маму своим убитым видом, он боролся с острым желанием по-детски разрыдаться — рассказать ей все и спросить, что ему в конце концов делать. — Все хорошо, мам, — как можно более убедительнее заверил Джеймс, спрыгивая со стола. Джини, конечно, не поверила, она подошла ближе, заглядывая в глаза. — Я не стану настаивать, если ты не хочешь говорить. Но Джеймс, я же вижу, что ничего не хорошо — ты сидишь один на кухне в свой день рождения и плачешь. Что бы ни произошло — я помогу. — Я… я бы хотел рассказать тебе, мам, но не могу. — Хорошо, но, Джеймс, что бы ни случилось, знай, мы с папой всегда на твоей стороне. Ему с трудом удалось сглотнуть острый ком в горле, смаргивая непрошенные слезы. Так хотелось верить в эти слова, рассказать все и попросить совет, но он не мог. Нет, Джеймс понимал, что родители не откажутся от него, но это бы так все усложнило. Слишком много внимания было приковано к их семье даже спустя все эти годы, а магический мир, каким бы терпимым и толерантным не показывал себя, на деле все еще являлся слишком маленьким и консервативным. Все было бы проще, нравься ему кто-то посторонний. Но это был Тедди: крестник его отца; сын погибших героев войны; тот, кого уже все считали частью их семьи, обвенчав с Мари-Виктуар. Конечно же, он. И Джеймс не был уверен, что это мог бы быть хоть кто-то другой. — Я знаю, мам, — выдавив из себя улыбку, прошептал он, не в силах сделать что-то большое. Джинни крепко обняла его и, несмотря на то, что он уже давно перерос не только нее, но и отца, Джеймс смог почувствовать себя маленьким ребенком, чьи проблемы могли разрешиться по щелчку пальцев, стоило рассказать о них родителям. Жаль, это было лишь мгновение.

***

Сара и Роза нашлись сидящими за одним столом с Чарли, увлеченные его рассказом, они не обратили внимание, когда Джеймс подсел. Только Сара бросила на него внимательный взгляд, безмолвно спросив, в порядке ли он. Джеймс кивнул в ответ, не желая беспокоить. — Ты уже рассказал, как тебя чуть не поджарила Венгерская хвосторога? — включился он в разговор, стараясь и правда втянуться в атмосферу веселья. — Как раз только закончил. Хотел рассказать о вивернах, нам только привезли их. — Ого, я об этом еще не слышал. — Да, это случилось буквально на днях. Они очень интересные, но диковаты пока, их привезли из французского заповедника. Специалист, что работал с ними, погиб. Не от их лап, не пугайтесь. Какой-то несчастный случай с зельями. — А я говорил, что от зелий одно зло. — Джеймс! Чарли только рассмеялся от гневного оклика Рози. — В общем, они очень тоскуют. В заповеднике понадеялись, что раз они не смогли найти подход, то может, у нас получится. — А разве то, что их увезли из дома, не сделает хуже? — Драконы не то чтобы привязываются к месту. Некоторые, но не все. Но они очень роднятся с магами, которые с ними с детства, а новых принимают с трудом. — Так они никого не приняли? — Да, теперь вся надежда, что кто-то из наших им понравится. — Как интересно, хотела бы я посмотреть на драконов. — Приезжай к нам в заповедник. — Ага, но перед этим нужно пройти трехмесячную подготовку, чтобы тебе дали посмотреть на них хотя бы издалека. Очень большого далека. — Эта была давняя мечта Джеймса, разбившаяся о жестокую реальность, — Альбус с Лили появились внезапно, или это они так разговорились, что не заметили их появления. Лили подтащила стул чуть ли не вплотную к джеймсову и плюхнулась на него, прижимаясь к боку брата, Джеймс потрепал ее по волосам, с удивлением отмечая, что Альбус тоже сел рядом. И этот внезапный семейный уют окутал его с головой, на миг стирая все переживания и посторонние мысли.