Любимый Озборн

      Кафе в Бруклине. Все два часа Октавия слушала историю Питера, ни разу не перебив. — Не может быть, — ответила Октавия, — ужас.       Она, прикусывая губу, шокировано смотрела в свою чашку и все глубже тонула в свои мысли, точно также, как и сахар в её чёрном кофе. От рассказа Питера будто тучи за окном стали гуще и темнее. Вдруг её голос отдался эхом в голове. Октавия схватилась за голову. «Ты одна… Болезнь… Она пробуждается. Ты больна, Гарри убийца… Октавия, Октавия… Озборн» Столь долгое молчание насторожило Паркера. Лицо её побледнело, и она будто больше не могла держать на плечах вес головы и мыслей, что были внутри неё, поэтому девушка положила голову на стол. — Озборн? Октавия? — Девушка была бездвижна, Питер осторожно дотронулся до неё: — Октавия!       И она отвлеклась от мыслей, испуганно и резко подняв голову. — Не называй меня так, — прошептала Октавия, затем чуть подняла уголки губ. — Прости, в глазах потемнело. — Всё в порядке, — ответил Паучок.       От этих слов Октавии стало ещё тяжелее. И вдруг предательская слеза потекла по щеке. Девушка успокоила бурю внутри, пришла в себя и взяла салфетку. Она вытерла слезу и, аккуратно сложив салфетку, положила перпендикулярно себе. Снаружи Октавии всё было продуманно и аккуратно, но внутри она была потеряна. Она сковала себя внутри своего тела, и от напряжения ее трясло, но вдруг Октавия выпустила свои эмоции наружу, и её сердце и разум расслабились. Она взяла руку Питера, лежащую на столе, и чуть потянулась к нему, наконец заговорив шёпотом. — Мне жаль… Мне правда очень жаль, — её глаза снова наполнились влагой. — Почему? — Питер нежно взял руку Октавии в ответ. — Ты здесь не при чём. — Моя семья помогает чужим людям, но иногда мы причиняем боль близким… Наша мать умерла при родах, Гарри, возможно, даже не помнит её, ему было два года. А отец… Надо же, учёный с таким умом и не смог спасти жену. Он с головой ушел в работу. Гарри и отец никогда не говорили об этом, но я чувствовала их обиду на меня. В словах, в том, как они со мной говорили, в том, как смотрели… Суть моих слов в том, что я испортила жизнь своей семье, как только родилась, отец испортил нам жизнь, не дав нам даже песчинки отцовской любви, а Гарри… Ты сам знаешь. Так поступил с другом. И всё потому, что Гвен просто помогла этому Пауку? Не в том месте, не в то время. — Ты права, — в глазах Питера вновь прошлись отголоски той ночи. — А что известно про него? — Что? Ты о ком? — Этот враг арахнофоба, — Октавия засмеялась, — Человек-Паук? — А, Человек-паук. Не бери в голову, он просто местный герой. — Герой в Нью-Йорке? Смешно. Питер, не принимай всё так наивно. Ты думаешь, герои и правда существуют? — Ну, этот Паучок… — Хм, похоже, он для тебя не просто «местный герой» — Я просто снимал его иногда для газеты. Да и всё на этом. Просто… Гвен ему помогала, она не стала бы это делать, будь он плохим. Она для меня тоже герой. — А ты? Плохой? Добрый? Герой? — Вау, никто никогда не задавал мне такой вопрос. Честно, не знаю. — Ну, Питер Паркер, раз в списке твоих кумиров этот Человек-Паук и Гвен, ты явно не плохиш. Так что ты мне понадобишься. — Что? В смысле? — Ты все ещё готов искать Гарри? Мы теряем время. Я в этом городе уже более семи часов, а у меня на руках почти ничего. — Как? — Питер вопросительно покачал головой. — Что, как? — Как тебе всего восемнадцать, но по разговору, мыслям и взгляду тебе все сорок. — Приму это как комплимент. Я просто вся в отца. — Ты не права, я просто думал про то, как ты рассказывала историю своего детства, и ты не права. Ты никак не виновата. Люди теряют близких и тех, кого любят, но они никак не могут отвергать других только лишь потому, что не могут принять реальность. Ведь если было бы так, мы бы с тобой здесь не сидели.       Октавия уже встала уйти, но замерла, смотря на своего дружелюбного друга. Она улыбнулась и кинула на стол наличные. — Мне пора в офис. Завтра в это же время, здесь. За мой счёт.       Она подмигнула и поспешила покинуть кафе. Здания Оскорпа. Вечер.       Посмотрев несколько видео с камер и прочитав кучу отчётов, Октавия приняла тот факт, что втянута в тёмную и мрачную путаницу, но всячески пыталась собрать всё по крупицам и разложить по полочкам. Она встала со своего кресла и взглянула на Нью-Йорк из панорамного окна. В момент, когда всё было не под контролем, Нью-Йорк, светящий во всю, успокаивал, но мысли о герое в костюме быстро вернули к делу. Стук в дверь. Это была помощница. — Мисс Озборн, я вам нужна? Я просто собиралась уходить. — Ты торопишься? — Вообще нет, — Фелиция подошла к столу и положила сумку. — Отлично, потому что у меня есть вот это.       Октавия вытащила еще один стакан и виски. — Эм, я не пью на работе. — Работа уже закончилась… два часа назад. Садись.       Фелиция собиралась сесть в кресло для гостей напротив стола, но Октавия покачала головой. — Не туда, сядь на моё место. Я сяду здесь. — Уверены? — Без проблем, садись, я чувствую большую ответственность, когда сижу там. Мне некомфортно. — А вы разве можете пить? — В Англии я уже совершеннолетняя. И как ты думаешь: мне сидеть на трезвую голову, перебирать отчеты одной из самых крупных компаний, которая лежит сейчас на моих плечах, или всё же выпить чуток? — Налейте и мне. — То-то же, — Октавия налила в чистый стакан и продолжила: — Фелиция, на самом деле я хотела задать пару вопросов и надеюсь на довольно честные ответы. — Мисс Озборн, я, конечно… — Что тебе говорил Гарри? — О чём вы? — Обо всем, — строго ответила Октавия, — мне нужно всё, что говорил Гарри с момента, как вошел в это здания в статусе нового директора и до момента, как он устроил вторжение с непонятным электрическим угрем. — Зелёный Гоблин и Электро… Их прозвали так. — Я так понимаю, тот, что зеленый, мой брат… — Я вам расскажу, но лучше перед этим вам кое-что показать. — Ну, — Озборн положила ноги на стол и удобно уселась, — показывай. — Не здесь, — насторожено ответила Фелиция. — То, что искал Гарри, на самом нижнем этаже. — Ты так вежливо меня хочешь проводить? — вопросительно посмотрела Октавия, — я знаю, где выход. — Нет, мисс Озборн, ещё ниже… Самый низ. Нижний этаж. Оскорп.       Октавия стояла перед дверью с электронным замком. Она приложила палец, но замок не открылся. В голове громко прозвучало «Какого чёрта?». Так громко, что Октавия сказала это вслух. — Я думала, у вас доступ ко всему.       Октавия потёрла пару раз лоб, сделав круг по комнате, затем её внимание привлёк огнетушитель. Она оторвала его от стены и возбужденно посмотрела на помощницу. — Я тоже так думала, — она со всей силы ударила огнетушителем по замку несколько раз, пока тот не оторвался, — но всегда есть другой способ.       Девушка отшвырнула огнетушитель и кинулась раздвигать двери. В ней горела ярость и злоба, что у Оскорпа и его совета есть секреты от неё. Озборн распахнула двери, и перед ней открылось огромное помещение. Отчеты, эксперименты, ампулы, пробирки с разными ядами и лекарствами… Всё освещалось ярким зелёным светом. Здесь было всё, чем Оскорп не готов был гордиться. — Серьёзно, Фелиция? — Октавия вопросительно взглянула на помощницу. — Сюда ты должна была меня привезти раньше, чем на этот чёртов совет. — Это не раскрыло бы вам всей ситуации, — Фелиция указала на центр комнаты. — Это. В тот день Гарри пришёл за этим.       Октавия медленно поднялась по двум ступенькам и подошла к стенду с несколькими ампулами с жидкостями. Она прочитала этикетку. — Работа моего отца. — Тут почти всё — его работы, и Оскорп не торопится их афишировать.       Озборн прошлась по помещению, открыла пару папок, дотронулась до нескольких безделушек, которые, она даже не понимала, для чего, и дошла до огромной металлической коробки с неё ростом. Девушка не понимала половины вещей, что лежали здесь, но видела в них возможности и ответы. От них на душе становилось тепло, Октавия даже улыбнулась. — Фелиция, ты можешь идти домой. Но сперва позови сюда охрану… И пусть захватят с собой фургон. Апартаменты Озборн       Крепкие и высокие охранники в костюмах подняли последние коробки и вещи. Четверо кое-как дотащили огромный железный короб. — Осторожнее, я не знаю, что там, но если что-то хрупкое, хочу увидеть это целым. — Туда же? — спросил один из мужчин. — Да, в мою лабораторию, — ответила Октавия, — всё в комнату в конце коридора.       Когда всё расставили, Октавия вытащила несколько купюр и протянула каждому по сотке. — Спасибо, что помогли. Это вам на чай. — Это нам уже на ужин, — удивившись большой купюре, ответил один из охранников. — Доброй ночи.       Октавия проводила всех и заперла дверь. Она несколько раз послушала, нет ли никого за дверью, и проверила ручку три раза. Наконец девушка успокоилась и оставила голосовое сообщение Питеру: «Привет, Питер, это Октавия. Я тут нарыла кое-что интересное и очень важное, поэтому смею поменять место встречи. И если придешь как можно быстрее, будет круто. У меня есть кофе. Скину адрес»       Октавия разделась до нижнего белья и плюхнулась на огромный мягкий диван. Она задумалась: «Про кофе было лишнее. Дура… А у меня есть что-то к кофе? Это не важно! Соберись! Питер придет сюда по делу, а не пить кофе. Питер… Хм, Питер Паркер». Она улыбнулась, но через секунду потрясла головой, чтобы вытряхнуть все глупые мысли из головы. Октавия встала и подошла к шкафу, взяла медицинский халат с верхней полки и направилась в комнату в конце коридора. Ей предстояла длинная ночь…