Любимый Озборн

10 часов утра. Апартаменты Озборн       Октавия не сомкнула глаз с момента, как все секретные «экспонаты» появились у неё дома. Она сидела за своим микроскопом с разными ампулами вокруг, переливала из одной пробирки в другую, и одна мензурка сменялась другой в её руках. Девушка нахмурилась, задумалась и капнула пипеткой каплю жидкости под линзу микроскопа, за которой Гарри так яро рвался в Оскорп. Она посмотрела в линзу, и её глаза расширились. Она кинулась к отчётам и убедилась в своих сомнениях. «Вот чёрт! Мне срочно нужен Питер и ещё кофе, » — подумала Озборн.       Октавия заметила, что посветлело только тогда, когда солнце залило светом лабораторию. Она сняла очки, потерла глаза и пошла на кухню за своей третьей или четвёртой кружкой кофе — девушка уже сбилась со счета. Подойдя к кофемашине, она будто зависла, смотря, как кофе льётся в чашку. Октавия поняла, что ужасно устала. Её отвлёк стук в дверь. — Питер, — открыв дверь сказала еле стоящая на ногах девушка, — проходи. — Ты спала? — Питер потряс пакетом, который был у него в руках, — я принёс пончики к кофе. — У меня как раз нет ничего съедобного дома… кроме кофе.       Октавия налила вторую кружку кофе и протянула Питеру, закинув его верхнюю одежду на диван. Она улыбнулась на «спасибо» Питера и пошла обратно в лабораторию, оставив дверь в кабинет открытой. Они делала всё это молча, смущенно, и Питеру это нравилось. Ему нравилось всё: как в квартиру проникал солнечный свет через окно, как Октавия бродила босиком по дому с сонными глазами, его забавлял её пучок, закрепленный карандашом, и большой медицинский халат, в котором она почти плавала. Питер медленно зашёл в лабораторию и встал в проеме, попивая кофе. Он лишь изредка улыбался в ответ, когда Озборн заглядывалась на него. Она хмурилась, задумывалась, что-то записывала, смотрела в микроскоп и снова хмурилась. Когда Озборн поправляла очки, Паркер ухмылялся. Октавия всё замечала, она положила ручку на стол и улыбнулась. — Можешь зайти, чувствуй себя как дома. — У меня дома нет лаборатории, но я попробую. — Домашняя лаборатория отца. Теперь моя.       Питер подошел ближе к столу и рассмотрел все, что лежало. Внезапно он замер, и его глаза озорно сверкнули. Паркер смущённо повернулся спиной к девушке, и Октавия вопросительно взглянула на него. — Эм, Октавия? Можно спросить? — Да, что случилось? — На тебе сейчас только халат?       Октавия взглянула вниз и увидел, что под халатом красовалось чёрное кружево. Её глаза округлились, и она спрыгнула со стула. — О Боже, я вчера переоделась… Вернее, разделась… — Не переживай… Я… Да, я ничего не видел. — Извини, я быстро натяну на себя что-нибудь. — Да, конечно.       Питер резко повернулся и встретился с прикрывающей руками декольте смущенной девушкой. Они снова отвернулись друг от друга, и Октавия выбежала из комнаты. Паркер сел за стол и посмотрел в окно. Октавия вышла к нему в джинсах и в облегающей майке. Она запихала один пончик, который принес Питер, в рот и быстро запила кофе. Потом девушка удобно уселась и положила перед Питером на стол стопку папок. — Мне скоро в Оскорп, но сначала о делах. — Что это? — Паркер указал на железный короб. — Забей, большая безделушка, до которой я пока не успела дойти. Вчера я узнала о секретном этаже Оскорпа и всё… эвакуировала. Это не важно, — Октавия взяла одну ампулу в руки, — вот! Это самое важное. Ты знаешь о болезни Озборнов? — Гарри рассказывал немного. — Это болезнь забирает всех Озборнов. Она проявляется в возрасте Гарри, так что… у меня еще два года. Отец работал над лекарством всю мою сознательную жизнь. И не успел…       Октавия посмотрела на Питера, и они оба замерли. Паркер заметил, как ей трудно говорить — Озборн тяжело дышала. В её глазах была боль, грусть и отчаянье. Она отвернулась и собралась с мыслями. — Видишь эту ампулу у меня в руках? Это ключ к исцелению, работа наших отцов, которая может сделать человека сильнее. — Октавия… — Послушай, ты доверяешь мне? — Почему ты спрашиваешь? — Это прозвучит странно, но мне нужна твоя кровь. — Последний раз, когда мне это сказали, у меня были проблемы. — Гарри вколол одну из этих ампул, и всё пошло не так, как должно было быть. Я проверяла целую ночь этот яд, который должен помочь и должен работать, но есть одно «но»… ДНК. Я уверена в том, что твой отец…       Октавия взглянула на Питера и нахмурилась. Паркер смотрел так, будто это его не удивляет, и он виновно избегал встречи взглядами. — Но, похоже, ты это уже знаешь, — Питер кивнул. — Боже, могла просто спросить, а не мучаться всю ночь… Хотя бы разобралась в других безделушках. И давно? — Отец оставил мне послание. Я нашёл его недавно. — Ты рассказал это Гарри? — У него было другое мнения насчёт этого. — Паркер… Я могу разгадать особо важное лекарство, но тебя… Я не в силах. — Ты спросила, доверяю ли я тебе? Почти. Но дай мне время, я понимаю всю серьёзность. Моя кровь в сомнительных руках станет опасным оружием. — Я могу исправить лекарство. Изменить состав или создать новое, но мне нужна твоя помощь, — Октавия улыбнулась и поправила прядь, лежащую неровно в волосах Питера. — Я, конечно, дам тебе время, но знай, у тебя от силы два года. — Понял, принял.       Их лица находились так близко, что они чувствовали дыхание друг друга. Питер смотрел на черты лица девушки: нежные, тонкие, украшенные большими светлыми глазами, полными интереса ко всему, что есть в этом мире… Даже к Питеру. Октавия смотрела на Паркера так, словно уже знала, что их ждет впереди. С быстрыми скачками их отношения могли стать даже крепче его сильных рук, или станут хрупкими, шаткими и полными ненависти, как её надежда, что она сможет найти лекарство от отвратительной болезни. Её брат убил Гвен — любовь Питера. Отец Паркера не дал шанс её отцу на исцеление, — у них была причина ненавидить друг друга. Но они с такой же силой притягивались. Это был их собственный закон тяготения. — Мне нужно идти, — смотря на губы Пракера, прошептала Октавия, — меня ждут. — Мне тоже, — стиснув зубы, прошептал в ответ Питер.       Они выдохнули и отдалились. Октавия прикусила губу и ей в голову пришла интересная идея. — Ты свободен вечером? — Если это важно, то могу освободится. — Важно, тебе ничего не нужно, кроме смокинга. Думала сделать сюрприз. — Не люблю сюрпризы. Куда ты меня зовешь? — Сегодня, примерно через пол часа, случатся изменения в компании, и вечером будет ужин в честь этого. Много важных незнакомых людей, шампанское, и я не справлюсь без тебя. Составишь мне компанию? — Вот попал! Теперь искать смокинг, — они засмеялись. — Пошли. Подвезу.       Они вышли из кабинета и поспешили по делам. Оскорп индастриз       Фелиция и Октавия поднимались на лифте в кабинет переговоров. Октавия была в своих мыслях, светилась и улыбалась. Она взглянула в зеркало и собрала волосы в пучок, чуть подправила кожаную куртку и исправила брови. — У вас хорошее настроение, мисс Озборн. — Есть причины. Для сегодняшнего вечера всё готово? — Пригласительные отправлены, зал готов, всё отлично. — А… документы? — Да, все у меня. — Раздай сразу, как зайдем. И пусть не открывают, пока я не договорю. — Как скажете.       Двери открылись, и Октавия сразу направилась к своему месту. Она слышала, как люди за столом шептались и спорили, но когда Озборн села, все замолкли. Фелиция выборочно положила документ перед участниками собрания. Октавия пригляделась к каждому, затем начала: — Итак. Как вы уже, видимо, знаете, я вчера устроила вторжение в «секретную зону». Удивлена, что почти половина из вас знала об этом этаже, что делает его не таким уж секретным. Я представляю, как вы смеялись надо мной, когда я толкала речь, что знаю обо всём. Я всё забрала, теперь не вам решать, что с этим делать. — Мисс Озборн… — Тихо! — закричала Октавия, ударив рукой по столу. — Я. Не. Закончила! Перед вами папка. Не у всех, только у некоторых. Вернее, у тех, кто знал грязные секреты Оскорпа, кто их создавал. Откройте папку.       Из двадцати человек двенадцать выборочных людей открыли папки. Они переглянулись с округленными от шока глазами. — Вы избавляетесь от нас? — один из «избранных» спросил сквозь зубы. — Это увольнительная. Вы можете обжаловать, но скажу заранее, это бессмысленно. Для вас вход в Оскорп закрыт. Вы предали меня, моего отца и нашу компанию. А это непростительно… Я подожду минуту, чтобы вы подписали.       Люди испуганно взяли ручки и начали подписывать документы. Но один мужчина в дорогом костюме мешкался. Он рылся в карманах и этим притянул внимание Октавии к себе. — Мистер? — Октавия тревожно привстала. — Что-то не так? — Ты, — мужчина встал и вытащил пистолет из-за спины, — проблема в тебе.       Он выстрелил в потолок, и все спрятались под стол, кроме Октавии и охранников. — Ты пугаешь людей? — Мне плевать на них, — мужчина махал пистолетом направо и налево, от чего все кричали, и прицелился в Озборн, — моя цель ты, мелкая выскочка. — Не целься ни в кого другого, целься в меня, — Октавия взглянула на охрану, стоявшую у двери лифта, и подняла руки, — Я цель, я твоя мишень. Не маши пистолетом в людей. Смотри на меня. Зачем ты это делаешь? — Ты думаешь, твоя семья не грешная, что твой отец был святым? Посмотри, кто твой брат! Ты такая же! — Сейчас! — крикнула Октавия и охрана разом набросилась на мужчину со спины, прижала к столу, но он успел вытянуть руку и выстрелить… в сторону Озборн. Девушка упала, в глазах у неё потемнело. Октавия почувствовала запах меди и взглянула на плечо. Кровь текла по нему, и отяжелевшая голова с грохотом упала на пол. Темнота…       Октавия сидела за партой с Никки и сплетничала. Ученицы шептались и шумели, кто-то передавал записки, а кто-то пытался написать домашку в последний момент. — Тихо! — постукивая линейкой по столу, вскрикнула учительница. — Кто-то может решить эту задачу? Она не такая сложная. — Я могу, — Октавия подняла руку, и подруга ткнула её в бок. — Выскочка, — Никки подмигнула ей. — Заткнись! — Давайте, мисс Озборн. Уверена, вы справитесь.       Октавия поднялась с места и подошла к доске. Она решительно взяла мел и начала искать решение, но вдруг услышала звуки сообщений и шёпот одноклассников. Она продолжала решать, пока звуки не стали громче настолько, что отвлекли Октавию. Она повернулась к классу и настороженно посмотрела на всех. Одноклассники шептались и смотрели в телефоны. — Уберите телефоны! Сейчас же! — сказала учительница, а потом ей не пришла пересылка, и она сама не взглянула в телефон. — Боже! — Что? — Озборн озадачено посмотрела на педагога.       Её телефон завибрировал, и Октавия потянулась за ним в карман пиджака. — Нет! — вскрикнула Никки. — Октавия, не читай. — Что происходит?       Девушка взглянула в экран, и её глаза наполнились слезами. Новостные страницы, пересылки студентов школы, сотни сообщений — все кричали одну новость… «Великий учёный, Норман Озборн, умер».       Дыхание перехватило, Октавия лихорадочно расслабила галстук и схватилась за сердце, будто оно перестало биться. Она больше не могла находиться в классе, комната давила на неё, и Озборн в истерике выбежала оттуда. Девушка искала укромное место, где можно было спрятаться, она спотыкалась, и ноги её уже не держали. Октавия забежала в уборную и забилась в угол. Слёзы полились, она выла от боли и давилась рыданиями. Озборн никогда не чувствовала любовь отца и не давала её в ответ, но близкий человек может влюбить в себя даже мимолётными добрым взглядом. Норман смотрел так на Октавию в детстве, когда она хвасталась оценками и успехами, когда у него пропадала надежда, и она прибегала. Этот взгляд она никогда не забудет…       Воспоминания сменялись мутной реальностью каждый раз, когда она моргала. Вокруг ходили люди и кричали, были слышны сирены. Белый яркий свет помещения сменился солнечным. Полностью Октавия очнулась на больничной каталке, когда над ней нависло знакомое лицо. — Октавия! — Питер взял девушку за руку. — Не закрывай глаза. — Вам нельзя, — врач пытался отодвинуть Питера от каталки. — Он поедет со мной, — сказала девушка утвердительно. — Ты же со мной? — Да, я рядом. Всё будет хорошо.       Октавию загрузили в машину, и Питер сел рядом. — Доктор, — Октавия сняла кислородную маску, — у меня просьба. — Да, мисс Озборн. — Избавьтесь от этой пули эстетично. У меня сегодня мероприятие с этим парнем. — Пуля прошла насквозь. Но будет сделано, мисс Озборн. — Ты нашел смокинг? — девушка повернулась к Питеру. — Боже, Озборн, помолчи.       Они оба засмеялись, и Октавия расслабилась на койке, держа Паркера за руку. Два часа спустя       Питер нервно тряс ногой и кусал ногти, листая журнал в зоне ожидания. Потом швырнул его на стол и посмотрел по сторонам. Кто-то обнимался от радости, что их близкий в порядке, кто-то скорбел в слезах, а кто-то, как и Питер, в ожидании пил седьмой автоматный кофе. И Паркер ушёл в свои мысли. Он думал о том, как плачевно мог закончится этот выстрел. Что бы он чувствовал? Как страшно было Октавии? Если бы он смог ей признаться, кто он, если бы он мог быть честен с ней… Он был бы к ней гораздо ближе. Но Питер не мог, не после того, как узнала Гвен и того, что с ней случилось. Хотя мир Октавии был куда опаснее. — Эта сволочь испортила мою куртку, — девушка посмотрела на дырку в куртке и улыбнулась Питеру, — ты выглядишь бледнее меня. — Иди сюда, — Питер прижал Октавию к себе и крепко обнял. — Осторожно, плечо всё ещё с дыркой, — девушка ответила взаимностью, — и я не привыкла к таким нежностям. — Ну что, сегодня будет платье с рукавами? — Думаю, фонарики мне подойдут. Буду похожа на Золушку, — они засмеялись. — К чёрту, не буду это скрывать. Пусть сегодняшние гости знают, как дорого мне обходится моя же компания. — Это того стоит? — Питер дотронулся до багровых пятен на майке девушки. — Я в порядке, мозги не снесли, а значит, это всё ещё моя компания. Я уволила сегодня почти половину директоров и акционеров. — Октавия указала на плечо: — Я за это заплатила. — Нам разве не пора собираться? — Да, мне надо в салон. — Питер нахмурился. — Знаю, слишком пафосно. Но это главный минус вечера — там всё будет пафосно.