Любимый Озборн

Вечер       Питер стоял за входной дверью Озборн и никак не решался постучать. Он несколько раз поправил галстук и чисто-чёрный костюм. Паркер уже решился постучать, но дверь распахнулась, и Озборн появилась во всей красе. — Я слышала, как ты тут копошился, — Октавия оглядела Паркера с ног до головы, — Да вы гляньте, Питер в полном облачении. Тебе идёт. — Ты…       Паркер был слишком ошеломлен, чтобы ответить что-то. Он лишь с чуть приоткрытым ртом и сверкающими от удивления глазами ухмылялся. Питер будто увидел сейчас нечто божественное перед собой. Ровные русые локоны ниспадали на плечи, зелёное платье до пола облегало нежное тело. — Ты скажешь что-нибудь? — Я не могу, я… поражён. Ты невероятна. — Спасибо, — Октавия покраснела, — я возьму сумочку. — Погоди, — Питер протянул ей маленький букет, который прятал за спиной, — это тебе. — Неожиданно, спасибо, — она вдохнула аромат лаванды, обернутой в крафтовую бумагу. — Поставлю в вазу и пойдём.       Октавия направилась в гостинную. Паркер остался за дверью, переводя дыхание от увиденного. Он прислонился к стене и закрыл глаза. Его терзали сомнения, Питер сопротивлялся самому себе, хотел забежать сейчас же в квартиру и рассказать свой секрет, но сдерживался. Паркера успокоил мягкий голос Озборн. — Можем идти? — Октавия появилась в проёме, — машина ждёт. — Да, конечно, — Питер растеряно натянул улыбку, и они поспешили на вечер.       Огромный зал был роскошно украшен цветами, гирляндами и белыми шёлковыми скатертями на столах. Хрустальные бокалы, софиты и дорогая ювелирка гостей — всё блестело и сверкало. В зале и у входа толпилось много гостей. Парочка каналов настроили камеры для нового выпуска новостей, местные газеты брали интервью у высокопоставленных гостей. Всех это мероприятие интересовало и будоражило, но больше заинтересовали последние пришедшие гости. Репортеры, пресса и даже гости отвлеклись к медленно подъезжающей к входу чёрной машине. — Я не думал, что это такое важное мероприятие, — сказал Питер, смотря на толпу. — Это событие года, — Октавия отвечала серьезно, но крайне незаинтересованно смотря на шумных людей через окно, — Тем более, всем интересно поглядеть на меня после сегодняшнего.       Машина остановилась, но Октавия не решалась выходить в лапы стучащей в тонированное стекло прессе. — Это не изводит? Все это: компания, сотрудники, акционеры и их глупые мероприятия. — Я устала считать себя слабой, иметь всё и одновременно ничего, Питер. Я хотела власть, мои молитвы услышаны… И я готова стерпеть эти мелкие издержки профессии, чтобы жить с огромными возможностями и использовать свой потенциал. Мне всё досталось на блюде, моя дело это взять. — Надеюсь, эти новые спонсоры и партнёры увеличат твои возможности. — Единственная возможность, о которой я постоянно думаю, это та, которую ты мне дашь, чтобы я выжила… Но сейчас я не хочу думать об этом. Просто дай мне шампанского.       Питер вышел из машины и открыл дверь Озборн. Глаза ослепили вспышки камер; Октавия не видела, куда шла из-за вытянутых перед ней микрофонов. Она расстерялась, но сразу же почувствовала рядом крепкое плечо Питера. — Помоги мне, иначе меня тут затопчут, — улыбнувшись, сказала Октавия, цепляясь за рукав Питера, пока пряталась за его спиной. — Я рядом…       Паркер протянул девушке руку, Озборн уверенно и крепко схватилась за неё. От его слов ей стало спокойно и уверенность вернулась. Всюду слышались вопросы: «Мисс Озборн, каковы ваши прогнозы по поводу Оскорпа в этом году? Кто ваш спутник? Как вы считаете, много ли в компании предателей после сегодняшнего инцидента? Мисс Озборн, как ваше плечо?» Октавия остановилась и сделала вдох. — Я отвечу на ваши вопросы… Нет, да, да, хорошо, спасибо. — Но на какие вопросы вы ответили? — спросил один из репортёров. — Распределите это уже сами. Хорошего вечера.       Питер и Октавия быстро направились в зал. Все приветствовали их, здоровались с самой важной парой вечера. Питер взял два бокала с подноса проходящего официанта и протянул Октавии. — Это было весьма недружелюбно для человека, который хочет помогать всем. — Ты про то, что было у входа? — Октавия ухмыльнулась, — больше половины из них оплачены. Они не напишут ни одного плохого слова о тебе или обо мне. — Кому я нужен, чтобы обо мне ещё и писали? — Мне. — Озборн смутилась от своего резкого ответа и скрыла своё покрасневшее лицо. — То есть, многим, по крайней мере, нужен будешь после этого вечера. — И что же теперь скажут новости? — Ну, думаю, что-то вроде: «Наследница Оскорпа, молодой гений Октавия Озборн была замечена с симпатичным спутником на светском вечере». — Как ты сказала? — Питер засмеялся. — Гений? Ты ещё и скромна. — Это факт. — Октавия сделала глоток шампанского. — Ты знаешь, какой самый высокий IQ в мире? — Абсолютно нет. — Уильям Джейми Сидис. Рекордный уровень IQ — от 250 до 300. Спорный вопрос, какая точная цифра. — И что насчёт тебя? — У отличников наших университетов примерно 135… — И у тебя? — Нет… Это мой результат в одиннадцать. 187 в шестнадцать и сейчас 200. Пока не дошла до рекорда.       Питер улыбнулся от удивления и его глаза заблестели. Октавия увидела его восторженный взгляд. «Красива, умна и Озборн… Опасная смесь,» — подумал Паркер. — Ты гений… Это факт. — Питер взглянул на играющих музыкантов. — Может, потанцуем? — Эм, — Октавия взглянула на трибуну для речи и вытащила клочок бумаги из сумочки, — Я обещаю тебе танец сразу после речи. — Удачи, — Питер собрался с силами и чмокнул Озборн в щёку.       Октавия лишь молча хлопала глазами и, выдохнув всё волнение, направилась к сцене. И вдруг она осознала: «Питер Паркер чмокнул её в щеку». Озборн переполняли эмоции, она оглядывалась назад на Питера и вприпрыжку шла к своему дебюту. При виде нового директора Оскорпа все зааплодировали.  — До сегодняшнего дня вы считали, что Оскорп потерял свои силы и стал нестабильным… Это правда. Инциденты, которые произошли, это доказывают. Но не теперь… Не сейчас. Когда мир кишит врагами, болезни стучатся нам в дверь, и нам каждому угрожает смерть, слабеть Оскорп Индастриз не позволительно. Поэтому я здесь и я собрала вас. Многие из вас — влиятельные персоны старше меня, и вам, возможно, кажется сомнительным будущее компании, но я дочь своего отца и даю вам слово, что мы шагнём в новую эру Оскорпа все вместе. Мы будем сильными, решительны и что главное… благоразумными. Чуть позже наш главный аналитик вам расскажет новые планы Оскорпа, и вы увидите самое главное: Оскорп — это не этап жизни, Оскорп — это и есть жизнь. Спасибо за внимание.       Октавия еле сдерживала радость и быстро направлялась к Питеру. Она чуть ли не прыгнула к нему в объятия, и Питер приподнял хрупкую девушку. — Мисс Озборн, вы настоящий директор. — Прекрати, — Октавия засмеялась, — теперь можно и станцевать. — Конечно, тем более, у тебя сегодня день рождения. — Я точно помню, что не сегодня. — Питер молча дотронулся до повязки на плече девушки. — Точно… меня сегодня не убили. — И не убьют… Я не позволю.       Они не знали, как сильно и быстро могут привязаться друг к другу. Питер медленно и нежно прижал Октавию к себе и опустил руки ей на талию. Озборн так же, как и утром, поправила волосы Паркера и с теплом смотрела в душу Питера через его глаза. Они кружили в танце, как и другие гости, но для них в помещении не было никого. — Скажи честно, ты же просто любишь мои волосы? — спросил Питер — Да, это правда. Они мягкие и с ними всё в порядке. Я просто люблю их трогать. — Когда мы пришли к этому? — К чему? — Ты и я… танцуем. И я никогда этого не представлял. — Я не знаю, Паркер, — Октавия обняла Питера, положив свою голову ему на грудь, — но ты стал мне ближе, чем моя семья. И у меня ощущение, что что-то неправильно… Но мне плевать. — И мне, Озборн, — Питер дотронулся губами до головы девушки и ещё сильнее прижал…       Она утонула в его объятиях, и ей было так спокойно и приятно. Жар и дрожь проходили по всему телу, и Октавия ощутила спазм где-то внизу. Они стояли совсем близко и смотрели на губы друг друга, вдыхая аромат своего партнёра для танца, но их рай прервался вместе с музыкой. Какой-то мужчина попросил всех сесть на свои места. Питер и Октавия будто были пьяны, их разум был затуманен. Они поняли, что нужно сесть только тогда, когда официант указал им на их места. — Спасибо, Мисс Озборн, за возможность выступить, как главный аналитик Оскорпа, и представить новые проекты компании в этом году, — Октавия подняла бокал и все зааплодировали, — Мисс Озборн приглашали в разные университеты еще до её окончания школы год назад… Мы рады сообщить, что самые одаренные ученики этих университетов получать грант и практику от Оскорп Индастриз!       Студенты поднялись с мест и зааплодировали, благодаря Октавию. Она подошла к ним и поздравила каждого. Затем села к Питеру и он крепко взял её за руку. — Ты большая молодец. — Спасибо. — Вторая новость заключается в том, что более тридцати тяжелобольных не будут больше нуждаться в помощи, ведь Оскорп поможет каждому из них. И самое главное…       Октавия напряглась и опустила взгляд вниз, пытаясь не встречаться глазами с Питером. — Старые исследования мистера Нормана Озборна возобновляются благодаря его дочери, и мы снова начинаем свой труд в сфере медицины, чтобы создать новое лекарство… Лекарство от всех болезней!       Все аплодировали стоя, смотря на сидящую в растерянности Октавию. Лишь Питер не хлопал… Его лицо изменилось. — Это же шутка? Это не то, о чём я думаю? — Питер, Я… Я объясню. — Паркер отпустил её руку и поспешил к выходу. — Питер! — Не нужно.       Все продолжали аплодировать, пока Октавия с натянутой улыбкой вышла за Питером. Она увидела его, стоящего под дождём. Паркер стоял к ней спиной, смотря на парк через дорогу. Лунный свет освещал его силуэт. — Питер? — Октавия положила руку на плечо парня. — Не надо, Октавия, — Питер стряхнул её руку. — Ты говорила, что лекарство нужно тебе. — Да… И ещё сотне больных. Ты не веришь мне и моим намерениям? — Это опасно! Это противоестественно, и это не лекарство, а проклятье! — Да откуда тебе знать? — Потому что… — Питер собирался продолжить, но вовремя остановился. — Неважно. — Слушай, давай поедем ко мне и всё спокойно обго… — Я не хочу, — Паркер не хотел говорить и эти слова, но знал, что это нужно сделать. — Я не хочу… больше… говорить с тобой. — Серьёзно? Питер, ты просто зол. — Нет, просто я ошибался, и ты не особенная, — Питеру было больнее, чем Октавии. — Ты просто Озборн. Эгоистичная, гордая и злая… Озборн.       Последняя фраза была будто ещё одна пуля, но уже в сердце. У Октавии перехватило дыхание… Паркеру было больно смотреть, и он отвернулся. — А ты кто? Всё тот же глупый Паркер? — Питер дернулся с места и встал впритык к девушке, смотря на неё прожигающим взглядом. — И это я ещё злая? — Питер не ответил.       Октавия гордо, не отводя взгляд, смотрела на Питера с высоко поднятой головой. Она вытерла то ли слезы, то ли ливень, и медленно направилась к своей машине.       Озборн смахивая слезы с лица и в истерике пролетала кварталы. «Сволочь! Я почти было поверила глупому парню. Дура, дура!» — думала девушка и била по рулю от злости. Истерика и крик души окутали весь салон, заглушая радио. Октавия почти остановила машину на тротуаре и в слезах влетела в фойе своего жилого здания. Она была опустошена, подавлена и промокла до нитки. Стоя в лифте, девушка обнимала себя, чтобы согреться в промокшем шёлковом платье. Её милое лицо то менялось на гримасу боли, то вовсе ничего не выражало. Силы покидали Октавию с каждым шагом к квартире. Она открыла дверь и, зайдя в апартаменты, сползла на холодный мраморный пол. Девушка готова была уснуть прямо у входной двери. По дому гулял холодный ветер, проникающий из огромного окна в гостинной. И вдруг Озборн осенило… Она не оставляла окно открытым. Октавия резко встала и прислушалась к шороху за стеной. Не спеша, осторожно и медленно, девушка направилась в гостинную и замерла от увиденного. Силуэт в углу огромной комнаты стоял, не двигаясь, будто статуя. — Гарри. — Лунный свет, лившийся из окна на стену, отражался с зелёной брони, — Если тебя всё ещё можно так звать. — Сестрёнка, — зашипел старший Озборн, — как настроение? — Выйди на свет, хочу увидеть тебя, — Октавия потянулась к выключателю. — Нет!.. Не включай, — Гарри сделал шаг вперёд.       Свет из окна осветил Зелёного Гоблина и, разглядев его, Октавия поняла: перед ней не её брат. Черные вены и раны уродовали его лицо, острые зубы и оскал делали из него нечто иное, ужасное и устрашающее, но не Гарри. На лице Октавии появилось презрение и отвращение. — Тебе не нравится, сестра? — увидев лицо Октавии, спросил Гарри, раскинув руки, — Тебя ждёт то же самое. — Выглядишь отвратно, — Октавия подошла к стойке и налила два стакана виски, — трезвой и не взглянешь. — Ты никогда не умела врать. — А ты не умел принимать правильные решение. И смотри, кому повезло меньше.       Гарри лишь неодобрительно прошипел. Взяв стаканы, Октавия незаметно взглянула на дверь в конце коридора — её кабинет был закрыт, и она успокоилась. — Виски? — Гарри взял протянутый стакан и сжал его в кулаке, разбив на мелкие осколки. — Ясно, мог просто сказать «нет» — Где он? — Зачем ты здесь? — глоток виски придавал уверенности. — И кто он? — Ты знаешь, кто именно. Ты общаешься с Питером. — Не твоё дело. Спрошу ещё раз… Зачем ты здесь? — Твое бесстрашие тебя погубит. — И что? — Октавия поставила стакан на столик и резко сделала несколько шагов на Гарри, — И меня убьешь? — Ты всё же Озборн. Не могу… — вновь прошипел Гарри. — Это не оправдание, ты всегда был противным ребёнком. — Я пришел оставить послание Питеру. Может пригрозить, а может и навредить его близкому. — Иди и угрожай своему Паучку. Ты сделал достаточно. Перевернул мою и Питера жизнь. Ты оказался чудовищем и бросил меня, — крикнула Октавия истерично и швырнула свой стакан в Гарри. — Ты убил Гвен!       Гарри лишь прикрыл лицо рукой, и стакан разбился об броню. Зелёный Гоблин задумался и ехидно ухмыльнулся. — Что ржешь? — Ты ведь гений?.. Что стряслось? — О чём ты, Гарри? — Не уж то ты не смогла собрать такой простой пазл у себя в голове? Походу, он втюрился в тебя, раз не рассказал.       Озборн вопросительно глядела на брата. — Может, объяснишь? — Октавия, не глупи, — Зелёный Гоблин подошёл впритык к сестре, — Паук и Питер, Питер и Паук…       Октавия нахмурилась на пару секунд, но вдруг её осенило. Она отшатнулась на шаг от Гарри, и её глаза округлились от новости, которая появилась, как гром среди ясного неба. Она с болью в глазах взглянула на брата. Октавии было больно от того, что она так глупо верила кому-то и была обманута. — Так вот в чём дело? — Гоблин внимательно взглянул в глаза сестры и увидел слезы. — Неужели ты влюбилась в него? — Неважно. — Да нет, вообще-то важно, — Гарри схватил Октавию за горло и приподнял, — потому что теперь мне придётся убить и тебя.       Озборн не могла дышать, глаза закатывались. Она била Гоблина по руке и по лицу, чтобы выбраться. Октавия потянулась к каблуку и сняла его. Каблук прилетел в лицо Гоблина и оставил рану на всё лицо. Гарри отпустил сестру, и Октавия, с грохотом упав на пол, поползла к коридору. Гарри захохотал и вытащил свою любимую бомбочку. Октавия лишь успела прижаться к стене. Она увидела прикатившуюся к её ногам пищащий зеленый шар. От Зелёного Гоблина остались лишь осколки окна, сквозь который он исчез. Октавия была в панике, она быстро схватила бомбу и встала на ноги. Бомбочка замигала быстрее, но Озборн замахнулась и швырнула взрывное устройство в щель в окне. Но не успело оно пролететь через окно, как… Взрыв. Осколки, стена, стойка и диван разлетелись во все стороны. Октавия ударило волной, и на хрупкую девушку прилетел диван. Всё вокруг потемнело. 20 минут спустя       Озборн проснулась и сделала глубокий вдох. Она откашляла пыль и огляделась по сторонам. Вместо стены была дыра, через которую она видела свою комнату; стойку справа разнесло на части и из водопровода струилась вода, телевизора у окна вовсе не было. Октавия схватилась за диван, который вниз головой лежал на девушке. Озборн всем телом пыталась оттолкнуть более ста килограммов, которые прижимали её к стене. Она чувствовала, как под повязкой в свежей ране от напряжения что-то разрывалось, и увидела подступающую кровь. Но, не остановившись ни на секунду, она приподняла на пару сантиметров диван и высвободила ноги. Октавия легла на пол, усыпанный мусором, в своём разодранном грязном платье и, смотря на чёрный от дыма и сажи потолок, зарыдала. Ей было больно двигаться, её тело болело, и она не знала, что делать. Озборн поднялась и направилась на кухню. Дверцы шкафа и кухня рассыпалась прямо перед ней, но Октавия не замечала. Лишь взяла бутылку недопитого с Гарри виски. Слёзы текли, но Октавия даже и не замечала их. Дверь в прихожей с грохотом распахнулась, когда Озборн сделала глоток прям с горла. — Октавия! — Паркер немедля забежал в дом. — Октавия! — Я жива, — Увидев измазанную, заплаканную Октавию, Питер потянулся к ней. — Не надо.       Дрожащим от обиды голосом ответила Озборн, стерев с лица слёзы. Пыль и сажа становились грязью от влаги, и Октавия всё сильнее протирала лицо, чтобы это исправить, ведь перед ней стоял Питер. — Гарри был здесь? — Нет, зубная фея, — Октавия сделала ещё один глоток и указала на дом, — а ты как думаешь? — Я убью его! — Как, Питер?! — это был вопрос с подвохом. — Как ты собираешься победить Зелёного Гоблина? Ты ведь обычный парень, ведь так? — Октавия, я… — Я знаю, что нам нужно. Нам стоит связаться с Человеком-Пауком, — Октавия начала оглядываться и бродить по квартире. — Где мой телефон? Может, ты позвонишь?.. Ах да! Точно! Это же ты и есть…       Октавия без каких либо эмоций взглянула на Паркера и лишь ухмыльнулась. Это был смех поражения, она поняла, насколько была глупа. Озборн опустила руку с бутылкой и пожала плечами. — Я хотел тебе рассказать несколько раз и даже сегодня. Но я думал, ты будешь в опасности. — Ты видишь, где я сейчас стою, Питер? — Озборн указала на повязку, — или что с моим плечом?.. О какой опасности ты говоришь? Мой работник пытался меня убить, мой брат пытался меня убить. Паркер, я всегда была в опасности, ты же обрёк себя на это, нацепив костюм. — Прошу, выслушай. — Проваливай! — Я не могу без тебя! — Ты первый человек, которому я доверилась, в кого влюбилась и рассказала всё о себе. Ты винил меня в обмане, а сам… Ты умудрился скрыть от меня такое. Как мне верить в твое «я не могу без тебя»? — Потому что это так, — Питер пытался успокоить себя, но его голос дрожал. — Я думал, что теперь один. Одинокий Человек-Паук. Только я и моя тайна… Я потерял Гвен, и мне стало страшно говорить с кем-либо, даже со своей тетей.       Лицо Октавии смягчилось, и она вслушивалась в признание. Её сердце будто перестало биться, когда она увидела слёзы Питера. — Питер… Не надо. — Я боюсь… Боюсь потерять тебя, Октавия. Ты ворвалась в мою жизнь и забрала её себе. Не покидай меня. — Питер, — с болью в в душе сказала Озборн, развернувшись, — лучше уходи.       Паркер сдерживал себя, чтобы дать Октавии уйти, пытался сделать шаг назад, чтобы скрыться и больше никогда не возвращаться. Озборн сделала пару шагов, и вдруг её что-то схватило и помешало уйти. Посмотрев на талию, Октавия увидела… «Паутина?» — подумала она. Питер выстрелил паутинами и притянул Октавию к себе. Он держал её крепко, не торопясь повернуть, вдыхал еле ощутимый парфюм и прижимался к волосам. — Октавия… Чёрт! — он вцепился в её бедра и медленно повернул к себе. — Я не могу. — И не надо, — Октавия ждала этого момента. — Тебя я точно не отпущу, — Питер улыбнулся.       Октавия бросилась на его шею и прижалась к губам. Их нежные прикосновения сменялись покусыванием. Языки сплетались, а руки бродили по телам друг друга. Питер чуть прихватил волосы Октавии и потянул вниз, обнажив её шею для поцелуев, но увидел следы от пальцев. — Я в порядке, — прошептала Озборн ему на ухо, — не останавливайся.       Паркер, нежно смотря в глаза Озборн, осыпал шею поцелуями. Девушка растаяла в его объятиях.       Они очутились в ванной, Октавия включила холодную воду, и вся пыль ушла в смыв ванны. — А ты грязная, — пошутил Паркер, не отрываясь от процесса. — Смотря в каком смысле.       Они не отлипали друг от друга, срывали с себя одежду и швыряли в разные стороны. Питер пытаясь снять брюки, поскользнулся и упал в ванну, прихватив Октавию за собой. Они с грохотом приземлились в воду и расхохотались, продолжив нежные прелюдия.