Любимый Озборн

      Под лучами утреннего солнца, медленно качаясь, разлетались перья от подушек и пыль обломков. За окном шумно проживал свой обычный рабочий день Нью-Йорк. В апартаментах Октавии было тихо и умиротворенно, теплый утренний ветерок свистел меж комнатами и вылетал из окна спальни. Там, на шелковых белых простынях, в обнимку лежали два обнаженных юных тела. Если взглянуть со стороны, эти юноши, слившиеся воедино, походили на красивую, дорогую и старинную картину. «Адам и Ева», «Купидон и Психея», «Поцелуй» — ни одно из этих полотен не могло сравниться с происходящим в обычном пентхаусе Мегаполиса.       Все это умиротворение прервал звонок. Октавия, спящая лицом в подушку, потянулась к телефону на прикроватной тумбе и ответила на звонок. — Алло? Да? Да. Скоро буду, — Озборн швырнула телефон на пол и устало замычала в подушку, — Паркер?       Октавия чуть привстала и лишь сейчас осознала, кто лежит рядом с ней. Она потерла глаза и стянула простыню на себя, чтобы прикрыться. Паркера разбудил смех девушки. Питер сонными глазами, взъерошенный, смотрел на радостно смеющуюся ему Октавия. — Ты чего смеешься? — широко улыбаясь, с блестящими глазами спросил Паркер. — Ты красивый… Очень… — девушка тихо прошептала. — Я знаю… — Питер засмеялся в ответ. — Еще и скромный! — Она взяла подушку и ударила Паркера.       Питер схватил и начал щекотать девушку, отчего Октавия начала смеяться еще больше. Они игрались, перекатывались с одной стороны на другую, нарушая спокойствие в апартаментах звонким смехом. Паркер уложил Озборн на себя, и девушка положила голову на его грудь. Октавия нежно поглаживала лицо Питера, Паркер игрался с волосами Озборн. Они долго молчали, наслаждаясь присутствием друг друга. Октавия и Питер понимали: насколько сильно они разные, настолько они притягиваются. Рациональное, хладнокровное мышление легко помогало Октавии принимать резкие решения, но мягкость и вера в доброту, которые были у Питера, усложняли это. Так она приняла решение, что ее брата больше нет. Питер же искал внутри Зеленого Гоблина — осколки его старого друга. Так же он нашел в Озборн черты, которые не видел в Гарри и Нормане: справедливость, честность и доброту… Октавия была огнем, нет, она в буквальном смысле сияла в его глазах. Как если зажечь в темноте свечку в красивом стеклянном подсвечнике. Девушка переливалась, расплывалась, мигала и забирала весь твой взгляд на себя. Паркер хотел быть тем, кто не даст этой свечке потухнуть, укроет от ветра, спрячет и не расскажет никому. Эта мысль успокаивала его, ведь здесь и сейчас, на кровати, наедине, они были в безопасности. Октавия что-то говорила взахлеб, смеялась, поправляла волосы, нависая над Питером, но он не слушал уже как минут пять. Она могла с легкостью ругать его… Питер бы не заметил. — Опять этот новый тяжелый день, и меня вновь ждут в Оскорп. — Я бы не вставал, — Питер ответил, не убирая взгляд с девушки. — И не говори, но мой дом разгромлен, нужно сделать пару звонков, чтобы все исправили и, к сожалению, у нас есть столько дел и нерешенных проблем, — она поморщилась и пару раз щелкнула пальцами перед Пиртером. — Эй, ты на этой планете? — Что? — Питер вдруг очнулся. — Я говорю, что много проблем, дела… Ты вообще меня слушал? — Да, Гарри…       Питер тревожно взглянул на следы пальцев на шее Октавии. Озборн прикрыла их волосами и решила сменить тему. — Как много ты знаешь насчет работы наших отцов? — как гром среди ясного неба спросила Озборн. — Отец оставил мне послание. Он объяснил, что его работу хотят забрать себе. Сделать оружием. Испытать на военных и создать суперармию. — И он внедрил свое ДНК, чтобы оружие не докончили. — Да, его подставили и они уехали. Затем… авиакатастрофа. — Подставили? Или ты хочешь сказать «подставил»? — Октавия, это неважно. — Нет, довольно прикрывать мою семью и умалчивать. Мой отец замешан в смерти твоих родителей, мой брат — в смерти Гвен… — Октавия поняла, что тронула еще не зажившую рану. — Извини… — Ничего, ты здесь никак не виновата. — Не думаешь, что я могу быть замешана в твоей смерти в один прекрасный день? — Нет! Не думаю, не верю и не буду. — Правильно, ведь моя цель убить не тебя… — Октавия пристально глядела на Паучка. — Гарри? Ты? — Это больше не Гарри, то, что видела вчера… не мой брат. Гарри мертв, — Октавия взглянула на огромную дыру в стене. — Вот тебе доказательство. — Я не убиваю, есть законы и правосудие. Я лишь защищаю людей. — Это твой принцип? А у злодеев он есть? — Питер отвернулся, не желая слушать. — Питер, говорить так — это то же, что идти на убийцу с пластиковым ножом. Ты тоже человек, так кто же защитит тебя? — Я сделал выбор, ты сама сказала вчера. «Нацепил костюм и нажил себе беды» — твои слова. Как бы самовлюбленно это не звучало, но город считает меня вроде как супергероем. Дружелюбный сосед… — В этом вся суть, я не супергерой. Я вроде как даже суперзлодей по крови. С болезнью, которая сводит нас с ума. — Кстати об этом…       Питер привстал и сел на край кровати. Он задумчиво смотрел в окно, нервно потирая руки. Заметив это, Октавия раскрыла простыню, в которую обернулась, и обняла Питера сзади. Словно ангел, прикрывший крыльями. Паркер успокоился, выдохнул и повернулся к Октавии. — Все будет хорошо, Питер, — Озборн нежно гладила лицо Паучка. — Я рядом. — Я согласен, — твердо выдал Паркер. — Не поняла. — Моя кровь… Я согласен дать тебе ее. Я не смогу смотреть, как тебя мучает болезнь. Не хочу обрекать тебя на эту участь, думая, что защищаю людей от оружия. Я доверяю тебе.       Лицо Октавии засияло улыбкой, и она кинулась в объятия Паркера. Они сливались, сжимая друг друга до побеления костяшек на кулаках. Два человека, потерявшие многих, нашли надежду на счастье в человеке напротив. Это не была любовь, она не появляется так быстро, это было что-то более важное, реальное и легко ощутимое. Они хотели дышать друг другом, помогать всеми силами, когда трудно, поддерживать, когда одиноко, и убить того, кто хочет их обидеть. — Спасибо, — взволнованно, сдерживая слезы, сказала Октавия. — Спасибо, Питер. — Не благодари, я должен… — Почему?       Питер смотрел на неё, но так и не решался ответить на вопрос. Скорее, он даже сам не знал ответа, просто был должен. — Как-нибудь отвечу, а теперь пора по делам. — Да, точно. — Они собрались с мыслями и начали одеваться. — Я возьму образец твоей крови вечером, если ты согласен прийти. — Я приду. — Отлично. — Питер и Октавия смущенно смотрели друг на друга. — Меня уже ждут в Оскорп. — Я тоже должен уже уйти. — Проводить или?.. — Все в порядке. — Паркер чмокнул Октавию в щеку. — Увидимся. — Пока…       Паркер покинул комнату. Октавия услышала лишь хлопок двери. Она вновь осталась одна.       Сев за руль, Октавия долго не решалась завести мотор. Она откинулась на сиденье и поняла: без запрятанных в бардачке сигарет ей не обойтись. Впервые она закурила, когда Гарри приехал в Лондон на праздники. Отец забыл о детях, и Гарри решил устроить сюрприз маленькой Озборн. Это было лучшее Рождество: они разгуливали по Лондону, веселились до утра и гуляли. Она подожгла сигарету. Дым заполнил салон, впитываясь в кожаные сиденья, но машина и так пахла сигаретами и Том Фордом. С момента, как Октавия прилетела в Нью-Йорк, она разъезжала на новеньком Порше брата. И вновь все воспоминания с Гарри всплыли одним большим сгустком тумана. Ее убивали терзания, давила ответственность, все было приправлено чувствами и иррациональностью. Гарри не хотел спасения, их болезнь погубила его душу и тело, болезнь пробиралась и до Октавии. Озборн с почти докуренной сигаретой в руке собрала волосы и взглянула в зеркальце. Выпирающие почерневшие вены и небольшие раны виднелись за ухом, полосы постепенно спускались к шее.       «Ты умрешь… болезнь заберет тебя… Ты станешь монстром» Голос мешал думать и не затихал, руки Октавии дрожали, и она поняла: времени мало. — Вы выезжаете? — Черт! — Резкий стук в окно заставил девушку дернуться с места.       Октавия выронила горящую сигарету на сиденье. Она стряхнула рукой окурок и обожглась. — Извините, что напугал. Я хотел узнать: вы выезжаете или нет? Хотел припарковаться. — Что? А, да. Хорошо, выезжаю — Спасибо.       Октавия наконец завела мотор и направилась в Оскорп.       Питер зашел в цветочный и купил тюльпаны. Пройдя пару кварталов, он сел на автобус и доехал до конечной… Кладбище. Пройдя множество надгробий, он дошел до знакомой могилы. «Гвендолин Стейси» «Гвен… Я нашел лекарство от горя потери. Это, кажется, любовь… Я любил тебя больше жизни, и это никогда не прекратится, но как она прекрасна. Я не могу оттолкнуть ее, закрыться, спрятаться… Она везде может найти меня. Октавия столь холодна и одновременно сжигает, как пламя, убивает и лечит взглядом. Вспыльчива и спокойна. Она — парадокс, исключение. Так похожа на тебя… Я не могу позволить вновь забрать у меня человека, которого люблю… Люблю… Я люблю ее?»       Питера терзали сомнения, он чувствовал, что, возможно, предает Гвен, но знал одно — она бы была счастлива. Почти каждый день он был здесь, долгое время он приходил сюда, неважно — холод, дождь, снег или солнечный жаркий день, днем или ночью, — но всегда в слезах. Сегодня он дышал здесь полной грудью, спокойно и умиротворенно. Его печаль стала не такой горькой, когда смешалась с теплыми чувствами к Октавии. Питер положил руку на надгробный камень напоследок, чтобы распрощаться с горем. Питер Паркер уходил отсюда, чтобы начать новую главу… Человека-Паука. Вечер. Оскорп.       После того, как Октавия провела два собрания, побыла с биохимиками в лаборатории несколько часов и перерыла архивы для нужной ей информации, она наконец выдохнула зайдя в кабинет. Ее руки дрожали от усталости, а рана на шее ужасно болела. Октавия села за свой стол и достала антисептик с пластырем. Она осторожно убрала волосы и вылила на рану антисептик, прошипела от боли. Озборн уже было клеила пластырь, как вдруг ее внимание привлекли странные звуки за окном. С семьдесят четвертого этажа Оскорпа сложно было что-то разглядеть, но услышать громкие звуки полицейской сирены было нетрудно. Внизу проехало шесть патрульных машин, когда в кабинет ворвалась охрана. — Мисс Озборн! — Что происходит?       Охранники молча указали на что-то за окном. Октавия прищурилась, чтобы разглядеть в темноте. Девушка увидела всю ситуацию, ее глаза округлились. В сторону Оскорпа, в нескольких кварталах, летел знакомый силуэт, а за ним на паутине пролетал… Питер. Октавия быстро кинулась к выходу. — Выведите всех, быстро! — скомандовала Октавия и, кивнув, охрана вышла по приказу. — Ты, подожди.       Мужчина, на которого указала Октавия, остановился и лишь опустил голову. — Пистолет, — протянула руку Октавия, — мне нужен твой пистолет. — Мне нельзя, мисс… — Кто тебе это сказал? Я здесь говорю, что нельзя! Быстро!       Охранник быстро достал пистолет и отдал девушке. — А вы умеете стрелять? — Идем, научишь по дороге.       Октавия и мужчина ехали в лифте, пока все время слышались крики и истерики работников. На каждом этаже творился хаос. В динамиках слышалась тревога и инструкция эвакуации. Им оставалось несколько этажей, как вдруг лифт остановился и залился красным светом тревоги. Охранник раздвинул двери, но быстро отпустил. — Мы между этажами, мисс. — Черт! — Октавия пнула лифт от злости и вдруг ее осенило. — Погоди, раздвинь двери еще раз. — Мы так не выберемся, — сильный охранник в костюме снова открыл двери руками. — Кто сказал «мы»? — Октавия ехидно улыбнулась и полезла в отверстие. — Мисс Озборн, там опасно.       Октавия поползла по мраморному полу через открытую щель дверей и оказалась на третьем. — Я знаю, поэтому взяла у тебя это, — Озборн показала пистолет. — Вылезешь, как включится лифт.       Девушка скрылась среди толпы, пробирающейся к выходу, но все не решались выйти, когда Октавия добралась до ресепшена, она протолкнулась между людей, и перед ней открылась сцена. Дикая рукопашная драка Гоблина и Человека-паука происходила перед зданием Оскорпа. Гарри рвался в здание, пока Питер удерживал его; удар Паучку пришелся в лицо. Паук схватил Гоблина на глайдере и отшвырнул от входа в противоположную сторону дороги. Полицейские прикрывали людей, вертолет освещал все происходящее. — Не смей, Гоблин! — Человек-паук перегородил собой путь, — зачем тебе Оскорп? — Ты не смеешь задавать мне вопросы, Паучок, — прошипел Гоблин. — Возможно, но я смею тебя остановить.       Они вновь вцепились друг в друга. Перед глазами Октавии происходил ожесточенный бой. Зеленый Гоблин ударил несколько раз Паучка и пнул ногой так, что герой Нью-Йорка отлетел на несколько метров. Паук пытался встать, но ему это сложно давалось. — Сдаешься, герой? — Гоблин, паря в воздухе, раскинул руки и прокричал: — Я зайду в Оскорп и сделаю, что должен. — Зачем? — спросил Питер, стоя на коленях и тяжело дыша. — Что тебе нужно в Оскорпе? — Что? — Гоблин достал кинжал и замахнулся. — Может, скорее, кто?        Глаза Паучка расширились, он пытался встать, но падал на колени от ушибов. Гоблин готовился метнуть нож в Паука, но вдруг послышался выстрел… Кинжал выпал из ладони Зеленого Гоблина. Пуля задела руку злодея, и он обернулся.       За его спиной, в паре метрах от него, стояла Октавия с пистолетом в руках. Ее руки дрожали, но она стойко метилась в Гарри. Увидев сестру, Гарри лишь показал оскал, злобно улыбнувшись. Он посмотрел на испуганного Питера, лежащего на полу, и засмеялся. — Даже не пришлось напрягаться, наживка! — ОКТАВИЯ, БЕГИ! — прокричал Питер, дернувшись с места на Гарри.       Октавия попятилась назад, увидев, как к ней приближается Зеленый Гоблин. Она выстрелила еще несколько раз, но все разы промазала. Октавия швырнула пистолет и кинулась бежать, когда Гарри бросился за ней. Услышав, как глайдер ускорился, она прижалась к земле, прикрывшись руками. Озборн ждала удара, но секунда, и все затихло…       Человек-Паук выстрелил паутиной и, крепко схватив за горло Гоблина сзади, унес его, пролетая квартал за кварталом. Бой продолжался в воздухе, все дальше отдаляясь от Оскорпа, вертолет и полицейские машины последовали за ними. Все аплодировали, обнимались, радуясь спасению, и лишь Октавия напряженно смотрела в небо, ищя Питера. — Вы в порядке, мисс Озборн? — Охранник из лифта подбежал к Октавии. — Да… — ответила она, не отвлекаясь смотря вверх, с надеждой разглядеть Питера, — я в порядке.       Октавия кинулась к машине, завела мотор и стремительно поехала в направлении Питера и Гарри.       Те долетели до заброшки, и Зеленый Гоблин с грохотом влетел в стену, оставив после себя трещину. На изодранном, измученном Паучке просочились следы крови, на нем не было живого места. Он снял маску в надежде пробудить в Зеленом Гоблине старые дружеские чувства. — Зачем ты это делаешь? — тяжело дыша, прокричал Питер. — Мне. Это. Нравится, — исподлобья ответил Гарри, — забирать твою надежду, как ты забрал у меня… Ты сделал меня таким! — Я здесь не причем, Гарри. Вот что ты сделал с собой, не я. — Замолчи! — Гарри лихорадочно покачал головой. — Я заберу у тебя все… Ты не спасешь ее, ты выдохся!       Паркер осознал правоту Октавии: Гарри больше нет. Эта мысль ударила его как гром среди ясного неба. Он задумался, глядя на Гоблина, и нахмурился. — О чем ты? — Человек-Паук выпрямился и натянул маску на лицо. — Я могу так весь день.       Гоблин зарычал и кинулся в «смертельные» объятия Человека-Паука… Апартаменты Озборн. Час ночи.       Октавия еще несколько раз позвонила Питеру, но он не отвечал. Она лишь смотрела на стену, которую залатали, но не докрасили, и на новое окно, крепко держа телефон в руках. Они дрожали, ком стоял в горле, и сидящая на таком же новом диване Озборн решила отвлечься. На новой стойке стояли коробки, которые она еще не распаковала. Подойдя к стойке, девушка достала посуду и разложила по шкафам. Она вытащила сковородку из последней коробки. — Кухня, как новая. — От неожиданности Октавия подпрыгнула. — Поздравляю.       Октавия обернулась к окну и увидела зацепленного Паучка. Питер снял маску и улыбнулся израненным лицом. Озборн ахнула и уронила сковороду. Она увидела, как тело Питера стекало по окну, и он с грохотом упал на пол. Паук потерял сознание…       Дальше все было как во сне. Девушка подбежала к ослабленному телу Питера и положила его голову к себе на колени. Дыхание его было тихим и слабым. Октавия завороженно смотрела на крепкое тело, которое облегал костюм. Одежда впитала кровь и вся была разодрана. Озборн провела пальцами по раненому телу. Подхватив Питера, она всеми силами решила перетащить его на диван.       Питер проснулся на рассвете. Лучи солнца били ему в лицо, и он поморщился. Разглядев свое тело, он увидел множество перевязок. Боль от движений перехватила дыхание, и Паркер спокойно уложил голову обратно на подушку. Он лишь хотел приоткрыть одну из повязок и проверить рану, но услышал знакомый голос: — Не трогай. — позади, на кухне, послышался голос Октавии. — Я сделала лекарство, которое быстро заживит тебя. — И я буду как новенький?       Октавия подошла с чашкой и присела рядом с диваном, на ковре. — Ну… лучше тебе уже не стать, но к первоначальному состоянию вернуть смогу, — Озборн улыбнулась, приподняла голову Питера и поднесла чашку, — народные методы тоже не помешают. — Это какой-то волшебный суперзаживляющий отвар? — Питер сделала глоток. — Чай… Просто травяной чай. Он вернет силы.       Попивая чай с рук Октавии, Питер наблюдал, как трепетно она лечила его, проверяла повязки и помогала пить. — Спасибо, — Питер улыбнулся и взял за руку девушку. — Я не знал, куда идти, ты была единственной надеждой. — Ты спас меня, тебе спасибо.       Паркер притянул Озборн к себе и нежно поцеловал. — Ты раздела меня? — хитро прошептал Питер. — Не смогла устоять. — Пара пристально смотрела друг на друга. — Что ему нужно? Зачем он хочет тебя убить? — Гар… Зеленый Гоблин не хочет убить меня. — В каком смысле? Он же метался там направо и налево, бил тебя, замахнулся кинжалом… — Цель Зеленого Гоблина забрать у меня всю мою надежду, так же, он считает, как я забрал у него. Октавия, я был приманкой. Он хочет убить тебя. — Что? Но как? Что мы будем делать? — Я пока хочу, чтобы ты просто легла рядом, — прохрипел Питер. — А что насчет Гоблина?       Питер притянул к себе взволнованную Октавию и уложил рядом, нежно обняв со спины. — Насчет этого не волнуйся. Ты была права. Гарри больше нет… И поэтому я убью Зеленого Гоблина.       Октавия прижалась к Паучку и спокойно выдохнула, засыпая в объятиях Питера после бессонной ночи.