Любимый Озборн

      «В такой прекрасный день легко думать о том, что всё хорошо… Но впереди нас ждут и мрачные дни… Дни, когда мы будем одиноки… В такие дни надежда нужнее всего, даже если она живёт глубоко-глубоко, даже если вам будит очень плохо… Пообещайте мне, что надежду вы не потеряете… Не дайте ей умереть, мы должны перебороть наши страдания, я желаю вам, чтобы вы несли надежду другим. Она нужна людям, даже если не всё получится, ради чего же ещё жить на свете? Сегодня мы видим вокруг себя тех, кто помог нам встать на ноги, и кажется, что навсегда расстаёмся, но мы сохраним в себе частичку друг друга и вложим её во все наши начинания, мы будим помнить о том, кто мы есть и кем мы хотели стать. Я провела с вами чудесные четыре года и по каждому из вас я буду скучать». — Черт, у тебя жар. Октавия подбежала к еле дышавшему Паучку. Она промочила полотенце в миске и провела холодной тканью по лбу. С груди и лба Питера исходило тепло. — Меня трудно убить, — прохрипел парень с полуприкрытыми глазами. — Очень самонадеянно, но что есть, то есть. Видимо, клинки Гоблина были отравлены, но я сделала инъекцию антидота. — Озборн раскрыла мокрое полотенце и накрыла грудь Паучка. — Твой организм борется.       Октавия собиралась уйти, но изнеможденный Питер схватил девушку за руку. — Прошу, я хочу, чтобы ты легла со мной. — Тебе будет жарко. — Ничего, главное, не одиноко.       Октавия долго думала. Она стянула с себя футболку и намочила себя ледяной водой из миски. — Вау, вот это шоу, — обессиленно пошутил Питер. — Ты бредишь от жара, Паркер. Двигайся. — Озборн прижалась мокрой грудью к крепкой спине Паука. — Ты весь горишь… — Жаль, что от жара. — Питера трясло, веки тяжелели и трудно дышалось.       Октавия крепче прижалась к Паркеру, пытаясь унять боль. Они крепко погружались в сон. Глубокая ночь.       Озборн проснулась от шепота у уха. Приоткрыв глаза, она увидела крепкую грудь Паркера. Он крепко сжимал ее и что-то шептал. — Прости, мне очень жаль. — Парень еще крепче сжал хрупкую девушку. — Не уходи. — Питер? — Взволнованная Октавия прикоснулась к пылающему торсу Питера. — Гвен? Гвен! — шептал Паучок.       Октавия на секунду замерла от этих слов, но быстро отбилась от крепких объятий и кинулась в ванную. Она включила ледяную воду, чтобы заполнить ванну. Вернувшись в гостинную, девушка приподняла ослаблевшего Питера с дивана. — Извини за то, что я сейчас сделаю, Питер, но иначе ты сгоришь изнутри. — Я… Я не могу встать. — Я помогу.       Озборн подхватила Паркера и потащила в ванную. Будучи не в себе, Питер почти полз, уцепившись за плечо девушки.       Ванна наполнилась до половины, и Октавия усадила Питера на край. Она держала парня, устало дыша. — Питер, — Октавия пристально посмотрела в лицо любимого, — у меня хватит сил погрузить тебя в воду.       Побледневший уставший Питер чуть приоткрыл глаза и посмотрел на Озборн. В его глазах была разбитость, безвыходность и боль — душевная и физическая. — Питер? — Октавия решилась сказать это: — Любимый? — Все хорошо… Я сам.       Питер откинул голову назад и бросил свое слабое тело в ванну. Он полностью погрузился в воду. Через пару секунд голова Паука выплыла на поверхность. Вода от ран окрасилась в розовый цвет. Озборн подложила полотенце под шею Паркера, и он, расслабившись, погрузился в сон. Его руки свисали из ванны — сильные и в маленьких шрамах. «Сколько же злодеев он уже одолел?» — подумала Окатвия. Теперь же он здесь, в ее ванной, борется с ранами и ядом, настолько уязвим. Что, если бы Гарри нашел их сейчас? Что было бы с Человеком-Пауком? Что было бы с Питером?       Октавия отряхнула эти мысли с головы и села у ванны. Она хотела спать, но всеми силами пыталась не уснуть. Она посмотрела на свисающее с бортика ванны запястье и схватилась хрупкой рукой за пальцы Паркера. Силы начали покидать ее, и глаза сомкнулись.       В сырой и грязный туннель через люки просачивался свет ночных фонарей и рекламных экранов Нью-Йорка. Хромая и протирая кровь с лица рукой, Гоблин уселся на выступе, опрокинул голову. «Сестра… — подумал он, — ты предала меня. Ты предала Озборнов. Променяла родного брата на букашку?» — Нет! — громко крикнул он, ударяя кулаком по голове. — Это моя сестра! — Сестра? — послышался голос, как будто окутавший весь туннель.       Гарри взглянул на свое гадкое отражение в луже. Он даже сам устрашался себя. — Да, моя родная сестра. Я не буду ей вредить. — Тогда почему она не рядом? Подумай, Гарри, тем более убить Питера означает убить его веру, растоптать надежду. — НИ ЗА ЧТО! — Гарри привстал и начал судорожно топтать отражение. — НЕТ!       Гоблин взглянул на внешний мир через люк. Люди проходили мимо, торопились куда-то или же веселились. Даже ночью мир продолжал кипеть. Гарри взглянул на медленно ползущего паучка на стене. — Я не уйду из твоей головы, Гарри. Я — это ты. Ты слаб, чтобы противостоять мне. — Да, — парень пристально следил за насекомым на стене, — и то правда. — Нам нужна власть, а она не обходится без жертв. В городе уже есть власть, и она в руках какого-то парня в обтягивающем костюме. — Лицо Гоблина скосилось в гримасу, и он расхохотался, — Смехотворно… — И каков план? — Вижу цель, — Гарри резко придавил маленького паучка на стене кулаком, — не вижу препятствий. — А что насчет Октавии? — Она подняла пистолет на своего брата. Готова убить ради Человека-паука меня? Тогда чем я плох? — Он явно об этом пожалеет.       Гоблин и его внутренний голос ехидно зашипели. Гарри скрылся во тьме туннеля, оставив за собой лишь капли стекающей крови.       Все то же утро в Нью-Йорке. Город кипел в делах и спешащих куда-то людях. Питер открыл глаза от проказливых лучиков солнца, просочившихся с огромного окна через распахнутую дверь ванной. Прошлая ночь казалась страшным кошмаром, ненастоящей. Тело ломало, подтверждая обратное. Питер огляделся вокруг. Он не мог вспомнить, как оказался в ванной. Он повел рукой по розоватой от крови воде и умылся, чтобы придти в себя. Паучок настороженно прислушался к шуршанию на полу и посмотрел за край ванны. Там, на холодном мраморе, свернувшись в клубок, спала Октавия. Чуть укутавшись в маленькое полотенце, она лишь умиротворенно трясла ресничками. Питер надеялся, что Озборн-младшая видит приятный сон. Он тихо вылез из ванной и прилег рядом с девушкой. Питеру стоило лишь провести тыльной стороной ладони по нежной коже Октавии, чтобы она проснулась. От сонного взгляда Озборн у Питера прошлись мурашки по телу. — Ты выглядишь довольно ничего мокрым и полуодетым. — Говоришь так, будто не видела меня неодетым. — Питер ухмыльнулся, когда Октавия закатила глаза. — Я отнесу тебя в спальню.       Паркер нежно подхватил Озборн на руки и понес в спальню. Октавия не спускала взгляд с Питера. Она все это время смотрела на любимого нежным сонным взглядом. Уложив Октавию, Питер лег рядом, долго наблюдая за ее пристальным взглядом. — Твои зеленые глаза могут убить. — Я просто рада, что ты в порядке. Надеюсь, излечившись, герой этого города Человек-паук не сбежит от меня. — Не знаю, как Человек-паук, но Питер Паркер хочет сегодня провести день с девушкой, которая спасла ему жизнь. — Ну так проведем. Тем более сегодня я займусь нашим великим делом — лекарством.       Паркер раскрыл руки для объятий, и Октавия поспешила улечься на грудь Питера. Они слились в объятиях, пытаясь не думать, что будет ждать их дальше. Вечер.        Почти окрепший Питер вспоминал предыдущие дни. Лежа все еще перевязанным на диване, он разглядывал и перечитывал дневник, который, видимо, лежал нетронутым с тех пор, как Гарри ушел. Мнение о Гарри у Паркера давно поменялось в худшую сторону. Упрямый, черствый парень всегда был добр к Питеру, пока его натура не сменилась к жестокому злодею, убившему Гвен. Питер ненавидел его, но, читая страницу за страницей, он точно знал: Гарри любил свою сестру. Каждый его день сменялся другим с мыслями или же упоминанием о ней в дневнике. Он знал, что Октавия любит завтракать, выпив кофе и съев круассан или тарталетку, что ее кожа с детства быстро краснеет на солнце и будь она рядом с ним сейчас в Калифорнии, то незамедлительно нанесла бы на себя толстый слой крема. Она любит тюльпаны и лучшая в классе по химии.       Гарри всегда это подмечал, рисовал тюльпаны на краях листочков и каждый день писал, что сегодня ответила ему сестра. Мысли Питера уносили его в тоску. Любящему его человеку приходится сделать непростой выбор: счастье с Питером, уничтожив Зеленого Гоблина, или спасение брата от рук Человека-паука. Но Октавия будто уже приняла это важное решение и не собиралась отступать. Но знала ли она о чувствах брата? Читала ли она его переживания? — Питер, — от раздумий его отвлек вопль Озборн из соседней комнаты, — ПИТЕР!       Паучок перепрыгнул через спинку дивана и побежал на крики. Он всем телом ворвался в лабораторию, выбив дверь. — Октавия! — Питер испуганно смотрел на шокированную девушку. — Что случилось?       Вокруг было спокойно, посреди комнаты с ампулой стояла ошарашенная Октавия. Она смотрела то на Питера, то на зеленую жидкость в пробирке. — Мы сделали это, — она развернула экран в сторону Паркера, — лекарство… Оно эффективно на все 98% процентов, Питер. — Что? — Питер надел очки и уткнулся в экран. — Не может быть! — Нет, теперь может, Питер! Мы сделали это!       Октавия кинулась на руки радостного Питера, и они закружились в радостном танце. Девушка вдруг резко отпрянула от Паучка и замерла. — Стоп! — Озборн схватилась за жгут и шприц. — Нужно срочно сделать инъекцию. — Что? — не успел спросить Паркер, как Октавия начала натягивать жгут на руку. — Октавия, стой, стой, стой.       Озборн вопросительно взглянула на Питера и замерла с иглой в паре миллиметров от руки. Паркер аккуратно взял инъекцию из рук девушки и успокаивающе положил свои поверх нежных рук Октавии. — Октавия Озборн, ты самый умный человек, которого я встречал в своей жизни, и если ты начнешь действовать раньше, чем думать, то начнется хаос. — О чем ты? — Я понимаю, ты торопишься и время летит быстро. Но мы уже научились на Гарри, что торопиться всегда опасно. — Но ведь лекарство эффективно. Чего ждать?       Питер развернулся посмотреть на мышку в клетке. Оба взглянули на зверька, бегающего в колесике. — Он в порядке, Питер. — Ты сделала ему тестовую дозу только утром, подожди еще денек. — Ну… окей.        Питер, увидев грустный взгляд Октавии, взял ее лицо в ладони и мягко щекотал волосами. Озборн, засмеявшись упорно отпиралась. — Прекрати, мне щекотно. — Октавия села на колени Паучка и поцеловала кончик его носа. — Все хорошо, я ждала несколько лет, подожду и денек. — Не грусти, день, и я сам схвачу тебя вот так, — Паркер взял Озборн за плечи и притянул к себе, не оставляя дистанции между ними, — и сделаю эту инъекцию. — Я даже не буду сопротивляться. — Октавия нежно прикоснулась к мягким губам Паука. — Прям как сейчас. — Что это? — Паркер внезапно отвлекся в угол комнаты.       Перед ними стоял тот самый большой металлический короб. — Постоянно забываю взяться за эту штуку. Ни замка, ни надписей… просто обычный металлический саркофаг. — Может, там что-то лежит? — Пока не проверю, не узнаем. Но не до этого сейчас. — Октавия подняла Питера с кресла и приподняла ему футболку. — Серьезно, Озборн? Так бесцеремонно? — Помолчи, Паркер, я хочу проверить твои раны.       Октавия пыталась не отвлекаться от дела, но не получалась. Пару раз ее пальцы проскользнули по рельефу Паучка. Они молчали, лишь улыбались друг другу. — Для глубоких ран твоя регенерация поражает. — Так же, как и твое умение создавать лекарства. — Генная инженерия и биохимия — моя страсть. — У тебя есть и еще одна страсть. — Точно! — Озборн чуть ударила по груди Питера. — Кофе.       Октавия направилась на кухню. Она сняла халат и распустила пучок, устало выдохнув. — Я… имел в виду себя, но да ладно. — Я знаю, это шутка. Но кофе нам явно не помешает. — Это уже какая по счету чашка? Третья? — Возможно, но…       Октавия замерла, заметив открытый дневник на столике у дивана. Она медленно подошла, взяв его за краешек небрежно, размахивая им. — Ты читал его? — разочарованно спросила Озборн. — Октав… Извини, я не должен был.       Озборн лишь ухмыльнулась. Она медленно подошла к стойке и бросила дневник в мусорное ведро. — Ты довольно любознательный, Питер. — Я не хотел тебя обидеть. Извини, просто…       Питер на одном дыхание продолжал объясняться, не смотря девушке в лицо, но внимание Октавии привлекло другое. Она чуть приблизилась к телевизору, насторожено пытаясь перебить Паркера: — Питер. — Нет, Октавия послушай… — Питер! — Что?       Озборн указала на телевизор, и они оба замерли. По новостям показывали ужасную сцену. Катастрофа разворачивалась в самой знаменитой точке Нью-Йорка. «Бруклинский мост горит от взрывов, злодей снова восстал. Прямо сейчас вы становитесь свидетелями ужасающей сцены, снятой с вертолетов наших корреспондентов. Полиция пытается в буквальном смысле вырвать пленников из лап монстра в зеленом костюме. Жители Нью-Йорка бегут с места происшествия, оставляя свои средства передвижения. Хаос и паника распространяются молниеносно. Мы будем всеми силами стараться держать вас в курсе». — Это вызов мне, — не отрывая взгляд от новостей, сказал Питер. — Я исправила твой костюм. — Все еще в шоке, они переглянулись. — Он в спальне.       Питер помчался в спальню. Прыгнув в костюм героя, он незамедлительно поспешил к окну в гостинной. — Твои шутеры, — протянула Октавия, надевая кроссовки. — Готова! Что будем делать? — Мы? Нет. Я полечу туда, ты остаешься. — Питер, ты ранен! Ты не пойдешь туда один. — Ничего не знаю, Октавия. Нет, — Питер легонько толкал Озборн от окна, — ты будешь здесь. — Питер, я не оставлю тебя. У тебя не выйдет меня переубедить.       Паучок притянул Озборн за футболку и, нежно сжав её волосы в кулаке, поцеловал. Октавия надеялась на снисхождение Питера, но осознала, что на вкус поцелуй был прощальным. — Питер? — подозрительно спросила Озборн. — Я не могу совершить еще раз эту ошибку.       Паркер схватил Октавию и перекинул на плечо. Девушка брыкалась и отбивалась, но все было безрезультатно. — Отпусти меня! — Октавия не могла выбраться из хватких объятий. — Клянусь, Паркер, если ты меня не отпустишь, то можешь больше со мной не говорить. — Ты спасла мне жизнь, Озборн. — Питер затолкал Октавию в лабораторию и запер дверь. — Теперь моя очередь. — Питер! — Октавия билась в дверь, но все было тщетно. — Я верю в тебя, правда, но тебе нужна помощь… Прошу, открой. — Ты мне дорога, Октавия… Прости. — Питер! Паркер!       Озборн продолжала дергать ручку и пинать дверь. Ее крик заполнил апартаменты. Паркер простоял еще пару секунд, держал дверь, стирая слезы с лица. Он собрал волю в кулак и, взглянув последний раз на замок, натянул маску. Человек-паук, разогнавшись, вылетел в огромное окно, навстречу огням большого Нью-Йорка.       Прошло двадцать минут. Октавия пыталась сломать замок ногой, но все безрезультатно. Она последний раз кинулась всем телом на дверь, но от удара отлетела назад. От злости Озборн швырнула со стола первую попавшуюся колбу в дверь. Завопив в истерике, Озборн с пылающими глазами взялась за стоявший ближе стол и перевернула его. Колбы и пробирки вместе с бумагами разлетелись на пол. Лишь через пару секунд осознав ситуацию, Озборн взяла себя в руки и начала собирать осколки. Девушка суетливо и быстро подбирала стекляшки, отчего один из осколков вонзился в ладонь Октавии.       «Черт!» — сказала про себя Октавия, стиснув зубы. Озборн отпустила все, что собрала, из рук и оперлась ладонями на тот самый металлический короб. Октавия пыталась продумать следующие шаги, не обращая внимания на то, как кровь стекает по стенке «саркофага». «Что делать? Как выбраться? И как помочь Питеру?» — Мысли проносились так быстро, что Октавия не успевала за них ухватиться. Боль от болезни растекалась по всему телу, заглушая мысли. В голове так и звучал чужой для Озборн голос извне: «Ты слабая, время стремительно течет, ты не спасешь Питера». Резкий протяжный звон отвлек Октавию. Поняв, что звук исходит от огромной коробки, Октавия отошла на несколько шагов. «Не жди ничего хорошего от таинственной огромной штуки из металла, которая активируется от крови», — подумала Озборн. Короб резко дернулся, и из него вышли лучи, полностью пройдя сквозь девушку, что заставило Октавию дернуться от неожиданности. «Октавия Вивьен Озборн. Дата рождения: 10 октября 1996. Подтверждено».       После голоса бота стенка с грохотом упала на пол, и из ящика повалил холодный дым. Откашлявшись, Октавия чуть приблизилась, чтобы разглядеть содержимое. Когда дым развеялся, глаза Озборн округлились. — Твою ж…       Не в силах сказать что-то еще, девушка стояла с открытым ртом, разглядывая неожиданный сюрприз. На ее лице заблестела ухмылка, полная интереса.