Любимый Озборн

Дом Озборнов.       Мальчики гонялись, пытаясь отобрать друг у друга мяч. Они неслись, не жалея ног, вокруг дома, пока один из них со всей силы не ударил по мячу. Тот отлетел на несколько метров, застряв на заднем дворе в самом высоком дереве. — Гарри, мой мяч! — Питер схватился за голову, устало выдохнув. — Я же говорил, осторожнее. — Не боись, — Гарри, лишь протирая пот со лба, уселся на газон, — ты его быстро достанешь. — Я? — удивленно спросил Питер и, усмехнувшись, протянул кулак, — ну уж нет. — Серьезно, Паркер? Камень, ножницы, бумага? — Давай! С одного раза. Проигравший лезет на дерево.       И вот через пару секунд виднеется камень и бумага. Питер ехидно улыбнулся. — Всегда камень, Гарри. Ты выбираешь его, потому что он крепкий, и забываешь, что бумага побеждает камень. — Глупая игра! — Гарри пнул газон, ворчливо направляясь к дереву. — Как бумага может победить камень? Камень не разрезали, как бумагу, или она не сломалась, как ножницы. Это теперь тот же камень, обернутый в бумагу. — Лезь уже! — Да лезу, лезу…       Питер наблюдал, как Озборн пытался вскарабкаться на дерево, иногда усмехаясь тому, как неуклюже Гарри это делал. Он, забыв о друге, рассматривал большой двор с газоном и бассейном; как красив все-таки дом Озборнов! Он был большим и даже немного устрашающим. Питер отвлекся на громкий «Ай!», который издал Гарри. — Осторожно! — вскрикнул Питер, продолжая смотреть. — Может, оставим его здесь? Я дам тебе свой, — сказал Гарри, цепляясь за ветки. — Ты почти достал. — Он его вообще не достал, — сзади Паркера послышался тонкий голосок. — Гарри явно создан не для того, чтобы лазить.       Питер повернулся на голос позади себя. Он увидел маленькую девочку, сидевшую на крыльце в белом платье. — А для чего он тогда создан, Октавия? — Скорее, чтобы создавать проблемы? — детским голоском серьезно ответила девочка.       Они еще долго смотрели друг на друга, не решаясь продолжить разговор. Брат Октавии тянулся за мячом, но не мог достать. — Он давно бы мог сломать ближайшую ветку и зацепить мяч. — Мудрое решение для маленькой девочки. — Глупое решение бить так по мячу, учитывая траекторию ветра и мокрый газон после дождя.       Октавия хотела продолжить, но почувствовала уверенные шаги позади себя и опустила голову. Ноги остановились прямо сзади маленькой Озборн, и она решилась поднять голову. Это был Норман Озборн. Паркер так же молчаливо смотрел на грозного и строгого ученого в медицинском халате. — Октавия, у тебя химия. Учитель ждет тебя в гостиной.       Октавия, не проронив даже словечка, бросилась в дом. Озборн-старший собирался проследовать за дочкой, но Питер заставил его остановиться: — А она не маленькая для химии?       Вопрос застал врасплох профессора, но он не подал виду. Продолжая поправлять рукав рубашки, он ответил: — Скажи Гарольду, пусть зайдет внутрь. Я попрошу садовника достать мяч. — Норман направился к двери, но на секунду остановился, чтобы взглянуть на Паркера. — На сегодня игры окончены.       Питер лишь молча продолжал смотреть, как Норман уходит, не рискнув что-либо сказать вновь. Сейчас.       На мосту бушевал хаос. Люди бежали прочь из своих машин, которые через пару минут разлетались от оглушительных взрывов. Зеленый гоблин скидывал тыквенные бомбы, словно истребитель на своем глайдере. Все кричали, пытались спастись и отлетали от ударных волн. Гоблин расхохотался. — НУ И ГДЕ ЖЕ ВАШ ГЕРОЙ? ГДЕ ЧЕЛОВЕК-ПАУК?       Резкий удар по лицу заставил гоблина отлететь на своем глайдере. — Ку-ку, паучок здесь.       Гарри лишь взревел и набросился на Питера, отчего они начали молниеносно падать на мост, откуда люди с криками убегали, спасая свои жизни. Зеленый гоблин шлепнулся с пятиметровой высоты, в то время как Человек-паук выпустил паутину для мягкой посадки. — Ты не заберешь у меня ее, — указывая пальцем, Питер уверенно шел в сторону гоблина. — Ты не тронешь Октавию, я не позволю! — Да? — Гоблин замахнулся кулаком, но Паук увернулся. — Ты не был таким уверенным, когда не смог спасти Гвен!       Человек-паук, почти зарычав, кинулся на гоблина, и они вновь сплелись в смертельном танце, парируя друг другу. Три удара пришлись по лицу Паучка, но Питер ответил Гарри сильным ударом ногой, отчего тот отлетел на пару метров. Он подпрыгнул, встав на ноги, и шутливо сделал реверанс. — Сказать честно, я удивлен, насколько сильным и свирепым ты стал. Но, может, долой эту драку, Паркер. — Он протянул кулак, зазывая к игре. — Решим все как в детстве? — Да, я согласен. — Паучок, ускоряя темп, направлялся в сторону гоблина. — Я выбираю камень.       Он поднял с груды обломков огромный камень и метнул в гоблина. Гарри ударился о стоящую рядом машину, что было идеально для нападения. Паучок не растерялся, он наносил удар за ударом, не давая гоблину встать или понять, что происходит. Найдя момент, Гарри вытащил кинжал. Он лишь разрезал воздух, когда Питер отклонился от удара и выбил из рук оружие. Паук был не в себе от ярости и гнева, потеряв весь самоконтроль. Он ударил несколько раз рукоятью ножа по маске — она треснула прямо на лице гоблина. Почти зарычав, Питер замахнулся кинжалом, готовясь нанести удар, но вдруг остановился. Человек-Паук смотрел в глаза своему врагу, но видел в них лишь испуганного друга, готового к поражению. Его взгляд смягчился, и уверенность в руках ослабла. Гоблин мог быть повержен, но, увидев возможность, поменялся в лице за секунду. Испуганный Гарри исчез, и в глазах Озборна вновь заблестела ехидная улыбка.       Зеленый гоблин притянул Паука за костюм и нанес удар головой. Нож вмиг отлетел из рук Питера, и он ослаб. Гарри нанес еще несколько ударов. Он повторял их, поднимаясь на ноги. Печень, живот, лицо… Слышался хруст костей Паука. Питер всеми силами пытался отбиться, но все тщетно. Зеленый гоблин прижал Питера к разбитой обломками машине, нанося удары снова и снова. — Ты был слишком близок к победе, Паркер, — последний удар пришелся в стекло машины, — но ты потерял этот шанс.       Человек-паук буквально держался на руках гоблина. Не ослабляя хватку, Гарри притянул ремень безопасности из окна и прыгнул на крышу машины. Он намотал ремень вокруг шеи героя и натягивал его все сильнее и крепче. Питер судорожно бился, пытаясь достать до Гоблина, но воздуха не хватало.       Озборн и Паркер лежали в кровати. Октавия нежно положила голову на грудь Питера, рассматривая раны и шрамы. — Если бы ты не был героем, кем бы ты был тогда? — Скорее всего… последним лузером. Хотя я и сейчас не лучше. — Почему? Ты слишком придирчив к себе. — Мне всегда доставалось в школе. Я был слаб, ответ очевиден. — И за что же тебе доставалось? — Обычно за то, что заступался за кого-то. — Значит, ты был не слаб, а силен… душой. — Октавия взглянула прямо в глаза Питера, прокрадываясь в самые темные уголки его сознания. — Мне бы так. — Так вот кто придирчив. Октавия, — Паркер еще крепче прижал девушку к себе, — ты самый исключительный человек, которого я встречал. Ты прошлое, настоящее и будущее… Ты как гром среди ясного неба или подводный пожар. — Хорошее определение к слову «исключительная».       Питер ухмыльнулся и поцеловал Октавию. Он давно не ощущал столь сильное умиротворение и спокойствие. Октавия же задумалась еще сильнее, перебив минутную тишину: — Обещай мне, — сказала Озборн, нависая над Питером. — Что? — Обещай, что если тебе будет грозить опасность, будет больно или даже одиноко, то ты призовешь меня. — Октавия… — Обещай! — чуть громче и суровее настаивала Октавия. — Ты дашь мне знать, дашь знак, позвонишь…       Паркер задумался. Он молчаливо улыбался девушке, убирая ее взъерошенные пряди с лица. — Я обещаю. И тогда, когда Человеку-пауку понадобится помощь, он будет ждать свою любимую Озборн.       Октавия спокойно выдохнула, вновь ворвавшись в объятия дружелюбного соседа.       Тело Питера становилось слабее, в глазах темнело. Человек-паук смирился с судьбой героя, павшего от рук врага. Шум вокруг затихал, но в ушах звенел громкий хохот гоблина и… голос Октавии. Нежный, мягкий и успокаивающий панику. Так нежно повторяющий: «Обещай. Обещай. Обещай». Глаза медленно закрывались, Питер был не в силах удержать тяжелеющие веки. И вот Питер собирался сдержать слово, не надеясь ни на что, пока ремень натягивался все сильнее под тяжестью тела. Питер чуть разомкнул губы, чтобы призвать ее, позвать на помощь. Он на последнем выдохе шептал: «Октавия», — снова и снова. Внезапно ремень резко ослаб, и воздух разразился грохотом. Питер упал лицом на землю, встал на четвереньки, хрипло вдыхая столь сладкий воздух, пока вокруг все кружилось и медленно двигалось.       Зеленый гоблин отлетел на несколько метров, перед Пауком сверкало нечто в броне, отсвечивая сиреневыми отблесками. Оно медленно приближалось к Питеру. Почувствовав крепкую хватку и увидев знакомую маску гоблина, Паркер начал отбиваться. — Питер! Питер! — Лишь сейчас он начал осознавать, кто это. — Питер, все хорошо. Вставай. — Октавия? — Парень устало присел на землю       Девушка сняла маску, и перед Питером предстала полная картина. Октавия в сиреневой броне гоблина, но в другой. В той, что будто сделан под нее. Ее волосы развевались на ветру. Она была столь красива, сильна и уверена в себе! — Он без сознания. Нужен план. — Но… Но как ты? — Потом, Питер. — Она встала на колени, поглаживая лицо Паркера. — Ты сдержал обещание? — Я звал тебя. — И вот я здесь. А теперь, — почувствовав движения позади, Октавия встала, — мне нужно кое с чем разобраться. — Я с тобой, все в порядке. — Питер все еще удивленно осматривал девушку с ног до головы. — Теперь точно.       Зеленый гоблин вновь встал на ноги, раскинув руки. — Сестра! Я удивлен. — Будешь удивляться, когда мы надерем тебе зад. — Октавия посмотрела на Питера. — Круто сказала? — Да, было довольно круто.       Октавия нежно дотронулась до руки Питера. Она достала инъекцию из кармана, готовясь к битве. — Я отвлеку его, — сказал Паркер, — ты вколешь лекарство. — Будет сделано.       Октавия надела маску, и они бросились на гоблина. Двое на одного они парировали, но гоблин отбивался. Октавия ударила ногой, Питер же добавил удар по лицу. Они не давали Гарри возможности отбиваться, нанося удары без остановки. Гоблин схватил девушку и перекинул через себя. И вот Гарри и Питер вновь бились друг с другом, пока Октавия не набросилась на гоблина со спины, продолжая сражение. Откинув сестру, Гарри сбил с ног Питера. Озборн-младшая схватила колесо от взорвавшейся машины и метнула в гоблина, отчего он попятился и упал на спину. — Он не слабеет, — нервно сказал Питер, — его трудно сбить с ног. — Это костюм, — вдруг осенило девушку, — он поддерживает наши жизненные показатели, поглощает удары. Для этого эти костюмы сделаны. Нужно избавиться от него. — И как мы это сделаем? — Не давай ему воспользоваться глайдером, иначе он уйдет. — Что насчет тебя? Прошу, не лезь на рожон. — Не переживай, — Октавия уверенно встала на свой глайдер, — просто швырни меня. — ЧТО? — Питер схватился за голову. — Швыряй! Доверься мне. — О Боже.       Паучок схватил девушку и, прокрутившись, бросил Октавию в сторону гоблина, отчего она, словно ядро, влетела в Гарри. Надежда, что она собьет его с ног, разбилась, когда злодей схватил девушку за шею, проводя напряжение электричества в перчатке через все ее тело — броня начинала сдавать. Молниеносно вытащив кинжал, Гарри собирался пронзить сестру, но она остановила руку Гоблина, перенаправляя напряжение в его в костюм, отчего часть брони на руке нагрелась и отвалилась. Удивленный Гоблин растерянно отпустил нож из рук, дав возможность атаковать, и Октавия этим воспользовалась. Она схватила падающий нож и замахнулась, оставив порез на лице Гарри. Он прикрыв лицо, попятился, и Паучок продолжил удары. Октавию все еще трясло на земле от напряжения, она наблюдала, как от ударов Питера броня ломалась и рвалась. Гоблину ничего не оставалось, как воспользоваться любимым оружием — тыквенной бомбочкой. Он бросился назад, подкинув под ноги Паучка активированную бомбу. Паркер не успел броситься и прикрыть лежащую на земле Октавию, как ударной волной их откинуло в разные стороны моста. Тишина, ничего кроме тишины. Ослабленные тела Паркера и Озборн бездвижно лежали на обломках. Раненный, в остатках брони, Зеленый гоблин, медленно прихрамывая, приближался к Пауку из укрытия. — Нет, — хрипло вскрикивала Октавия, пытаясь встать. — Нет! — Да, сестренка, — почти волочась к ползущему к кинжалу Пауку, ехидно ответил гоблин. Он взял оружие прямо из-под рук ослабленного Человек-паука и ухватил того, как тряпичную куклу, за шиворот. Голова и руки Питера свисали за край моста, почти как тогда, в ванной, когда он горел от жара. Гоблин еще больше запрокинул Паркера, когда слабая рука героя схватилась за его плечо. Гарри приложил лезвие к шее Питера. — Давай, — прошептал Питер. — Сделай, что считаешь нужным, и оставь ее. — Серьезно? — рассмеялся Гарри. — Я убью ее следующей.       Питер резко развернул гоблина к мосту, и не успел среагировать, когда Октавия оттолкнула его, вонзив иглу в шею брата. Девушка тяжело дышала в унисон гоблину, и глаза Питера округлились, когда он понял, почему. Время замерло… Пока девушка держала шприц в шее брата, рука Зеленого гоблина хваталась за кинжал, что торчал из живота Октавии. Их глаза были бездушными и стеклянными, они смотрели друг другу прямо в душу, но в глазах Гарри Октавия не нашла ничего. Девушка неуверенно толкнула Гоблина, и он, крепко держа кинжал, что был в теле Октавии, упал в воду. От пронзающей боли Озборн попятилась назад и упала в объятия Питера. Они оказались на земле. — Нет, нет, нет, — Питер крепко держал рану, — нет, нет. — Все хорошо. — Октавия завыла от боли. — Все хорошо. — Кто-нибудь! — Крик Паука разлетелся эхом по мосту. — Помогите! — Питер, — Девушка перебила крик шепотом, — подожди. — Октавия, пожалуйста, — Паркер заревел, — не оставляй меня.       Его слезы капали на лицо Озборн. Не было ни души на мосту, кроме пролетающих мимо вертолетов. Октавия лишь улыбалась, поглаживая лицо Питера. Ее тело быстро слабело, не пытаясь сражаться из-за болезни. Она протянула кулак и раскрыла его. В руках она держала еще одну инъекцию лекарства. И Паркера вдруг осенило. Он судорожно схватился за шприц и взял себя в руки. — Не грусти… день, и я сам схвачу тебя вот так, — он вспомнил свои слова, все еще давясь своими слезами, — и сделаю эту инъекцию.       Игла прошла в шею, и зеленое лекарство растеклось по венам. Октавия глубоко вдохнула пыльный от обломков воздух, будто он был самым свежим глотком воздуха. — Я даже не буду сопротивляться. Прям как… — ее голос слабел, — прям как…       Она не успела договорить, и ее глаза закатились, а затем и вовсе закрылись. Ее тело не подавало признаков жизни. — Октавия? — Паркер чуть потряс тело девушки. — Октавия? Нет.       Он сгреб ее тело в объятия и, воя от боли, раскачивал, надеясь на какой-то ответ. Паук продолжал реветь и звать девушку, но все было тщетно. Питер снова пришел в себя. Он вытер слезы, поправив пряди бездушного тела, перекинул Октавию через плечо и, выстрелив паутиной, бросился прочь с моста.