Нарисуй мне дракона

— Мы можем переписываться по инету. И говорить по скайпу. У вас же есть скайп? — Чтоб слушать надоедливую болтовню еще и дома? Да ни за что. Они идут по залитой солнцем аллее, и под ногами уже хрустят первые желтые листья. Саске неторопливо выдыхает бледный дым в свежий прозрачный воздух слишком рано начавшейся осени. И зачем он согласился пойти с ними? Мог бы, как всегда делал после школы, сразу направиться к остановке, втиснуться в автобус и достать карандаш, но почему-то на предложение пройтись по еще зеленому скверу он не ответил высокомерным отказом, а молча кивнул. Узумаки болтает почти не умолкая, разрушая прозрачную тишину аллеи бессмысленным и раздражающим трепом. Но Хината слушает его с таким восторгом в своих бледных глазах, будто эти бестолковые звуки приятнее тихого шелеста желтеющих листьев. Она не произнесла, кажется, за все это время ни одного слова — молчаливая и кроткая, пожалуй, это единственная девушка, которую Саске бы вытерпел рядом с собой. Он думает, что надо бы замутить с ней, когда Наруто уедет. Не то, чтобы Учиха горел желанием с кем-то встречаться… Просто лучше быть с кем-нибудь хотя бы для вида, чтобы все остальные вроде блондинистой старосты и его назойливой соседки смирились и отстали. Саске отбрасывает окурок в еще совсем зеленую траву и вслушивается в болтовню Узумаки. Тот несет какую-то чушь про то, что в Абасири нет его любимой раменной; Учиха не знает, зачем тот постоянно возвращается к разговорам о переезде — что ему, нечего больше сказать, что он постоянно растравливает больную тему? Впрочем, может, она для него не так уж и болезненна, и то скрытое веселой улыбочкой отчаяние только почудилось Саске? Нет, вряд ли. Учиха не из тех, кто склонен приписывать другим людям чувства, которых не может понять. И не из тех, кто будет гадать и сомневаться. Дождавшись, пока Узумаки сделает передышку в своем несмолкаемом потоке слов, он смотрит на него и спрашивает: — Если ты так к ним не хочешь, почему не останешься? Найди работу и продолжай учиться. Он внимательно следит за лицом блондина, надеясь поймать то самое странное чувство, но, кажется, тот уже совладал с собой, потому что хоть и перестает улыбаться, но все же не пускает на губы той грустной, полной безысходности усмешки. — Я не могу, — Узумаки поднимает свои голубые глаза вверх, к огромному небу, раскинувшемуся над ними бескрайней синевой. В них блестят отражения листьев, и на этом ярком цвете они кажутся почти темными. — Отец купил нашу квартиру только этой зимой… Я не могу выплачивать ипотеку. Банк ее забирает. А то, чем я собирался платить за семестр, ушло на похороны. Почему-то Саске не сомневался, что все будет не так просто. Может, Наруто и беззаботный придурок, но все же он слишком не хочет уезжать; если бы был хоть какой-нибудь шанс остаться — он бы точно ухватился за него со всем своим немалым упрямством. И печальная улыбка Узумаки это только подтверждает. Небо сверху манит к себе, отражаясь в голубых глазах, и Саске кажется, что оно собрало в себе все силы, чтобы ударить по едва ли твердо вставшему на ноги парню. И теперь с теплой любовью смотрит, как тот не сломался, а продолжил жить и лучиться радостью. — Так что там мне хотя бы будет где жить, а на универ кредит возьму… — Учиха моргает и с усилием вырывается из своих мыслей, заставляя себя вникнуть в эти беспечные слова — черт, да как он может?.. Не то, чтобы Саске хотел, чтобы тот сейчас разревелся и забился в истерике, но случись такое с ним самим, он бы говорил об этом спокойно, возможно, с досадой, но никак не с такой веселой беззаботностью. — Там и семестр дешевле в два раза. Буду работать после пар. Как-нибудь справлюсь. Учиха на миг задумывается о том, что этот общительный придурок, наверное, сумел бы, постаравшись, найти приют у какого-нибудь друга; но тут же задается вопросом, есть ли у него вообще тут настолько близкие друзья, что согласились бы пустить его к себе хотя бы на месяц. Они купили квартиру этой зимой. Если они переехали из другого района — то такие друзья, наверное, есть; а если из другого города? На мгновение у него мелькает мысль позволить ему жить у себя, но Саске тут же отбрасывает ее почти с ужасом. Даже если забыть о проблемах с родителями, которые целиком и безоговорочно будут против, то хочет ли он сам терпеть дома этого излишне веселого и болтливого недоумка? Однозначно, нет. Его сложно вытерпеть даже полчаса; дома же Учиха может наслаждаться тишиной и одиночеством, которых ждал весь день, и он не намерен отказываться от них ради едва знакомого человека. Впрочем, эти рассуждения все равно бессмысленны; родители точно даже слышать не захотят о том, чтобы пустить в дом какого-то левого парня. Места у них достаточно, но… Не те это люди, Фугаку и Микото, от которых можно ждать добрых дел. Тех, которые не запланированы в ежедневнике; на благотворительность-то они отправляют немало, но Саске не сомневается, что они даже не интересуются, куда ушли их деньги. В их среде спонсировать детские дома и выставки — необходимый элемент для поддержания статуса; вот уж этим его родители не пожертвовали бы никогда и ни за что. Даже ради счастья собственного сына. *** — Как прошел твой день? — Нормально. После ужина Саске привычно скрывается в своей комнате. Делать ему ничего не хочется, и он лениво открывает ноутбук — несколько часов до сна он намерен провести за бессмысленным рытьем в помойке Интернета. Как будто ему мало было того дерьма, что он наслушался за столом от родителей; конечно, назвать дерьмом восхваление успехов старшего сына можно только с натяжкой, но Саске чувствовал себя так, словно его с головой макнули в унитаз. Экран привычно моргает в полутьме голубым экраном, когда Учиха слышит спокойный негромкий голос: — Что с тобой случилось? Да что он, блять, решил каждый вечер вваливаться в его комнату и нести какую-то чушь?! Саске разворачивается и с ненавистью смотрит на брата; его глаза сами сощуриваются в злобном презрении, а губы искривляются, ожесточенно выбрасывая: — Какого хера?! Иди, блять, и ройся в своих бумажках, удваивай продажи — у тебя же это получится, даже если ты не напряжешь мозги! Не иначе как отсасываешь каждому покупателю! Неумолимая ярость поднимается в нем все сильнее, сводя болезненной судорогой мышцы; он хочет ударить, избить эту мразь, и взгляд на мирное лицо Итачи только сводит скулы жаркой ненавистью. Саске останавливается и пытается выровнять дыхание; остатки разума еще твердят ему, что, дав волю этому гневу, копившемуся всю его жизнь, он вряд ли успокоится на простой драке. А в тюрьме он не сможет рисовать. Черт, даже в таком состоянии младший Учиха усмехается этой мысли. Это похоже на горькую иронию — от взрыва неконтролируемого бешенства его удержали только карандаш и несколько листков бумаги. Он поднимает глаза и смотрит на аники, все еще злобно, но уже без прежнего бешенства. Итачи едва заметно вздыхает, но никак не отвечает на гневные выпады разъяренного отото. Оба молчат, тяжело и сорванно, и Саске резко вскидывает голову, когда Нии-сан мягко спрашивает: — Что случилось? Младший как-то сразу понимает, что брат вовсе не о его внезапно прорвавшейся злобе, и воспоминание о случившемся с Наруто отрезвляет получше крепкой сигареты в темной прохладе двора. Рассказывать Итачи о проблемах едва знакомого, но сумевшего зацепить человека? Что за бред. Саске презрительно сощуривается и отрезает: — Ничего. Аники снова вздыхает, но не спорит, только легко пожимает плечами и, разворачиваясь к выходу, произносит: — Если тебе понадобится помощь, я рядом. Саске сжимает зубы; да кого этот ублюдок вздумал из себя строить?! Он для него — худший враг за всю жизнь, потому что его нельзя избить и от него никуда не денешься; говорить так с тем, кто много лет мечтает тебя уничтожить?.. Но Итачи уходит, и он остается один перегорать в своей ненависти. Костяшки взрываются болью, когда кулак врезается в стену — когда-то он уже заработал так себе трещину, и теперь не раз ставшие жертвой его гнева суставы надсадно ноют. Саске подносит руку к губам и дышит теплом на содранную кожу, и та возмущенно отзывается резким жжением. На которое он не обращает и капли внимания; на светлых обоях темнеет пара крошечных пятен, вроде как от прихлопнутого комара, и Учиха размазывает их кончиками пальцев. Кровь на коже пахнет ненавистью, братом и еще — излишней, раздражающей правильностью. Так для Саске всегда пах Итачи, а теперь еще старший Хьюга. Они бы с аники, наверное, хорошо сошлись; Саске хмыкает с озлобленной улыбкой и, уже почти спокойный, опускается за ноутбук. *** Как. Эти. Чертовы. Курицы. Прознали?! Саске хочет треснуть по своему ноуту еще побаливающим кулаком, разбить этот поганый экран, смеющий ему такое показывать, но его останавливает то, что другой комп ему точно так скоро не купят. Хоть его родители и могут обеспечить обоих сыновей чем угодно, будь то квартира в центре столицы или величайшая звезда мирового автопрома, делать они этого не собираются. Они вообще не балуют своих детей, желая, чтобы те добились всего собственным трудом; старший добился, и теперь его каждый день поливают радостными слюнями, а Саске… А что — Саске, он может рассчитывать только на вопрос, как он провел свой день в универе, и на едва ли большое количество карманных денег. И если он вот так поступит с купленным родителями ноутбуком, то наверняка лишится и их. Поэтому Учиха сжимает ноющие пальцы в кулак и, стиснув зубы, крутит колесико мышки. Из всех имен ему знакомы только два — Сакура и Ино; наверняка они первыми добавились ему в друзья, раз до сих пор единственные осмелились подойти лично. Но как, черт возьми, они узнали?! Наученный горьким опытом еще в школе, Саске давно создал себе страницу с фальшивым именем; какой-то герой любимого им в далеком детстве аниме, и он же вместо родного фото. Для того, чтобы по этим данным его отыскать, надо было бы взломать его ноутбук — или, если придумывать способ полегче, то найти какого-нибудь школьного приятеля, знавшего, под каким именем скрывается от надоедливых знакомых Учиха… Ну да, конечно. Саске матерится и закрывает браузер; решать вопрос с нахлынувшими к нему однокурсниками он сейчас не хочет. Одно радует — среди этих людей не было ни младшей Хьюги, ни Узумаки. Но если не добравшийся до него и в сети Наруто еще удивляет, то от Хинаты… Саске бы скорее был поражен, увидев ее среди этих людей, и поражен не слишком приятно. Но она оправдала то впечатление, которое создалось о ней у Учихи, оставшись незаметной и скромной. Саске усмехается и, наклонившись к своей сумке, вытаскивает из нее тетрадь. Хьюга почти идеальна, если забыть о ее мерзком братце; точно надо будет как-нибудь к ней подкатить. Главное, чтоб этот придурок Узумаки свалил наконец в свой Абасири, а то при всех своих умениях и достоинствах Саске вряд ли получит хотя бы шанс.