Тебе нужна помощь, tío Bruno

Бруно наконец очнулся. Все тело ломило. Шея ужасно чесалась. Машинально поднеся руку к источнику дискомфорта, ясновидец нащупал слабо завязанный бинт. Хотелось пить. Попытавшись подняться, Бруно ахнул от протяжной боли в пояснице и медленно опустился обратно. «Что же произошло…», — мужчина напряг мозг, ища в нем воспоминания, но его действия не увенчались успехом. Как назло, разум пустовал. «Впрочем, если посмотреть с другой стороны», — Бруно снова прикрыл глаза, — «не к лучшему ли это…» Что за «это» додумать ему не дал тихий, но отчётливый шорох за дверью. Испытав чувство дежавю, ясновидец с трудом повернул голову в привычном направлении двери, но с удивлением обнаружил там шкаф. «Я что, неосознанно сделал перестановку?», — с недоумением, постепенно сменяющимся лёгким шоком, Бруно оглядывал помещение, в котором проснулся. — «Но у меня не было шкафа… И таких больших окон… Dios, где я?!» Мужчина резко подскочил на кровати, поплатившись за необдуманное действие резкой болью, искрой пробежавший по всему телу. Хрипло простонав что-то невнятное, Бруно сел на край теплой постели, свесив ноги. Глядя в пол, ясновидец откинул назад черные пряди. «Отстричь бы…», — подумалось ему. Сфокусировав зрение, Бруно посмотрел на дверь. — Свеча… — одними губами проговорил он. Мужчина понял: он находится в комнате своей матери. Этот вывод совершенно сбил с толку. Никому из родственников не дозволялось входить в комнату Альмы, Касита всегда охраняла дверь от непрошеных гостей. Но сейчас ясновидец находился внутри, даже лежал в кровати. «Как я здесь… Что же скажет…», — Бруно не смог закончить фразу. Превозмогая дискомфорт, он поднялся на ноги и, пошатываясь, подлетел к двери, чтобы побыстрее убраться отсюда, пока никто не заметил. Как только ясновидец провернул золотую ручку с изящной гравировкой буквы «А», приоткрывая дверь, Касита ее вмиг захлопнула. Бруно и такой вариант предполагал, поэтому был готов, даже не испугался. — Я знал, что ты не выпустишь меня так просто, Касита. — мужчина вернулся к кровати и осторожно присел обратно. — Я помню, как задремал на лестнице, что случилось? — дом лишь неоднозначно помахал ставнями и замолчал. Бруно устало потёр переносицу. Вновь не получилось поговорить с семьёй. «Может, когда-нибудь…» — мужчина запрокинул голову вверх, подставляя лицо солнечному свету. Бинт неприятно натянулся под давлением. Бруно все же решил посмотреть, что находится под мелкой белой сеточкой. Ещё раз бегло оглянувшись, он увидел небольшое зеркало, висящее рядом с портретом. На картине были изображены четверо: молодая женщина и трое детей. Подойдя ближе, ясновидец прищурил глаза, чтобы получше рассмотреть композицию. В лице женщины он узнал Альму. «Надо же… Взгляд совсем не изменился…» — Бруно коснулся кончиком пальца изображения женщины на портрете. Оторвавшись от разглядывания картины, ясновидец посмотрел в зеркало. Мужчина не любил свое отражение, всегда обходил зеркала стороной, от того, наверно, и выглядел так пугающе небрежно. Но все же любопытство победило и Бруно аккуратно размотал бинт, снимая тонкую ткань слой за слоем. И вот уже он замер, даже руки перестали дрожать, застыв возле рта. Два больших темно-фиолетовых синяка расположились на его шее, формируя собой разорванное кольцо. Бруно ошарашенно смотрел в глаза своему отражению и будто бы видел в нем мертвеца. Дверь бесшумно открылась и на порог скользнула фигура, шурша юбками. Женщина подошла к ясновидцу и, предупреждающе прочищая горло, положила руку на его зелёное пончо. Бруно не реагировал. Он заметил ее в отражении зеркала, поэтому не шелохнулся. — Что со мной стало… — неожиданно сам для себя подал голос мужчина, — В кого я превратился… Смотреть жалко… — Бруно, отчаявшись разглядеть в зеркале хоть что-то, отдаленно напоминающее признаки жизни, обессиленно опустился на пол. — Брунито, — Альма присела рядом, беря руки сына в свои, медленно поглаживая его ладони большим пальцем, — ты устал, mi hijo. И это моя вина. — abuela приобняла своего сына, как она делала это раньше, когда маленький Бруно плакал от бушующей грозы. Ясновидец, чувствуя теплые объятия матери, по которым так сильно скучал, расслабил напряжённые плечи и позволил себе окунуться в приятные чувства. — Теперь все будет иначе, — Альма чмокнула Бруно в макушку, — я обязательно защищу тебя.