Тебе нужна помощь, tío Bruno

Камило в эту ночь не мог уснуть. События, произошедшие утром, не покидали его голову, парень думал о своем дяде, о том, что с ним произошло. «Это припадок? Паническая атака? Дядя болен?» — лицедей ворочался под одеялом и думал, думал, думал… Поняв, что в эту ночь поспать вряд ли удастся, Камило вылез из своего теплого укрытия и, натянув любимое жёлтое пончо, подаренное Пепой, выскользнул за пределы комнаты. Стащив с кухни немного пирожков, парень побежал к задней двери дома, чтобы через свой секретный ход подняться на крышу. С помощью Каситы, естественно. Камило взобрался на шершавую черепицу, которой позвякивал дом, намекая быть осторожнее. Тяжело вздохнув, лицедей прилёг, кладя обе руки себе под голову. Парень уставился в небо, усыпанное звёздами. Ему нравилось проводить время так: лежать в ночной тишине, рассматривать миллионы ярких точек в небе, собирать их в единые созвездия или незамысловатые рисунки. Вот и сейчас Камило лежал, жевал пирожки тети и наблюдал за ночным городом. Ветер шевелил мягкие кудряшки, от чего они иногда попадали на глаза и закрывали обзор. Парень ловко сдувал их с лица, возвращая обратно ветру. Внезапно его наблюдение прервал чей-то тихий вздох. Камило вздрогнул и моментально сполз ниже, чтобы скрыть свою кудрявую макушку от источника звука. Но никаких дальнейших действий не следовало. Парень отметил, что некто, стоящий рядом, точно не его мать, ведь иначе он уловил бы переменчивость погоды. «Но кто тогда?» — подумал Камило и, перевернувшись, чтобы опереться на ноги, выглянул из-за крыши. Какого же было удивление лицедея, когда в проёме окна он увидел своего дядю, который стоял, прикрыв глаза, и лишь уголками губ легко улыбался. Парень решил, что это прекрасный шанс поговорить с ясновидцем, ведь целый день он не мог найти его, чтобы только мельком взглянуть, убедиться, что тот очнулся и может дышать. Но так же юноша предполагал, что дядя пугливый и необщительный, поэтому может сейчас сбежать. Камило решил попытать удачу и, взбираясь обратно, прошептал: «Tío Bruno?..» Лицедей увидел как вздрогнул его дядя. Похоже, тот думал, что все уже спят. Камило ждал. Останется Бруно или сбежит — он примет любой исход неожиданной встречи. Тот удивлённо смотрел на своего племянника, а потом куда-то засуетился, исчезая из поля зрения. «Все же ушел.» — подумал парень. Он не собирался гнаться за дядей, не хотел ещё сильнее напугать его. Но неожиданно ясновидец снова появился около окна, держа в руках горящую свечу. Он смотрел то на Камило, то на поверхность и углы дома, явно пытаясь понять как племянник залез на крышу. Этот по-детски растерянный взгляд показался Камило таким милым, что парень не сдержался и хихикнул, прикрывая рот рукой. Лицедей проворно подбежал к дяде, протягивая раскрытую ладонь. Бруно помедлил, но все же взял племянника за руку и перешагнул через край окна, сразу же наступая на заранее подготовленный Каситой карниз. Камило взял из руки ясновидца свечу и, поддерживая того за локоть, медленно пошел к месту, где сидел ранее. Помогая дяде сесть поудобнее, Камило устроился напротив, поставив между ними свечу, тем самым обозначив для себя границы личного пространства Бруно, которое пока нарушать не стоит. Ясновидец скрестил ноги, поджав их под себя, и смотрел на свечу, не зная, с чего начать разговор. Камило тоже смотрел на пламя, но в отражении глаз дяди. Мерцающий огонек, искрящийся в радужках темно-зеленых глаз, завораживал лицедея куда больше, чем россыпь звёзд. — Ну так, — неловко прервал Камило затянувшуюся паузу, — как Ваше здоровье? — парень мысленно ударил себя по лбу. «Как Ваше здоровье? Серьезно, Камило? Он же не дед тебе». Лицедей опустил смущённый взгляд и надеялся, что дядя пропустит этот вопрос мимо ушей. — Я в п-порядке… — зря надеялся, он все же ответил, хоть и помедлил с ответом немного дольше, чем предполагал ответ. Бруно нервно перебирал пальцами кисточки своего пончо. Он многое хотел спросить у племянника, но сейчас все мысли вылетели из головы. Ясновидец не отрывал взгляд от тусклого пламени свечи. Мерное покачивание огонька и постепенное таяние светлого воска успокаивали расшатавшиеся нервы. — Камило, — все же решился спросить он, — ты… Ты же помнишь, что произошло утром? — Бруно оторвал взгляд от свечи и встретился с глубокими карими глазами племянника. У того защемило сердце. Смотря в покрасневшие от частых слёз прикрытые глаза дяди, Камило видел в них беспокойство, смешанное с грустью и безграничной нежностью. Парень хотел сорваться и броситься в объятья к Бруно, сжать так крепко, как только мог, сказать все утешающие слова, которые существуют на свете, молить о прощении за все двенадцать лет, которые его дядя провел будто бы в изгнании. Но он лишь сидел и до боли сжимал кулаки, проклиная тот день, когда ясновидца так сломили. — Tío Bruno, я помню, — Камило резко поднял голову и посмотрел в глаза мужчины, всем своим существом источая уверенность, — но если Вы подумали, что я испугаюсь и больше никогда не подойду к Вам, то очень сильно ошибаетесь! Я не то, что буду подходить в два раза чаще, но ещё и не оставлю Вас в покое ни минуты, не отстану даже если сбежите! Я найду Вас, Tío Bruno, в любом полумраке увижу и вытащу на свет! — прилив эмоций с каждым словом добавлял громкости в голосе, — И я всегд!.. — Камило резко замолчал, когда Бруно схватил его за руки. — Тише, sobrino, — ясновидец боязливо оглядывался, — перебудишь всех, ночь же. Лицедей смущённо кашлянул. Дал себе слово не пугать дядю, а сам раскричался. Но закончить мысль он должен был. — Я хотел сказать, — значительно тише начал Камило, быстро высвобождаясь из слабой хватки, теперь уже держа ладони дяди в своих, мысленно отмечая, что те более миниатюрны, — хотел сказать, что всегда буду рядом, если Вам нужно поговорить. Или помолчать. В общем, я всегда поддержу Вас, tío. — с этими словами Камило поднял руки Бруно и поднес их к своему лицу, утыкаясь лбом в тыльные стороны ладоней, показывая так свою решимость и честность сказанных слов. — К-Камило, — ясновидец был до невозможного смущён настолько теплой близостью, — я п-понял, спасибо. Бруно хотел ещё что-то сказать, но его взор привлек пейзаж за спиной племянника. Заглянув за его спину, мужчина увидел, что перед глазами расстилался оранжевый рассвет. Надо же, они просидели здесь всю ночь… — Камило, — вновь слабо улыбнувшись сказал Бруно, — обернись. Парень моментально развернулся в указанную сторону и тут же был ослеплён невероятно ярким светом. — Вuenos dias, tio Вruno. — Камило повернулся к ясновидцу и улыбнулся, казалось, ярче восходящего солнца. — Вuenos dias, cariño.