Тебе нужна помощь, tío Bruno

Камило вбежал в комнату, плотно захлопнув за собой дверь. Щеки пылали, так, что казалось, по лицу растекается лава, в ушах звенело, будто колокола местной церкви были подвешены прямо над головой, в глазах плыло. Камило уже подумал, что схватил сердечный приступ, но, немного отдышавшись, прислонился к двери и, закрывая лицо вспотевшими ладонями, сполз вниз. Он даже через несколько слоев одежды чувствовал контраст холодного темного дерева и своей горящей спины. «Что со мной? Это жар? Я простудился пока был на крыше вместе с дядей?.. С дядей…» — Камило мысленно закричал. Лишь одно мимолётное воспоминание об этих глазах с искрящимся в них огоньком свечи, о грубоватых, но в то же время до невозможности нежных руках, о тихом раскатистом смехе — и жарко становилось не только спине. Камило через силу опустил взгляд на заметно выпирающую ткань между ног. «Приехали…» — парень обречённо выдохнул, — «Хотел, называется, поближе познакомиться… " Камило с трудом поднялся. Хватаясь за все поверхности, на трясущихся ногах он поплелся до кровати. Рухнув на нее, парень моментально закутался в белое мягкое одеяло. Несколько минут Камило лежал не двигаясь, смотрел в потолок и перебирал в голове события прошедшего дня. «Я беспокоюсь…», — Камило в бесчестный раз за день вздохнул и устало потёр переносицу, — «Надеюсь, все наладится, и мы снова вернёмся к спокойной жизни…» Лицедей думал поспать остаток утра, чтобы не выглядеть совсем измотанным, но «небольшая» проблема, о которой он забыл, погрузившись в мысли о будущем, мешала даже закрыть глаза без последующих вспышек фантазии, вытесняющих любые другие. Камило переворачивался от одного края кровати к другому, желая успокоить воображение, но все попытки не увенчались успехом. С шумным выдохом парень запустил руки под свое пончо, приподнимаясь и стягивая его, неаккуратно бросая на пол. Туда же полетела рубашка. Приспустив штаны до колен, Камило оглядел приличную эрекцию и накрыл ладонью разгоряченную плоть, чувствуя быструю пульсацию через ткань белья. Проведя несколько раз вверх-вниз, лицедей, судорожно выдохнув, запрокинул голову назад. Не сказать, что у него было особенное настроение, но снять напряжение все же хотелось, поэтому Камило закрыл глаза, позволяя своему сознанию самому создать удобные для себя образы. Под дрожащими ресницами в темноте моментально возникла фигура дяди. Его дяди, мило и неловко отводящего взгляд темных нефритовых глаз, за долгие годы не утративших своего особого блеска, его мягкой улыбки и тихого смеха, внезапно оглушившего лицедея. Наверно, дядя в первый раз так открылся кому-то. Камило запустил руку под изрядно намокшее предэякулятом белье, обхватывая двумя пальцами головку. Непроизвольно вырвался короткий стон, поэтому парень быстро закусил губу и часто задышал. Ему нравилось ощущать себя особенным, нравилось, что он входит в зону комфорта Бруно, нравилось, что ясновидец уделяет ему свое время, нравилось, нравилось, нравилось… Его дядя с вечно растрепанными темными вихрами волос, которые он никогда не заправлял за уши, с тонкими бледными пальцами, иногда подрагивающими от нервозности. Лицедей глухо застонал, оглаживая большим пальцем сочащуюся естественной смазкой головку. Как же ему хотелось запустить руки в эти черные пряди, с силой сжать, или нежно гладить, да что угодно. Камило никогда бы не подумал, что будет так сходить с ума только из-за чьей-то прически. Окончательно скинув с себя мешающие штаны, он ногами нашел опору в бортике кровати, поскрипывающего от его веса. Свободной рукой парень дотронулся до своих губ, прикусывая одеяло, сжимая зубы так сильно, как только мог, чтобы не издавать лишнего шума. Дядя Бруно… Такой миниатюрный и красивый. Такой особенный. Хочется обнять его и никогда не отпускать, шептать на ухо милые нежности, целовать в покрытые лёгким румянцем щеки. Хочется утонуть в омуте его чарующих глаз, засыпая в теплых объятьях. Камило прикусил одеяло, уже не сдерживая стоны, быстро толкаясь в ладонь. В его голове раз за разом мелькал образ Бруно, стонущего под нежными ласками, с разметавшимися по подушке волосами, такого горячего и желанного. О том, как после этого Камило будет смотреть в глаза дяде, он подумает позже. Сейчас же его волновало лишь одно: приближающаяся разрядка. Лицедей приподнял бедра, двигая рукой в такт быстрых толчков. Достигнув пика удовольствия, он судорожно выгнулся всем телом, выпуская одеяло из стиснутых губ и несдержанно простонал, изливаясь себе на живот. Обмякнув на скомканной простыни, парень натянул белье и, вытерев семя первой попавшейся тканью, которой оказалась лежащая на полу рубашка, посмотрел на ладонь с вязкой полупрозрачной жидкостью. Камило с трудом поднялся и, захватив всю остальную одежду, поплелся в сторону ванной комнаты. Пропуская мимо мысль о принятии душа, парень сложил свои вещи в корзину и устало закрыл глаза. Вернувшись в постель, лицедей моментально уснул. Теперь он с уверенностью мог сказать, что утро действительно доброе.