Тебе нужна помощь, tío Bruno

Спускаясь за дядей вниз, Камило нервно сжимал перила Каситы. В любой другой день он бы с ветерком скатился, но сейчас, будучи не один, он считал каждую ступеньку, уставившись взглядом в макушку мужчины напротив. Бруно спускался неспеша. Несомненно, эта лестница была гораздо короче его личной, но выработанная годами привычка весьма точно рассчитывать нагрузку давала о себе знать, поэтому ясновидец шел так, будто бы впереди предстояла ещё тысяча ступенек. Глубоко погрузившись в размышления, Бруно все равно замечал как сзади шагает его племянник, часто и прерывисто дыша. Тишина казалась невероятно давящей, пусть снизу и были слышны смех и песни, грохот посуды и движение мебели. Опомнившись, мужчина резко остановился и развернулся к лицедею. Тот дернулся назад, но смог сохранить равновесие, чтобы не скатиться вниз. — К-Камило, я… — Бруно сцепил руки в замок, проклиная свой надоевший тремор, — Я не слишком медленный? Ты можешь спуститься, я пропущу… — Бруно не знал, зачем он несёт эту чепуху, ему хотелось хоть как-то разрядить обстановку. — А, ну… да? То есть, нет! Нет? Эм… — Камило тараторил, вырисовывая в воздухе абстрактные узоры. — В общем, нет, я не то хотел… Ох… — лицедей закрыл лицо руками и опустился на ступень. Воспоминания не давали трезво мыслить. Бруно стоял, растерянно бегая глазами по лицу парня, он не понимал что с его племянником и от этого становилось неприятно колюще на душе. Ясновидец решил, что продолжать просто стоять совсем глупо, поэтому неуверенно присел, находясь теперь на одном уровне с лицедеем. — Камило, е-если это из-за меня… Если так, то п-прости пожалуйста, я н-не хотел так грубо… — Нет, tío, все в порядке. — парень не мог поднять голову, ведь чувствовал лёгкое дыхание дяди, от чего в штанах снова становилось тесновато. — Я просто не выспался наверно, мы же так дол… — Камило не дали договорить. Бруно резко подался вперёд, поднимая голову племянника и прислоняя ладонь к его губам. Глаза лицедея раскрылись в немом удивлении. Он чувствовал, как кончики ушей начинают алеть, благо волосы прикрыли это. Бруно поспешно убрал руку и, достав из внутренней части пончо небольшой клочек бумаги и старый поломанный грифель, быстро начеркал: «Долорес услышит». Камило понял что к чему и, кивнув, посмотрел в глаза дяди. «Правда зелёные… А вчера…» — Камило моментально осекся. Да, засыпая, он не только разглядывал их на крыше, но и творил всякие непотребства, представляя эти глаза. Лицедею хотелось провалиться куда-нибудь в песок, чтобы никто, тем более дядя, не видели его стыда. — Давай все же спустимся. — ясновидец подал голос, заполняя вновь образовавшуюся паузу. — Tío Bruno! — все ещё не отошедший после утренних воспоминаний мозг заставлял произносить то, о чем даже только лишь думать было неловко. — Спустимся, конечно, но такими темпами лишь к обеду. Давайте проедемся? Так быстрее будет. — Н-Не знаю, Камило, это безопасно? –Конечно безопасно, поднимайтесь! — лицедей вскочил на ноги, подтягивая за собой мужчину. Бруно ничего не оставалось, кроме как подняться вслед. — Не волнуйтесь, tío, я удержу Вас. — Камило положил одну руку на плечо ясновидца, а другой приобнял его за талию. — Касита, помогай! — весело попросил парень. Дом в ту же секунду обратил ступеньки в вертикальную поверхность. Бруно испуганно выдохнул и неосознанно сильнее прижался к Камило. Тот, поджав губы, захотел, чтобы эта импровизированная горка длилась как можно дольше. К концу такого экстремального спуска ясновидец все же споткнулся и точно бы упал, но быстрые руки племянника успели перехватить его почти у самого пола. Переведя дыхание, Бруно нашел в ногах равновесие. — Не страшно ведь, правда? — улыбающийся Камило все ещё держал дядю, будто боясь, что отпусти он сейчас — тот точно упадет. — А… Д-Да, не страшно. — Бруно немного отстранился, выпутываясь из цепких объятий. — Пойдёмте, tío, нас уже наверно заждались. — нехотя отпуская дядю заключил Камило. До столовой они шли молча. Лицедей погрузился в свои мысли, пытаясь привести голову в порядок, чтобы в порыве хорошего настроения не сказать ничего лишнего за столом. Подойдя к массивным темным дверям, Камило положил ладонь на ручку, прислушиваясь к приглушённому смеху и улавливая суть разговора, чтобы моментально присоединиться к будничным обсуждениям. Как только парень хотел уже провернуть ее и войти с дядей к столу, Касита настойчиво и беспокойно затрещала половицами под ногами Камило, вынуждая обернуться. Лицедей, хоть и не до конца понимая такие действия, послушно развернулся и увидел… ничего? Действительно, за спиной где должен быть дядя была лишь пустота. Камило занервничал. Куда мог так бесшумно испариться человек? Лицедей вернулся на несколько шагов назад, вглядываясь в каждый угол, напряжённо выискивая кусочек зеленой ткани. Однако долго искать не пришлось. Снизу до Камило донёсся тихий отчаянный всхлип. Парень тут же опустил голову и увидел дядю, сидящего на полу за одним из цветков, обнимающего колени и дрожащего так, будто только что увидел самый свой жуткий кошмар. У лицедея защемило сердце. Он тут же опустился на колени, нарушая абсолютно все прописанные в голове границы личного пространства Бруно, сгребая его в крепкие объятья. Камило гладил ясновидца по голове и спине, шепча при этом что-то неразборчивое, явно пытавшееся превратиться в слова утешения. Парень, чувствуя как дрожит его дядя, сам хотел расплакаться. К горлу подступал липкий комок вырывавшихся наружу эмоций, но лицедей держался. Сейчас для него существовала только одна задача: не дать повториться событиям прошлого утра. — Tío Bruno, пожалуйста, посмотрите на меня. — Камило аккуратно взял в руки лицо дяди. — Все хорошо, я рядом, Вам нечего бояться. Мы дома, мы с семьёй, все хорошо. — лицедей продолжал шептать куда-то в макушку Бруно, пока не почувствовал холод на своих пальцах. Ясновидец дотронулся дрожащими, словно в лихорадке, руками до рук Камило, обессиленно сжимая их. Парень тут же перехватил инициативу и теперь снова держал ладони дяди в своих, как тогда, на крыше. — Дышите, Tío Bruno. Пожалуйста, не падайте в обморок, у меня сердце не выдержит. — больше походило на мольбу. — П-Прости… — сквозь прерывистые всхлипы прошептал Бруно, — П-Прости за это… Просто, сон… Я… Прости… — Сон? Что Вам снилось? Когда? — парень изо всех сил пытался поддерживать осознанный разговор, но все связные предложения вылетели из головы. — В т-то утро… Когда я на лестнице… Камило слушал прерывистый шепот, и с каждым произнесенным словом становилось плохо. Его дядя, такой любящий и преданный семье, такой замечательный, сейчас сидел и боялся войти в комнату из-за непрекращающихся уже много лет кошмаров, связанных с родственниками. Лицедей невидящим взглядом смотрел на дрожащие губы Бруно и не мог поверить, что в глазах мужчины его семья представала такой. Одинокая слеза все же скатилась по лицу, оставляя за собой шлейф из обиды и злости на город, на волшебство, на весь род Мадригалей, на себя самого. Камило быстро потёр щекой об плечо, надеясь, что дядя этого не заметил. Бруно, выплакавшись, чувствовал себя без сил. Теплые объятья племянника, казалось, даже душу согревали. Хотелось остаться так надолго, примерно навсегда. Ясновидец безмерно скучал по физическим контактам. За двенадцать лет, проведенных в стенах он забыл какого это, чувствовать чьи-то прикосновения, наполненные заботой и любовью. Поэтому сейчас, за два дня обнимаясь с племянником чаще, чем за двадцать лет, проведенных с семьёй, Бруно терялся и не знал что сделать в ответ, как лучше поступить, чтобы не оттолкнуть от себя. Немного успокоившись, ясновидец поднял глаза на племянника, заглядывая так глубоко, что тому показалось, ещё немного, и дядя разглядит его душу. Бруно хотел показать, что все в порядке и беспокоиться больше не о чем, но не знал как. Внезапно он вспомнил, как когда-то давно в детстве его успокаивала Альма. Мужчина поднялся на ноги, помогая встать Камило и, подойдя так близко, как только мог, запустил ладони в растрепанные волосы племянника, наклоняя его голову к своему лицу. Бруно оставил короткий нежный поцелуй в середине лба парня и, быстро развернувшись, пошагал обратно к двери. Лицедей в это время стоял и не смел даже вдохнуть. Только когда дядя отдалился на достаточное расстояние, парень позволил себе несдержанный полувыдох-полустон. «Что же ты со мной творишь, tío Bruno…» — подумал Камило, на отяжелевших ногах двигаясь вслед.