Тебе нужна помощь, tío Bruno

Тем временем в общем зале все рассаживались по местам, пока Джульетта и Мирабель несли блюда с кухни, распространяя по всему дому приятный пряный аромат мяса и свежей выпечки. Не хватало только двух. — Где же Камило пропадает? Обычно он самым первым бежит на кухню. — Пепа перебирала растрепавшиеся волосы. — Я попросила Бруно пойти проверить его, но и он куда-то запропастился. — Ну, ну, mi amor, — гладил плечи женщины Феликс, — наш Камило всегда ведь любит поспать подольше, а твой братишка только-только вернулся, ему нужно время ко всему здесь привыкнуть. — Да, ты прав, дорогой. — Пепа чмокнула мужа в щеку, и они пошли к остальным, при этом помогая Долорес расставлять посуду. Джульетта отправила Мирабель накрывать на стол, а сама направилась в сторону входной двери. Женщина очень переживала за своего брата и хотела незаметно выскользнуть из комнаты, чтобы найти его, но, открыв дверь, сразу же столкнулась с ним лицом к лицу. — Нermanito! — Джульетта удивлённо взмахнула руками. — Д-Доброе ут… — Бруно неуверенно поднял руку, чтобы поприветствовать, но был тут же перехвачен сестрой. — Dios, cariño, что случилось? Откуда бинты? Немедленно иди за мной! — женщина взяла брата за руки и побежала через всю столовую, игнорируя слабые попытки Бруно притормозить и удивлённые взгляды членов семьи. Ворвавшись на кухню, Джульетта начала быстро перебирать многочисленные тарелки, чтобы найти те самые лечебные булочки, которые она готовила на всякий случай. — H-Нermana, все в порядке… — Бруно чувствовал себя очень неловко, видя как женщина так старается ради него, — Н-Ничего страшного, правда, я… — Бруно, — женщина строго посмотрела на него, но тут же смягчила взгляд, видя как тот съежился, — hermanito, не говори так. Я не позволю тебе ходить с этим. — Джульетта, указав на перевязанную шею, нашла лечебный пирожок. — Пожалуйста, сними бинты. Бруно неуверенно дотронулся до плотно затянутых бинтов, развязывая небольшой узелок сзади. Спадающая ткань открыла сине-фиолетовые синяки, которые, кажется, стали больше и начали приобретать коричневый оттенок. Ясновидец пытался прикрыться волосами, но Джульетта все прекрасно видела. В ее глазах читались ужас и безграничное сожаление. Она подошла ближе к брату и, сморгнув выступившие слезинки, сжала его в крепких объятьях. Женщина обнимала так же, как когда-то в юности, заботливо поглаживая по волосам. — Возьми, hermanito. — Джульетта отстранилась и протянула ему все ещё теплый пирожок. — С-Спасибо… — Бруно откусил немного мягкого сладковатого теста и почувствовал лёгкое покалывание во всем теле. — Все хорошо, дорогой, — женщина подвела ясновидца к зеркалу, — теперь все в порядке. Бруно глянул на отражение сквозь темные волосы. Синяки растворились, будто бы их никогда не было, и в целом лицо приобрело более живой вид. — Пойдем, hermanito. — Джульетта напоследок похлопала ясновидца по плечу. Когда они вышли с кухни, все уже сидели за столом. Камило тоже был там, но подозрительно тихий. Бруно неуверенно отодвинул поставленный рядом с абуэлой стул. Та облегчённо выдохнула, видя, что ужасных гематом больше не было. Семейство Мадригаль начало завтрак. — Сегодня есть работа в городе, но все же, не взваливайте на себя слишком много. — Альма начала привычный утренний диалог с семьёй, но, взглянув на Бруно и всех остальных, обеспокоенно поглядывающих на него, решила продолжить иначе. — А в прочем, сегодня давайте отдохнем, проведем день в стенах Каситы. Все сидевшие за столом удивлённо переглянулись. — Сегодня же прекрасный день, чтобы выращивать цветы! — воскликнула Изабелла и комната в миг стала заставлена удивительными чудны́ми растениями. — Иза, я помогу! — подключилась к диалогу Мирабель. Постепенно комната наполнялась весёлыми лёгкими беседами. Только Камило сидел, не проронив ни слова. Он безучастно ковырялся в тарелке и изредка посматривал на дядю. Бинты исчезли, а значит волноваться не о чем, да ведь? Хотелось бы парню так думать, но почему-то он не мог оторвать взгляд от Бруно. Когда там, в коридоре, он обнимал дядю, то чувствовал какой он хрупкий и как сильно дрожит. «Это ведь вполне нормально, обнимать своего родственника… Особенно когда ему нужна поддержка… Ничего необычного, правда же…» — Камило снова взглянул на дядю и внезапно встретился с ним взглядом. От этих измученных пронзительных глаз невозможно было ускользнуть, поэтому лицедей застыл, покрепче сжав вилку. Бруно, на секунду замешкавшись, слегка наклонил голову и улыбнулся племяннику. Камило взволнованно вздохнул и быстро опустил взгляд в тарелку. — Бруно, дорогой, — Джульетта отложила приборы и взглянула на брата, — тебе не мешают волосы? Может, чем-нибудь зацепишь? — Да, tío Bruno, вот! — не отвлекаясь от разговора с сестрой, протянула небольшую черную резинку Мирабель. — Спасибо… — смущённо пробормотал Бруно. Камило наблюдал за этой короткой беседой и не понимал как они могут так спокойно с ним разговаривать, почему он сам не может и двух слов связать. Это сводило с ума. Ясновидец, придерживая одолженную вещь губами, вскинул руки и, проведя тонкими длинными пальцами от самых висков до кончиков волос, собрал их в невысокий хвост. Проворачивая несколько раз в руках резинку, мужчина завязал немного неуклюжий и растрепанный пучок. Несколько коротких прядей спереди не зацепились в прическу и спадали на лоб. Камило завороженно наблюдал за этим. «Мierda… Он такой красивый…» — парень сглотнул и потёр шею. — «Он хоть знает сам насколько прекрасен… И эти движения пальцами… Они такие ловкие, такие… сексуальные?..» В штанах снова становилось тесно. Камило закинул ногу на ногу и ударил себя по лбу. Вспомнив, что совсем недавно дядя именно туда поцеловал его, Камило ощутил приятную истому в груди. Хотелось остановить время и, глубоко вдохнув, прокричать, что есть силы. Однако парень понимал, что продолжать развратные мысли о человеке, который буквально сидит напротив — не лучшая идея, ведь из-за стола надо было выходить, а короткое лёгкое пончо совершенно не прикрывало бугорок между ног. Постепенно все, закончив трапезу, начали расходиться, отправляясь по своим делам. Альма, погладив по голове сына, поднялась наверх, младшие Мадригали убежали на улицу, откуда теперь доносился звонкий смех. За столом остались только Камило, Бруно и Мирабель, собиравшая посуду. — Tío Bruno, Вы же совсем ничего не съели. Неужели не понравилось? — девушка немного расстроено посмотрела на мужчину, проходя рядом. — А, нет… Прости, очень вкусно, но я не голоден. — Может, занести Вам позже в комнату? — Нет, нет, не нужно, — Бруно резко поднял глаза на Мирабель, — не могу же я тебя заставлять проходить столько ступенек. Тем более, ты совсем недавно снова поднималась. Ох, я надеюсь, ты не споткнулась ни обо что в темноте. Мирабель непонимающе уставилась на дядю. Она помнила только свой первый подъем туда, на середине которого поклялась себе больше никогда даже близко не подходить к этой безумно длинной лестнице. — Ага, не споткнулась. — быстро сообразив что к чему, девушка, прищурившись, взглянула на кузена. — Вы тоже будьте осторожны, tío, а то есть тут у нас ещё один беспокойный полуночник. — собрав оставшуюся посуду, она удалилась на кухню. — Эм… Хорошо? — не до конца понимая кому именно это было адресовано, Бруно опустил взгляд на сидящего рядом племянника. Пытаясь отвлечься от внезапно накатившего возбуждения, Камило, вслушивался в диалог родных, при этом чувствуя как затекли ноги, находившиеся в одной позиции. Лицедей расслабил их, опуская закинутую ногу на пол, освобождая заметный стояк. За всеми мыслями парень не заметил, как из руки выскользнула вилка и отлетела куда-то под стол. Но это заметил Бруно. Он привстал, чтобы наклониться под стол и поднять упавший прибор, но не рассчитав, что там внизу места не так уж много, тут же столкнулся лбом с коленями племянника. Посмотрев обо что он так ударился, ясновидец, поднял глаза и упёрся взглядом в сильно выпирающий бугорок между ног парня. Тот заметно дернулся. «Что… Tío Bruno…», — Камило перестал шевелиться. — «Dios, вылезай уже быстрее…», — лицедей боролся с желанием нырнуть под стол. Внезапно он немного отодвинулся на стуле и опустил глаза. Бруно, потерев ушибленный лоб и, не взглянув на племянника, неловко подал упавший прибор, будто бы прося прощения за то, что потревожил, и быстро вернулся на стул. Камило смотрел как щеки его дяди стремительно краснели, как он незаметно пытался спрятаться за подрагивающими ладонями. До лицедея дошло не сразу, несколько минут он смотрел то на Бруно, то на лежащую в руке вилку. Пытаясь отыскать источник такого поведения дяди, Камило снова глянул вниз и тут же все понял. Бруно практически столкнулся лицом с его выпирающей эрекцией. В который раз за утро лицедей захотел утонуть в песке. Оперевшись лбом об руку, согнутую в локте, парень почувствовал себя максимально пристыженным. Но даже так, проклятый стояк не желал опускаться, наоборот, настойчиво пульсировал и требовал внимания. Камило тихо и равно выдохнул, плюнув на стыд. «Раз уже видел, чего продолжать разыгрывать тут спектакль», — лицедей расслабился и пониже спустился на стуле, решив сидеть до того момента, как они с Бруно останутся наедине.