Тебе нужна помощь, tío Bruno

Время завтрака подходило к концу. Все постепенно разошлись кто куда. Камило все ещё сидел за столом, отмахиваясь тем, что в свой выходной хочет побольше пробыть рядом с кухней. Бруно тоже не спешил уходить. Он чувствовал уколы вины за то, что своими странными и необдуманными действиями заставил племянника чувствовать себя неловко. Когда столовая опустела, а звон голосов окончательно стих где-то вдалеке, лицедей решился посмотреть на дядю взглядом «что же ты теперь скажешь». Но Бруно молчал, смотря куда-то вниз. Сейчас Камило хотя бы мог видеть некоторые эмоции ясновидца, освобождённые от обычного занавеса волос. Парень облегчённо выдохнул, не уловив во взгляде и движениях дяди отвращения или пренебрежения. Наоборот, он смотрел так понимающе, будто бы знал, что это произойдет. Знал… «Ну конечно! Он же мог это предвидеть!» — Камило встал из-за стола и, решительно обогнув стул Альмы, вплотную подошёл к Бруно. — Скажите честно, Вы это знали? Было предсказание? Поэтому так спокойны? — лицедей сжал спинку стула. — Н-Нет… Прости… — Бруно по привычке скрестил пальцы, задерживая дыхание, — Я не знал, я обычно не пользуюсь… этим. — уже давно у него язык не поворачивается назвать предвидение «даром». — Простите… Вам неприятно? — Нет… Камило услышал то, на что так надеялся. Его дядя совершенно не злится. Выдохнув как-то слишком тяжело, лицедей наклонился и опустил голову на плечо дяди. Тот едва заметно вздрогнул, но не отстранился. С одной стороны, ясновидец переживал так, что, казалось, сердце выпрыгнет из грудной клетки, но с другой — он не мог противиться этому лучику солнца. Бруно не слепой. Даже после долгих лет, проведенных в стенах, он все ещё прекрасно понимал поведение людей. Особенно такое. Ясновидец слишком хорошо знал этот взгляд, эти неловкие движения, желание быть ближе. Он знал, ведь когда-то давно и сам был безумно влюблен. Но совершенно не это знание становилось причиной бессонных полуночных скитаний по округе. Бруно, день за днём видя Камило, обнимая его по утрам, чувствуя на себе заботливый нежный взгляд, все больше поддавался этому тёплому чувству защищённости. Он понимал, что начинает привязываться к парню, ждать его утреннего приветствия, да и вовсе любой встречи. Давно забытое горячее томное чувство постепенно вновь зарождалось в груди, перекрывая доступ к воздуху. Обычно ясновидец задыхался от кошмаров, а теперь к этому добавилось возбуждение. Непривычное, пугающее, до мурашек приятное. Всю эту гамму противоречивых эмоций Бруно испытывал с самого возвращения, пусть и слабо, но испытывал. Но кроме того, ясновидец по своему печальному опыту знал насколько сильно иногда всё может пойти не по плану. Продолжая чувствовать мерное дыхание рядом со своим ухом, Бруно перевел взгляд со своих рук на едва колышущиеся кудряшки племянника. Хотелось погладить пышные локоны, узнать каковы они на ощупь. Но ясновидец держался, не желая сейчас беспокоить и без того замучавшегося парня. — Наверно, я плохой актер. — пробурчал Камило в плечо дяди, вдыхая его запах, — Вы ведь все поняли, да, tío Bruno? Не молчите. Лицедей встал напротив, оперевшись бедрами о стол. Он сложил руки на груди, исподлобья внимательно всматриваясь в глубину зелёных глаз. — К-Камило, понимаешь… — Бруно было тяжело оправдывать свою небольшую ложь, связанную с маской непонимания, — А если услыш… — Не услышат. Никто. — перебил лицедей. — Ладно… — ясновидец сильнее вжался в стул, — Понимаешь, я не хочу тебя расстраивать… И… Эм, не хочу, чтобы тебе было тяжело… — атмосфера вокруг давила на Бруно сильнее, чем стены когда-то. Голос периодически срывался на кашель. Ему все ещё было некомфортно долго находиться в таких больших открытых пространствах. Камило хотел, конечно, во всем разобраться, но видеть, как из-за него дядя съеживался от дискомфорта, парень не мог. Лицедей обошел Бруно вокруг и, встав сзади, положил руки на дрожащие плечи. — Поднимемся к Вам? Если там будет спокойнее говорить. — С-Спасибо… — мужчина поднялся и поплелся к выходу. Камило шел позади, чтобы снова не потерять из виду этого умеющего бесшумно исчезать мужчину. Дойдя до входа в башню, Бруно открыл дверь и, пропуская вперёд Камило, вошёл следом, плотно захлопнув массивный проход. Поднимаясь по ступеням, ясновидец на одной из них внезапно остановился и обернулся назад. Камило тоже застыл. — Давай здесь… Не хочу заставлять тебя подниматься наверх… — Бруно присел на ступени, похлопав рядом с собой. Камило послушно сел, скрестив ноги, и молча ждал, когда дядя соберётся с мыслями и продолжит разговор. Бруно сгорал изнутри. Страх и стыд смешались в один ядрёный коктейль и теперь постепенно подползали к горлу, раздирая все на своем пути, вызывая лёгкую тошноту. Пытаясь подавить непрошенные подступающие слезы и держать эмоции под контролем, ясновидец вздохнул и продолжил. — Да, я и вправду знаю. Я знаю, что ты относишься ко мне немного… иначе. Прости, что притворялся идиотом… — Tío Bruno, Вы мне очень важны, правда. — Камило неуверенно откашлялся. — Я не хочу из-за своей глупости Вас потерять, едва узнав. Но и дальше скрывать не могу. Tío, мне это не кажется, я действительно люблю Вас. — лицедей чувствовал как горят щеки и кончики ушей. Внезапно он вскочил, чем напугал Бруно и громко продолжил. — И мне плевать, что подумают! На всех плевать! — Камило… — Я хочу быть рядом с Вами, хочу держать за руки, обнимать, хочу быть для Вас спасательным кругом! — Послушай, Камило… — Я смогу! Я сделаю Вас счастливым, вот увидите! Я!.. — Камило! — Бруно неожиданно сам для себя вскрикнул. — Прости, прости… Я не хотел кричать… — Бруно жестом пригласил сесть обратно. Камило вновь опустился рядом. — Понимаешь, я всегда желал своей семье только хорошего, всегда желал, чтобы каждый из вас обрёл счастье. И я не хочу тянуть тебя за собой на дно. Камило, ты молод и красив, уверен, в городе найдется немало девушек, желающих быть с тобой. Поэтому я… Я просто не знаю как поступить… — Бруно уткнулся лицом в колени, тихо вздыхая. — Я солгу, если скажу, что не понимаю твоих действий, но, Dios, это так неправильно, я не должен удерживать тебя рядом… Я ужасный человек… Прости… — Бруно не сдержался и рвано всхлипнул, поспешно вытирая краем пончо мокрые дорожки на щеках. — Прости, прости меня, cariño, я не могу позволить себе вновь причинить боль тем, кого так сильно люблю. Ты можешь ненавидеть эту трусость и слабость, но прошу, пожалуйста, не избегай меня, не оставляй одного, я не смогу с этим справиться, я сойду с ума… — Tío Bruno… — голос Камило дрожал, — Вы говорите мне быть счастливым… Но я не могу этого без Вас… — лицедей приподнялся со ступеней и встал на колени перед дядей, убирая его руки от лица. — Бруно, ты — мое солнце, мое счастье и моя любовь. — Камило завороженно смотрел в переливающиеся нефритом глаза ясновидца. Нежно вытирая следы слез, он придвинулся, касаясь своим лбом лба сидящего напротив мужчины. Тот не прекращал часто дышать, щеки вновь покрыл лёгкий румянец. Бруно зажмурился, чувствуя горячее дыхание племянника. — Tío, посмотри на меня, — Камило сам не заметил, как перешёл на более неформальную речь, — подними глаза, mi sol. Бруно неуверенно взглянул в темные большие глаза. От них веяло безграничной заботой и теплотой. — Tío… Позволь… — лицедей чувствовал вновь нарастающее возбуждение. — Прошу, mi querido… Бруно в глубине души осознавал, что противоречит своим же мыслям и словам, но сил сопротивляться не оставалось. Он боялся, его трясло, но он вожделел продолжения. Сдавшись и послав к черту все свои предрассудки, ясновидец обнял племянника за плечи и коротко кивнул. Камило судорожно выдохнул и наклонился ближе, проводя большим пальцем по нижней губе. «Мягкие…» — на краю сознания пронеслась мысль. Лицедей коснулся носом виска, вдыхая запах дяди. От него пахло сухим песком, пылью старых книг и, казалось, самим временем. Оставив невесомый поцелуй на виске, Камило провел кончиком носа до щеки дяди, целуя лёгкую щетину. Бруно вздрогнул, его накрыло томящей волной удовольствия. Он сильнее сжал плечи Камило. Тот, еле сдерживая себя, разогнул ноги мужчины и залез выше, усаживаясь между его них, легко, но ощутимо надавливая коленом на пах. Ясновидец издал тихий гортанный стон, тут же густо краснея и зажимая рот рукой. Камило казалось, что он мог кончить прямо сейчас. Парень дотронулся до ладони дяди, убирая ее от лица, и положил ее себе на затылок. Бруно тут же сжал густые волосы, вызывая у племянника волну мурашек. — Ты прекрасен, mi sol… — Камило наклонил голову и, опаляя горячим дыханием подрагивающие губы Бруно, прижался к ним горячим поцелуем. Воздух вокруг раскалился, обжигая лёгкие. Камило всем телом прижался к ясновидцу настолько, насколько мог, углубляя поцелуй, лаская языком рот возлюбленного. Бруно несдержанно стонал в поцелуй, от этой близости обоим срывало крышу. — К-Камило… Воз… Воздух… — ясновидец с полустоном отстранился от парня, сдавленно вдыхая кислород. — И… Мы не м-можем… Не можем оставаться н-на лестнице… — Тогда давай поднимемся, — лицедей загнанно дышал, явно желая большего, чем поцелуй. — Нет, погоди… Далеко… Пойдем ко мне… — Ты уверен? А если… — Все в порядке, mi amor, никто не зайдет, у меня есть замок в двери. — Хорошо… Камило поднялся и, утягивая за собой дядю, помог подняться ему, целуя в плечо. Бруно облокотился на стену, чувствуя слабость в ногах. Лицедей поддержал его под локоть и, усмехнувшись, повел обратно к двери.