Тебе нужна помощь, tío Bruno

Дойдя до комнаты, Камило втолкнул дядю внутрь, роняя его на небольшое мягкое кресло. Пока он возился со старым замком, Бруно смог немного сфокусировать взгляд и рассмотреть комнату племянника. Она была небольшой и уютной, преимущественно в желто-оранжевых и коричневых тонах. Но было кое-что, приковавшее к себе внимание мужчины. Среди книжных шкафов, уставленных различными безделушками, возвышался стеллаж из темного дерева. Множество хаотично расставленных полок напоминали муравейник, на каждом участке которого что-то слабо поблескивало. Присмотревшись внимательнее, Бруно понял, что это были зеркала: размером чуть меньше ладони, каждое отличалось своим неповторимым витиеватым узором. Ясновидец сразу понял, что это как-то связано с даром парня и решил, что позже обязательно узнает об этой интересной особенности. Защелкнув замок, Камило намекнул Касите никого и близко не подпускать. Дом сделал вид, что его живой части здесь не было, чтобы не смущать своих обитателей, но просьбу прекрасно понял. Теперь лицедей был спокоен: их никто не потревожит. Он подошёл к креслу и, нависая сверху, поднял лицо Бруно вверх, притягивая к своему. Камило нежно целовал его, изредка прикусывая губы, выбивая тихие стоны. Ему хотелось сделать эти звуки своим персональным будильником, чтобы была мотивация просыпаться пораньше. Отстранившись от зацелованных губ, Камило внезапно подхватил дядю под бедра и поднял вверх. Тот испуганно закашлялся, вцепившись в плечи племянника. — К-Как ты… — договорить ему не дали, вновь прервав требовательным поцелуем. Парень усадил Бруно на край кровати и, не отрываясь от игривых ласк, запрыгнул следом, окончательно укладывая ясновидца на мягкую постель. — Tío Bruno… Пожалуйста… — Камило нависал над мужчиной, одним только взглядом вдавливая того в матрас. Как же хотелось продолжать целовать это бледное красивое лицо, оставлять собственнические метки на шее, на груди, на бедрах, оглаживать каждый участок тела. — Я не могу больше, я хочу тебя… — лицедей срывался на полухрип, утыкаясь носом в плечо Бруно, вдыхая родной запах. — Пожалуйста, позволь. Я сделаю тебе приятно, mi amor, ты только не убегай… Ясновидец тяжело дышал, все больше краснея от каждого слова племянника. Бежать никуда не хотелось. Мужчина понимал, что Камило давно не маленький мальчик, для которого весь мир в новинку, однако не думал, что он может быть таким несдержанным. Тот вновь сел между ног Бруно, тем самым не давая ему сдвинуть колени окончательно. Наклонившись к уху ясновидца, парень провел мокрую дорожку от мочки до кончика, вытягивая из дяди глухой стон. Свободной рукой он начал постепенно расстёгивать пуговицы темно-фиолетовой рубашки, тут же прикасаясь к постепенно открывавшимся участкам кожи. Бруно позволил снять с себя пончо только после настойчивых уговоров, но вот рубашку он все же отстоял. Камило не стал давить хотя бы потому, что вид его дяди, лежащего на его кровати в небрежно расстёгнутой рубашке возбуждал ещё сильнее. Лицедей наклонился к лицу Бруно, коротко целуя в нос, и начал спускаться ниже, проводя дорожку мокрых касаний по шее. Ясновидец ухватился за край кровати, сильно сжимая деревянный корпус. Заметив это Камило усмехнулся сквозь поцелуи и переместил руки дяди себе на голову. Бруно начал ритмично гладить мягкие волосы племянника, пропуская между пальцев непослушные кудри, в такт обжигающим ласкам. Ясновидец запрокинул голову, подставляя всего себя удовольствию. Воспользовавшись этим, лицедей прикусил тонкую кожу шеи, втягивая воздух вместе с поцелуем, оставляя багровую метку, тут же обводя ее горячим языком. Бруно от неожиданности сдавленно вдохнул сквозь зубы, сжимая волосы племянника, но тут же ослабляя хватку, почти убирая руку, будто бы извиняясь. Но Камило лишь с энтузиазмом ставил свои засосы везде, где только видел место. Между делом парень огладил ключицы ясновидца, слегка прикусывая, наблюдая за реакцией дяди. И, надо сказать, зрелище было восхитительное: Бруно выгнулся всем телом, простонав громче, чем ранее, поджимая от вновь нахлынувшего удовольствия пальцы на ногах. Он инстинктивно подался вперёд, толкнувшись бедрами в пах Камило. Тот хитро улыбался, продолжая гладить дрожащего от возбуждения возлюбленного. Только что парень нашел одно из чувствительных мест. Лицедей одним движением скинул с себя пончо и рубашку, снова бросая их куда-то на пол. Эрекция неприятно давила, но сейчас он готов был не замечать ничего вокруг, кроме своего дяди. Опустив взгляд вниз, Камило увидел выпирающий из-под брюк стояк ясновидца. Ткань намокла от просочившегося предэякулята. Лицедей положил разгоряченную ладонь между ног Бруно, проводя вдоль эрекции, возвращаясь к его лицу за новым поцелуем. Мужчина чувствовал, что близок к разрядке. Он плавился под умелыми ласками, растворяясь в нежности и жаркой любви. Бруно отцепился от кровати и наощупь добрался до ног Камило. Собрав все остатки решительности, мужчина оттянул резинку штанов и запустил руку внутрь, сжимая возбуждённую плоть через тонкую ткань белья. Лицедей удивлённо выдохнул, явно не ожидая таких смелых действий от его милого стеснительного дяди. Тот продолжал водить дрожащей ладонью по органу, чувствуя дикую пульсацию. Остановившись внизу живота, он нерешительно потянул последнюю отделяющую от плоти ткань, но, замешкавшись, отстранился, подумав, что не смеет заходить ещё дальше без разрешения. Однако Камило и не думал останавливаться. Он перехватил руку Бруно и настойчиво проскользнул под белье, при этом ловко приспуская его вместе со штанами. Бруно ахнул от неожиданности и неловкости, но все же не убрал руку. Обхватывая пульсирующий орган у самого основания, ясновидец легко сжал кольцо из пальцев, выбивая из Камило жаркие хриплые стоны. Бруно проводил от основания к головке, то крепко сжимая, то едва ощутимо поглаживая. От подобного контраста Камило стонал и выгибался, хватая ясновидца за искусанные плечи. Парень приподнялся, толкаясь бедрами в руку, и при этом терся промежностью об стояк дяди. — Dios, tío… Я сейчас… Мierda… — Камило пытался связать пару слов, но собственные стоны и тяжёлое сбивчивое дыхание не давали ясно мыслить. Бруно понял, что парень близок к разрядке, поэтому немного ускорился, поднимаясь и прижимаясь к его груди. Камило обвил руками голову дяди, зарывшись в черные с проседью волосы, и набирал темп вместе с его рукой. Бруно думал лишь о том, как быстро бьётся сердце племянника, как его руки блуждают по голове, и как сильно пылает его возбуждение, сводящее с ума обоих. Сдерживаться больше не было сил, поэтому мужчина, втянув воздух, почувствовал, как ткань белья и штанов становится липкой и влажной. Камило излился следом, пачкая белесой жидкостью руку и живот ясновидца. — А говорил, что не молод. — лицедей обессиленно упал на кровать, утягивая за собой дядю. Парень с тяжёлым дыханием смотрел в светящиеся глаза, постепенно возвращающиеся в норму. Бруно повернулся к племяннику и, улыбаясь, поцеловал в макушку. Камило готов был поклясться, что пойдет на любые авантюры, лишь бы их страстная близость всегда заканчивалась так.