Тебе нужна помощь, tío Bruno

Переведя дыхание, Бруно потёр глаза и, погладив по голове задремавшего Камило, поднялся, садясь на край кровати, опуская ноги. Ища уставшим взглядом что-нибудь подходящее для смахивания оставшейся спермы, ясновидец вспомнил, что в его пончо должен быть платок, но, вставая, чтобы поднять накидку, мужчина тут же повалился обратно: после столь яркого оргазма ноги совсем ослабли. Оперевшись о подоконник и заодно открывая окно, впуская в комнату свежий воздух, Бруно присел на пол, поднимая сброшенную одежду. Аккуратно сложив вещи племянника, ясновидец поднял валявшееся под кроватью зелёное пончо и, держась за все попадающиеся на пути поверхности, пошел в сторону ванной. Прикрыв дверь, Бруно выкрутил ручку изогнутого высокого крана, включая напор теплой воды. Пошарив по небольшим внутренним карманам накидки, мужчина нашел небольшой потрепаный платок с вышитыми в уголке инициалами «Б.М.» Подставив ткань под струящуюся воду и, сминая ее в руках, Бруно провел по испачканному животу. Оттерев себя от остатков семени, ясновидец кинул платок в стоящую рядом корзинку с мусором. Подняв глаза в висящее над раковиной зеркало, мужчина глянул в отражение: россыпь красно-бордовых отметин покрывала шею и грудь, покрасневшие от поцелуев губы немного припухли, глаза все ещё слабо поблескивали зелёным. Бруно давно уже не видел себя таким потрепаным в хорошем смысле слова. Но странный неприятный осадок разъедал изнутри, не давая расслабиться. Ясновидец смотрел в отражение, прокручивая в голове недавние события, и видел то, чего не должно было произойти. Мужчина наклонил голову, тяжело вздыхая, опираясь руками об раковину. Несколько маленьких капель сорвались с его глаз, смешиваясь с водой. «Что я натворил…» — Бруно набрал в руки воды и плеснул себе на лицо, чтобы окончательно прийти в себя. Камило мирно лежал в кровати, но, перевернувшись на бок и не нащупав рядом дядю, поднял голову с подушки и озадаченно осмотрелся. Улавливая краем уха шум воды, лицедей нехотя вылез из теплой постели, на которой теперь остался запах Бруно, и направился на звук. Подойдя к двери ванной, Камило тихо постучал, чтобы лишний раз не пугать дядю. Ничего не произошло. Решив, что тот не услышал, парень ещё раз постучал, уже достаточно громко, но в ответ снова тишина. Забеспокоившись, Камило надавил на ручку двери, резко открывая ее. Бруно подпрыгнул на месте, отходя на несколько шагов назад. — Ой, прости, напугал? — Камило закрыл дверь, заходя внутрь. Он уставился на ясновица и, осмотрев результат своей работы, довольно улыбнулся. Бруно, заметив это, отвернулся, прикрываясь рубашкой. Повисла неловкая пауза, оба смотрели куда угодно, но не в сторону друг друга. Тишину нарушил звонкий бой часов, оповещающий о полудне, а значит, скоро время обеда. Бруно вздрогнул, испуганно глядя в зеркало. Ему выходить к родственникам, а он в таком виде. Камило, заметив небольшую панику дяди, подошёл ближе и, глядя в пол, положил руку ему на плечо. — Tío, снимай штаны, я поищу в шкафу примерно похожие для тебя. — парень старался держать ситуацию под контролем и говорить с твердой уверенностью, но щеки предательски краснели, стоило только вспомнить чем они занимались несколько часов назад. — Думаю, размер у нас одинаковый. — Камило поспешно вышел из ванны и начал перебирать полки с одеждой. Бруно смутился от такой формулировки, но все же утвердительно кивнул, видимо, сам себе. Прежде чем разбираться с завязками штанов, ясновидец застегнул рубашку и накинул сверху свое пончо, протягивающееся до самых колен. Стянув штаны и откидывая их в сторону, где уже лежала готовящаяся к стирке одежда, Бруно чувствовал себя неуютно. Он отчаянно держался за края зелёной накидки, видимо, желая полностью скрыться в ней. — Штаны я нашел, но вот с бельем будет проблема, ведь… а… — Камило, входя обратно, в который раз за день потерял способность говорить. Вид дяди, стыдливо прикрывающегося пончо, вызывал мощный поток фантазии. Парень застыл рядом с дверью, держа в руках черные домашние штаны. — Прости меня… — внезапно пробормотал ясновидец. — Чего? — Камило вопросительно поднял бровь. — А, да не беспокойся, мне не сложно постирать и твою одежду. — лицедей пожал плечами. — Нет, я не об этом. — Бруно сильнее сжал края своего пончо. — Прости за… то, что было. — Ты… Ты же не серьезно, да? — голос Камило дрогнул, во взгляде промелькнула слабая тревога. — Бруно, скажи, что ты не имел в виду то, о чем я подумал, пожалуйста, скажи это. — Нет… Я действительно прошу прощения. Все не должно было зайти так далеко, мне не следовало… Прости… Прошу, если можешь, забудь эту… Ошибку… — каждое слово произносить было больнее, чем предыдущее, но Бруно готов был ещё раз похоронить свои чувства, чтобы дорогой ему человек не пострадал. — Ошибка, значит. — Камило чувствовал как внутри закипает злость вперемешку с обидой. — Мои слова для тебя были пустым звуком? Пожалел глупого влюбленного мальчишку? Услышь себя, Бруно, говоришь, что все это ошибка после того, как дал мне надежду?! Зачем?! — парень сам не заметил, как сорвался на крик. Он чувствовал себя будто бы преданным. — Н-Нет, cariño, послушай… — Не называй меня так. — Камило развернулся, отходя к двери. — Одевайся. — не глядя на ясновидца, он швырнул через плечо штаны и вышел, захлопывая дверь. Бруно остался наедине со своими мыслями. Словами не передать, как ему было обидно и горько от этого разговора. «Ничего… Так будет правильно…» — убеждал себя мужчина, надевая штаны. Закрыв кран, он вышел из комнаты. Семейство Мадригаль вновь собралось за столом, активно обсуждая свои планы на вторую половину дня. Бруно присоединился самым последним, натянуто улыбаясь своей семье. Камило не взглянул на него, сконцентрировав все внимание на своей тарелке. Отчасти он чувствовал вину за то, что так сорвался, но с другой — в нем горела решимость узнать причину такого внезапного отрицания дяди. «Не понимаю, должен быть повод. Он просил не оставлять одного, не отталкивал, так что же случилось…» Камило задумался так глубоко, что не услышал как его звала Альма. Только когда Антонио начал дергать его за рукав рубашки, парень встрепенулся, подняв взгляд на бабушку. — Камило, о чем ты так сильно задумался? — Альма отложила вилку, пытаясь понять непередаваемые эмоции на лице внука. — Нет, ничего такого. — лицедей изобразил что-то вроде улыбки. — Я просто думал прогуляться по городу после обеда. — Хорошо. — Альма перевела взгляд с внука на сына. — Покажешь город и Бруно? Ясновидец негромко закашлялся, прикрывая руками рот. Он поднял глаза на мать, не понимая к чему она это предложила. Все сидящие за столом переглянулись. Пусть Бруно теперь изредка сидел за столом с ними, он все равно тяжело шел на контакт. А тут сразу в город, да ещё и днём, когда все улицы заполнены людьми. — Ладно. — без особого энтузиазма отозвался Камило, зная, что спорить с бабушкой бесполезно. Поймав на себе растерянный взгляд ясновидца, он захотел тотчас же сбежать куда-нибудь подальше. Ему стало до ужаса стыдно за свои недавние крики. «На что ты рассчитывал, идиот», — Камило мысленно корил себя за несдержанность, — «Это же Бруно, нельзя было так.» Закончив трапезу, все встали из-за стола, направляясь кто куда. Камило думал о том, как же ему начать разговор с дядей. Пока парень проводил мозговой штурм, Бруно незаметно ускользнул на кухню, пытаясь скрыться от племянника. Однако план провалился, проходящая рядом Долорес шепнула Камило о том, что дядя прячется за стеной. — Снова убегаешь? — прозвучало немного не так, как хотел парень. — Прости… — Бруно виновато взглянул на него, сам не зная зачем. — Это ты прости. — Камило осторожно коснулся руки дяди. — Я наговорил лишнего. — Мы оба друг друга не поняли. — ясновидец попытался изобразить подобие улыбки, но по глазам племянника понял, что вышло не очень. — Идём? — парень приоткрыл дверь, ведущую из кухни наружу. — А это обязательно? Сейчас день и… У тебя, может дел много или… Что-то вроде того… — Бруно нерешительно топтался около входа, будто боясь, что выйдя на улицу он сразу же будет осуждён всем и всеми. С каждым словом его оправдания становились все менее осмысленны, он говорил сам, чтобы не начал племянник. Ясновидец боялся услышать хоть что-либо. — Я понимаю, что тебе не хочется, поэтому попытаюсь выбрать наиболее безлюдные переулки. — Камило прервал затянувшийся монолог дяди и выступил за порог, протягивая ему руку. — Доверишься? Мужчина бегал взглядом по сторонам, смотря то на протянутую руку, то на улицу. Задержавшись на лице племянника, которое сейчас выражало только спокойствие и уверенность, Бруно все же нерешительно ухватился за руку и коротко кивнул. Камило облегчённо выдохнул, выходя за пределы дома, крепко держа ясновидца под руку. — На самом деле, я хотел показать тебе одно красивое место, — парень, закрывая ворота, вглядывался в оживленные улицы, ища наиболее тихие проходы, — но, думаю, вечером там будет ещё лучше. — Что за место? — с интересом повернул голову Бруно. — Ну… Давай, это будет сюрприз? Как небольшой подарок за прогулку. Ясновидец согласно кивнул, шагая следом, немного щурясь от яркого летнего солнца. — Пусть эти улицы не такие живописные, как в центре города, в них тоже есть свое очарование. — Камило попытался заполнить образовавшееся молчание. — Да, мне тут всегда нравилось. Тихо так. — внезапно отозвался Бруно. — Всегда? Ты уже был тут? — настала очередь лицедея удивляться. — В юности мы с твоей мамой и тетушкой часто сбегали этими дорогами на ночные ярмарки. Вот, смотри. — мужчина подошёл к одной из каменных стен и с лёгкостью вытащил один из кирпичей. — Здесь мы хранили разные маленькие безделушки, чтобы после днём незаметно забрать. — Получается, это от тебя мне передался дух бунтарства? — усмехнулся лицедей, подходя ближе. — Характером ты очень похож на отца. Где Феликс — там веселье, так было и раньше. — Бруно втолкнул кирпич обратно, отряхивая руки от пыли. — А ты? — Что «я»? — Ну, есть во мне что-нибудь от твоего характера? — Благодари генетику, что такого нет. — мужчина тихо усмехнулся, но поймав на себе немного обиженный взгляд, вдохнул и с улыбкой ещё раз взглянул на потрескавшийся кирпич. — Хотя, возможно, от меня ты перенял любовь к некоторым предметам гардероба. — Бруно обеими руками указал на их сочетание рубашки и пончо. — О, действительно. — Камило глянул сначала на себя, потом на дядю, зацепляясь взглядом за небольшое покраснение на шее. Откладываемый до сего момента разговор напомнил о себе. — Я не очень мешаю твоим планам на сегодня? — Бруно замедлил шаг, видя впереди выход в людное место. — А? А, нет, нет, что ты. — парень затормозил следом, оборачиваясь. — Мне нравится гулять с тобой. — Спасибо, cari… Ой, извини… — ясновидец остановил себя на полуслове, вспоминая утренний разговор. — Все в порядке. — Камило подошёл ближе, потирая шею. — Утром я правда сказал много лишнего. Я хотел поговорить об этом сегодня же, но не решался подойти. Но раз уж сейчас выдался такой момент, скажу: мне правда жаль, Бруно. Я не считаю, что ты делал все из жалости. Понимаю, сказанного уже не изменить, но хочу, чтобы ты знал, я люблю тебя, и вижу, что тебе это не безразлично. И я готов быть с тобой не только в подобные солнечные дни. — Камило взял ладони ясновидца в свои, нежно целуя тыльную сторону. Подняв взгляд, парень заметил зелёную искру, пробегающую в больших раскрытых глазах. Бруно, уложив в голове все сказанное, выпутался из хватки парня и, делая шаг навстречу ему, крепко обнял, утыкаясь в плечо. Камило тут же подхватил мужчину, прижимая к себе. — Прости… — шептал Бруно, крепче обхватывая руками племянника. — Все, что я сказал… На самом деле я хотел защитить тебя от меня, но был не прав. Это я ошибся, а не ты. — Больше тебе не нужно бояться себя. — Камило поднял лицо ясновидца и, наклонив к себе, оставил лёгкий поцелуй в середине лба. — Ты дома, Бруно. Мы все готовы помочь, только попроси. — Спасибо тебе, cariño. — мужчина вытер собирающиеся в уголках глаз небольшие капли и первый раз за долгое время по-настоящему искренне улыбнулся. — Уже темнеет, пойдем, покажу тебе свое любимое место в городе. — Камило вновь взял Бруно под руку и повел в сторону реки. — О, неужели у кухни в Касите появился достойный конкурент? — оба синхронно рассмеялись. Проходя череду домов, они наконец сошли с вымощенной камнем дороги, ступая на едва заметную тропку, ведущую вглубь небольшой рощи. Хоть до города было рукой подать, атмосфера здесь была спокойной. Шум воды и стрекотание ночных насекомых изредка перебивал шелест травы, колыхавшейся от ветра. Подойдя к берегу, Бруно глубоко вдохнул свежий природный воздух, до которого не долетали ароматы специй с оживленных улиц. — Нравится? — Камило дотянулся до сложенного на одном из деревьев покрывала, расстилая его недалеко от берега. — Здесь чудесно. — восхищённо сказал Бруно. Вода подхватила эхо его голоса, унося куда-то вдаль. — Иди ко мне, садись. Ясновидец развернулся, подходя к племяннику, который уже устроился на мягкой ткани. Опускаясь рядом, он поднял голову вверх, разглядывая переплетённые ветви деревьев. — Отсюда не очень хорошо видно закат, но зато можно любоваться луной. — Камило завел руки за спину, опираясь на них и тоже вскидывая взгляд к небу. — Ты часто тут бываешь? — спросил Бруно, не отрываясь от рассматривания пейзажа. — Сейчас лишь изредка. Но года два-три назад я мог целыми днями сидеть под этими листьями, отстраняясь от городской суеты. Здесь я впервые поцеловал девушку. — лицедей охнул, поняв, что сболтнул то, чего не планировал. — Ты не подумай, это не какое-то место для свиданий, сам не знаю зачем сказал. Забудь, пожалуйста. — Камило уронил лицо в ладони, пытаясь прогнать внезапно подступившее смущение. Бруно улыбнулся, не говоря ни слова. В потемневшем небе уже виднелась луна. Едва заметная за слоем облаков, но весьма большая. Полнолуние. В тишине, нарушаемой лишь звуками природы, Бруно сам не заметил как начал напевать мелодию. «Tonto el que no entienda cuenta una leyenda que una hembra gitana conjuró a la luna hasta el amanecer. Llorando pedía al llegar el día desposar un calé. «Tendrás a tu hombre piel morena, » desde el cielo habló la luna llena. «Pero a cambio quiero el hijo primero que le engendres a él.» Que quien su hijo inmola para no estar sola poco le iba a querer.» — Ты поешь? — Камило поднял удивлённые глаза. — Что это за музыка? Не слышал такой. — Ох, я и не заметил, что начал. — Бруно откашлялся, неловко заправляя волосы назад. — Это колыбельная, которую я не слышал уже много лет. — Пожалуйста, продолжай. Спой ещё. — Хорошо. Выпрямившись, мужчина вновь взглянул вверх и продолжил тихим баритоном. «De padre canela nació un niño blanco como el lomo de un armiño con los ojos grises en vez de aceituna; niño albino de luna. «¡Maldita su estampa! este hijo es de un payo y yo no me lo callo.» Luna quieres ser madre y no encuentras querer que te haga mujer. Dime luna de plata, ¿qué pretendes hacer con un niño de piel? Hijo de la Luna.» Его мягкий глубокий голос обволакивал все вокруг себя. Камило, затаив дыхание, вслушивался в каждое слово, в каждый звук, произносимые ясновидцем. Это было так не похоже на все те песни, которые поют в городе. Простая, но завораживающая мелодия пробирала до мурашек, оставляя после себя шлейф изящных созвучий. «Luna quieres ser madre y no encuentras querer que te haga mujer. Dime luna de plata, ¿qué pretendes hacer con un niño de piel? Hijo de la Luna.» — Какая грустная песня. — прошептал Камило, кладя голову на плечо Бруно. — Да, грустная. — отозвался тот. — В детстве я часто слышал ее от одной старушки, которая жила на окраине. Я прибегал к ней после каждого неудачного видения, и она пела мне эту колыбельную. Вот и запомнилась мелодия. — У тебя очень красивый голос, Бруно, ты знал? — Камило коснулся руки ясновидца, переплетая их пальцы. — Такой отличающийся от наших. Хочется слушать его бесконечно. — Я обязательно спою тебе ещё раз. — Бруно сильнее сжал ладонь парня, проводя пальцем вдоль. — А сейчас пора возвращаться. Совсем темно. По дороге обратно оба молчали. Но сейчас тишина была не давящей, а наоборот, умиротворённой и расслабляющей. Зайдя в дом, Бруно почувствовал как постепенно подкрадывается сон. Попросив объяснить все Альме, он обнял племянника и направился к себе в башню. В эту ночь он будет спать спокойно.