Тебе нужна помощь, tío Bruno

В Энканто близилась осень. Последние жаркие дни августа подходили к концу, уступая место прохладному ветру и тяжёлым пышным тучам. Следующие несколько недель прошли для рода Мадригаль спокойно. Все постепенно привыкали к Бруно, а он — к нормальной жизни. Порой плохие мысли все же накатывали, вынуждая его снова запираться в башне, но на этот случай рядом всегда был Камило, готовый предложить руку помощи. И Бруно снова возвращался в приподнятое настроение. Он спускался на семейные трапезы, более свободно общался с родственниками и даже несколько раз выходил в город, пусть и недалеко от дома. Однако сегодня с самого утра ясновидец был таким же мрачным, как погода. Когда Камило вновь пришел к двери мужчины, чтобы встретить его тёплыми объятьями, Бруно лишь слабо улыбнулся, неуверенно похлопав племянника по плечу, и поплелся на завтрак. Лицедей ошарашенно смотрел вслед удаляющейся фигуре и, опомнившись, побежал за ним. Войдя в столовую, Камило в миг почувствовал слегка напряжённую атмосферу, витающую вокруг взрослых. Точнее, вокруг Альмы и Джульетты. Во взглядах женщин читалась грусть. Присев за стол, лицедей наблюдал за всеми присутствующими, старательно выискивая глазами дядю. Заметив мелькающую зелёную накидку, Камило хотел было сорваться с места и выяснить, что происходит, но внезапно был остановлен мягкой рукой Джульетты. Женщина поставила на стол поднос с выпечкой и, взглянув на ничего не понимающего племянника, коротко покачала головой из стороны в сторону. Лицедей нахмурился, но решил не упрямиться и остаться на месте. Когда семейство приступило к трапезе, Камило не сводил глаз с дяди, прожигая внимательным темно-карим взглядом. Тот делал вид, что не замечает этого, чем ещё сильнее напрягал парня. «Что-то явно случилось.» — он яростно воткнул вилку в блюдо. Бруно ковырялся в тарелке без особого энтузиазма, иногда тяжело вздыхая. Отодвинув от себя еду, он тихо встал из-за стола и, сославшись на плохое самочувствие, вышел из столовой. Альма проводила его печальным взглядом и вернулась к обсуждению предстоящего дня. Камило не нравилась вся эта ситуация. Он твердо решил во что бы то ни стало узнать все подробности. Для этого плана ему нужна была Долорес, которую парень тут же начал уговаривать на авантюру. Когда все стали расходиться, Альма направилась туда, куда ранее ускользнул Бруно. Камило с сестрой крались следом. Завернув за один из многочисленных углов дома, пожилая женщина открыла дверь и вышла в сад. Бруно сидел на лавке, в привычной для себя манере поджав ноги. Глава семьи приблизилась к мужчине и присела рядом, обнимая за плечи. Камило и Долорес притаились под окном, сев на пол. Девушка навострила уши. — Мi hijo, как ты? — Альма потрепала ясновидца по голове. — Девятнадцать лет минуло, родной. Пора тебе отпустить его. Не повторяй моих ошибок. Тот день стал для всех нас трагедией. — Мamá… — Бруно положил голову на плечо женщины, — Можно ли глядя в будущее забыть прошлое?.. — ясновидец покрепче обнял колени. В это время Камило нервно теребил пончо. — Ну, что там? О чем говорят? Слышно? — нетерпеливо шептал парень. — Тише ты, — шикнула Долорес, — говорят про какую-то трагедию в «тот день», который был девятнадцать лет назад, и «его». А ещё дядюшка хочет забыть прошлое. Возможно, в «тот день» случилось что-то очень плохое. «Что такого должно было случиться, чтобы дядя даже спустя столько же лет, сколько мне сейчас, был в таком состоянии…» — думал Камило. — Брунито, если тебе нужно побыть одному… — тихий голос женщины снова донёсся до ушей Долорес. — Нет! Нет… Не хочу… — Хорошо, тише, — Альма погладила сына по плечу, — я останусь с тобой, как и всегда. — Я так виноват, mamá, я так сильно виноват. Никогда не прощу себя за то, что натворил… — Не говори так, Брунито, ты ни в чем не виноват, — она чмокнула сына в макушку, — не смей на себя наговаривать. — Дядюшка в чем-то винит себя, — грустно шепнула Долорес, — он не может себя простить. — Да что вообще произошло в «тот день»… — пробормотал Камило. — Ой, братишка, они идут. — Долорес торопливо подобрала юбки и, хватая лицедея за руку, побежала к выходу. Забежав в общую комнату и, усевшись на мягкие диваны с видом «мы ничего не знаем», Мадригали незаметно наблюдали за выходящими Альмой и Бруно. — Что бы ты ни задумал, помни: не перегибай палку. — Долорес заметила выражение лица Камило, которое очень хорошо знала. — Конечно, не беспокойся об этом. Время двигалось к вечеру. За весь день лицедей не смог подловить Бруно. Надо признать, он искусно прятался. Лишь после ужина Камило заметил стремительно удаляющуюся небольшую фигуру. Лицедей моментально бросил книгу, которую ранее читал только для вида, и выбежал из дома. Обращаясь то одним, то другим, он следовал за дядей, держа расстояние. Дома все мелькали мимо, прохожие постепенно оставались позади, а Бруно все ещё шел. В душе Камило зарождалось беспокойство, но, игнорируя все сторонние мысли, он доверительно следовал за ясновидцем. Город постепенно отходил на второй план, открывая перед глазами лес. Камило, вернув свой облик, остановился. Он предполагал, куда направился дядя, и от этого становилось больно в груди. Спрятавшись за деревом, парень наблюдал. Выйдя на небольшую полянку, Бруно присел на колени, наклоняясь к земле. Сорвав несколько небольших белых цветков гибискуса, ясновидец перевязал их стебли жёлтой ленточкой. Поднявшись и отряхнув штаны, он побрел дальше. Теперь Камило был уверен куда тот идёт. Дойдя до небольшого черного заборчика, мужчина положил руку на прутья калитки, сжимая ее. Несколько минут он стоял, не решаясь войти. Наконец, глубоко вздохнув, Бруно открыл скрипящие воротца, ступая на темную заросшую сорняками тропинку. Проходя мимо белых мраморных надгробных плит, он шагал в самую глубь. Камило бесшумно следовал за ним, вспоминая, кто же из семьи похоронен настолько далеко. Но дядя уверенно шел дальше. Дойдя до самого конца кладбища, Бруно, отодвинув несколько упавших веток, присел перед небольшой каменной плитой. Потрескавшийся серый камень с гравировкой, сделанной явно не профессионалом, выглядел унылым и холодным. Бруно сел, скрестив ноги. Поежившись от ветра, ясновидец убрал засохшие цветы. Положив букетик новых, он сложил руки. Мужчина бормотал себе под нос слова молитвы. С каждым произнесенным словом слезы все больше скапливались в глазах, обжигающе горячими каплями падая на руки. Камило, глядя на скорбь дяди, решил не беспокоить его. Собираясь уже уходить, лицедей споткнулся об выступающий камень, падая рядом с забором. — Мierda… — сквозь зубы выругался парень. — К-Камило… Что ты… — Бруно испуганно уставился на племянника, поспешно вытирая слезы. — А… Я… Прости… — Камило перелез через забор и подошёл к дяде, — Я проследил за тобой, прости. Но ты весь день ускользал от всех, даже утром не обнял, я подумал, что-то точно случилось, о чем ты не хотел рассказывать. Поэтому я попросил Долорес послушать твой разговор с бабушкой. И за это прости, пожалуйста… — кажется, Камило первый раз кому-то выкладывал все как на духу. Бруно слушал рассказ племянника, сжимая в руках края пончо. Конечно, не хотелось ему так напрягать парня, за что он чувствовал небольшой укол вины. — Tío, если тебе станет легче, можешь рассказать, я выслушаю. — Камило нерешительно подошёл к ясновидцу, кладя руку тому на плечо. — Не надо, cariño, я не хочу портить настроение и тебе. — мужчина устало потёр глаза. — Бруно, мне нравится, что ты так за меня волнуешься и желаешь показывать только самое лучшее в жизни, но я готов разделить с тобой всю боль и грусть, которые есть, ведь любить — значит поддерживать в любых ситуациях, а я… я люблю тебя… И вижу, что сейчас тебе необходима поддержка. Ясновидец слушал Камило с замиранием сердца. — Х-Хорошо… — мужчина заправил волосы за уши, откинув назад, — Пожалуйста, сядь рядом… Лицедей тут же опустился на землю рядом, широко раскидывая руки. Сжав Бруно в объятьях, парень положил ладонь на голову дяди, размеренно гладя по волосам. — Это… Это очень давняя история, я тогда был совсем юным, даже младше, чем ты сейчас… — ясновидец начал рассказ. — Hola, принцесса! — высокий красивый парень стоял под окном огромного дома, размахивая рукой. — Выходи, домовёнок, в такую погоду грех в стенах сидеть! — Не кричи так, — из окна дома показалась голова в зелёном капюшоне, — я сейчас спущусь. — Давай-давай, я тебя жду! Твой храбрый рыцарь пришел, принцесса, можешь спускаться с башни! — ещё громче прокричал тот. Стянув капюшон, подросток засмеялся. Быстро сбегая по ступеням, парень залез на подоконник, а потом, одним рывком спрыгнул на карниз, поддерживаемый Каситой. — Прыгай сразу ко мне, я поймаю! — широко улыбающийся гость вскинул руки вверх. — Ха-ха, хорошо, уронишь — заставлю стирать одежду! Парень в зелёном пончо доверчиво прыгнул с карниза, оказываясь в сильных теплых объятьях. — Бруно, поражает как ты доверяешь мне. — ставя на землю подростка, усмехнулся парень. — А от чего же тебе не доверять? — смеялся в ответ юный ясновидец. — Ты же великий Эрнандо, который ничего не боится! — подросток весело спародировал стоящего рядом. — Пойдем, принцесса, — парень обнял его за плечи и потащил вглубь города. Они шли, весело обсуждая последние новости. Гуляя по городу парни общались с жителями, танцевали с уличными музыкантами, даже успели помочь пожилой паре, за что получили по вкусному ягодному пирожку. Возвращаясь вечером домой, подростки взобрались на крышу Каситы, наблюдая красно-оранжевый закат. — Скажи, Эрнандо, — Бруно дожевал пирожок и теперь сидел, поджав колени, смотря вдаль, — тебе никогда не было интересно, что за нашими огромными горами? — Страшный чужой мир? Разве не так говорит твоя мама? — парень отклонился назад, опираясь руками об крышу. — Но все же, разве не странно, что мы живём буквально в кольце гор? — Ого, принцесса, неужели ты хочешь посмотреть новый мир? — Эрнандо, — Бруно засмеялся, пихая в бок парня, — когда ты прекратишь меня так называть? Раз уж имя не угодило, то хоть по фамилии зови. — Никогда! — радостно и уверенно крикнул тот, уклоняясь от лёгких тычков. — Я плохо запоминаю имена, а ты тут про фамилию. Она у тебя хоть и красивая, но сложная. — Тогда я готов разделить ее с тобой, чтобы точно запомнилась. — рассмеялся Бруно. Эрнандо, усмехнувшись вслед, поднялся к ясновидцу и, прижимая его к себе, втянул в долгий поцелуй. — Эй, принцесса, а ты точно уверен? Такой домосед и вдруг — искать приключения? Пирожки твоей сестры не только лечат, но ещё и храбрости придают? — пробираясь сквозь ночной город удивлялся подросток, сжимая ладонь ясновидца. — Не издевайся, Эрнандо, мне правда интересно. К тому же, со мной ты — можно не бояться. — Бруно подошёл к основанию горы, заговорщицки улыбнувшись. — Ха-ха, ну конечно, я — Эрнандо, и я ничего не боюсь! — парень вскинул руки вверх, принимая героическую позу. — Пойдем, принцесса, только ненадолго. Меня-то в городе не хватятся, а тебя с огнем искать будут. Парни проскользнули в пещеру, ведущую в неизвестность. — Бруно, беги! Убирайся отсюда сейчас же! — Эрнандо, подхватывая под руки ясновидца, выталкивал его из таверны, выбегая сам. — Беги! — Нет, нет! Как же ты! Стой! — подросток, перескакивая через сломанные кружки и разбитые бочки, пытался ухватить парня за руки, чтобы удержать. — Не дать им уйти! Поймать этих ублюдков! — из таверны слышались ругань и крики, кто-то хлестал кнутом, создавая ещё больше суматохи. — Бежим обратно! К горам! — Эрнандо с лёгкостью перерезал небольшим ножом уздечки лошади, запрашивая на нее и помогая влезть Бруно. — Пошла! — Нет, нет, Эрнандо! Очнись, Эрнандо! Пожалуйста, прошу тебя, открой глаза! — кричал Бруно, сам еле державшийся в сознании. Глубокие раны от хлыста болели, раздражаемые крупными каплями дождя, тело практически не двигалось из-за россыпи побоев. Ясновидец держал на коленях голову корчащегося в агонии друга. Как бы Бруно не зажимал рану в груди парня, кровь хлестала фонтаном, пропитывая собой рубашку и светлое пончо. — П-Прин… кха… принцесса… — Эрнандо прерывисто дышал, сплевывая кровь, чувствуя как кислород перестает поступать в легкие, — Беги… Домой… — Ни за что! Эрнандо! Я не пойду без тебя, слышишь! — голос срывался в безудержных рыданиях. — Оставь… — новый приступ боли, сопровождаемый бесконечным кровотечением, согнул парня пополам, — Я не дойду… Останусь… — Не останешься! Мi amor, прошу… — Бруно склонился над лицом парня, всхлипывая. — Кха-кха… Эй… — он из последних сил сжал руку ясновидца, — Я же… Эрнандо… И я ничего не боюсь… — приступ кровавого кашля брызнул на лицо ясновидца. — Я люблю… тебя… Бруно Мадригаль… — с застывшими на безжизненных губах словами парень закрыл глаза, выдыхая последний раз. Бруно рыдал в объятиях Камило, содрогаясь от сердечной боли и пронзающего холода ветра. Лицедей сжимал его, отдавая все имеющееся тепло, чувствуя как к горлу подступает тошнота. Открывшаяся правда «того дня» оказалась куда больнее, чем парень мог себе представить. — Б-Бруно… Ты… Столько времени… — Камило из последних сил сдерживал слезы, — Столько времени держал это в себе… — Mi querido, спасибо… — Что?.. — Спасибо, что всегда рядом. — Бруно поднял на парня заплаканные глаза. Лицедей покрепче сжал дядю, но, внезапно легко отстранившись, бросил короткое «подожди», и скрылся за деревьями. Через несколько минут Камило вернулся с тремя желтыми цветками. Найдя в карманах брюк браслет из белых камушков, парень перевязал импровизированный букет. Положив его рядом с цветами Бруно, лицедей сложил руки, мысленно произнося молитву. Мужчина удивлённо наблюдал за этим, не решаясь ничего говорить. Подняв голову, Камило положил руку на камень, тихо шепча: «Теперь я позабочусь о нем, señor Эрнандо».