Тебе нужна помощь, tío Bruno

— Камило, — Бруно сидел в объятиях племянника, слушая его мерное сердцебиение, — нам надо возвращаться. Холодает. — Угу, надо. — пробурчал парень, утыкаясь носом в волосы дяди, — Хочешь, вернёмся вместе? Я объясню бабушке. — Думаю, она и так уже догадалась, куда ты сбежал. Камило поднялся с земли, помогая встать Бруно. Отряхнув одежду, оба направились к выходу. Приближаясь к городу, лицедей все отчётливее видел раздробленную пополам гору, где много лет назад его дядя впервые познал боль утраты любимого человека. Огни поселения мелькали в полумраке вечера, освещая людные дороги. Бруно натянул капюшон и хотел завернуть в небольшую темную улочку между домами, но был остановлен своим спутником. Камило удивлённо выгнул бровь, одним взглядом спрашивая «почему туда?» — Понимаешь, меня все ещё не очень жалуют в городе, — Бруно поправил сползающую на глаза ткань, вспоминая как несколько дней назад ему и племяннику пришлось убегать от преследующих их охранников, а все от того, что какая-то женщина завизжала при виде ясновидца так, что слышно было всему поселению, — я не хочу больше никого пугать, особенно на ночь глядя. — Если ты внезапно вылезешь из-за темного угла, даже у меня душа в пятки уйдет. Пойдем напрямую, все будет в порядке, вот увидишь. — Завидный оптимизм, cariño. — скинув с головы капюшон, улыбнулся Бруно. Проходя по длинной улице, вымощенной гладким камнем, ясновидец чувствовал на себе многочисленные взгляды. Изредка поглядывая на племянника, мужчина думал, что когда-нибудь он тоже сможет так расслабленно и уверенно пройтись по городу, здороваясь с проходящими мимо людьми. Но сейчас в глазах парня он видел не только искрящуюся беззаботную радость. — Камило, вижу, у тебя много вопросов. Ты можешь говорить, я на все отвечу. — Ну… — лицедей смущённо потёр шею, — Давай дома? Не хочется как-то расспрашивать о твоих секретах при стольких людях вокруг. — на самом деле Камило просто не знал с чего начать. Он не хотел раздирать старые раны на сердце дяди, но очень хотел их излечить. Не выдерживая настойчивых долгих взглядов и ускоряясь с каждым новым шагом, Бруно практически вбежал в ворота дома. Тяжело выдохнув, ясновидец наклонился и упёрся руками в колени. Камило зашёл следом, громко смеясь. — Нельзя вот так в открытую издеваться над дядюшкой. — Бруно с театральной обидой взглянул на парня. — Ох, простите, tío Bruno, — не менее наигранно раскаялся Камило, приложив руки к сердцу, — но Вас так и хочется поддразнивать. — лицедей широко улыбнулся, закрывая ворота. — Пойдем, хотя бы на ужине появись, бабушка за тебя беспокоится. — парень поднес руку дяди к губам, нежно целуя. Бруно смущённо кивнул. Альма, в это время вышедшая на звуки возни снаружи, наблюдала за развернувшейся на глазах ситуацией. Конечно, она догадывалась, что ее сын и внук близки, хотя бы потому что они почти каждый день где-то проводили время вместе, но не могла и подумать, что увидит все вот так. Сжимая черную шаль, глава семьи направилась обратно в дом, чтобы не выдать своего присутствия этим двум. Она не знала как реагировать. Решив оставить все заботы на другое время, женщина в душе порадовалась, что ее сын точно не будет сегодня один. За ужином царила уютная и привычная домашняя атмосфера, все живо обсуждали предстоящий праздник, а именно — день рождения старших тройняшек Мадригаль. Планировалась пышная гулянка, на которую будет созван весь город. Альма распределяла обязанности на предстоящие дни, ведь для такого масштабного праздника требуется много сил и времени. — Mamá, все в порядке, мне не сложно заняться угощениями. — убеждала пожилую женщину Джульетта. — Нет, это же твой день рождения! Мы закажем все в булочной, ты должна отдыхать и наслаждаться выходным! — Мирабель, Изабелла и Луиза почти в один голос отговаривали мать. — Точно, hermana, — Пепа отгоняла от головы пушистое облачко, — ты и так каждый день трудишься, хотя бы в день рождения позволь себе полениться. — Хорошо, хорошо, — Джульетта улыбнулась, потрепав по волосам своих дочерей. Камило думал над подарком для своего дяди. «Это должно быть что-то совершенно особенное», — лицедей слегка хмурил брови, проводя мозговой штурм. Вдруг он почувствовал лёгкое прикосновение к ноге. Это был Бруно. Ясновидец, явно обеспокоенный выражением лица племянника, хотел как-нибудь подбодрить его и не нашел сейчас варианта лучше. Сняв с ноги домашний шлепанец, мужчина аккуратно провел большим пальцем по щиколотке парня, легко улыбаясь, поймав на себе недоумевающий взгляд. Камило был весьма удивлен: не каждый день его дядя первым идёт на физический контакт. Лицедей опустил руку под стол, хватая его. Тот чуть съехал на стуле, уставившись на племянника взглядом «ты что делаешь, мы же не одни». Камило хищно улыбнулся, ставя ногу мужчины себе на колено и проводя пальцами вдоль. — Брунито, — от голоса Альмы оба слегка вздрогнули. Ясновидец моментально убрал ногу, просовывая ее обратно в обувь, — в последнее время ты часто помогаешь всем нам, так что тоже отдохни. — abuela окинула нечитаемым взглядом обоих. — Д-Да, обязательно. — Бруно неловко улыбнулся матери, отправляя в рот кусочек фрукта. Когда ужин подошёл к концу, все расходились по комнатам, желая друг другу спокойной ночи. Камило, помогая Мирабель убирать тарелки, поглядывал на Бруно, который все ещё сидел за столом, и бабушку стоящую около окна. — Тоже интересно о чем они думают? — шепнула девушка, принимая оставшуюся посуду. — Ага. — ответил он, безуспешно пытаясь понять эмоции родных. — У тебя есть идеи насчёт подарка дяде? — Мирабель, вытерев руки от воды, облокотилась на кухонную тумбу. — Не-а. — лицедей задумался, — А вообще-то, да! — Камило развернулся к кузине и, наклоняясь к ее уху, прошептал, — Я давно хотел выбросить с глаз подальше это его старое пончо. И вот — прошу твоей помощи. Мы обязаны найти ему новое. На эту тряпку уже невозможно смотреть. Что скажешь? — Скажу, что полностью поддерживаю! — Прекрасно! — Мадригали синхронно хлопнули в ладоши и хитро улыбнулись, расходясь по комнатам. Тем временем Альма стояла около одного из окон столовой, вдыхая ночной воздух. Бруно, погрузившись в свои мысли, поднялся со стула и направился к себе. Женщина обернулась и позвала сына. Ясновидец одним движением развернулся, с улыбкой глядя на мать. — Послушай, Брунито, — Альма придала голосу серьезность, — я хотела у тебя спросить кое-что. — Да, mamá, я слушаю. — ясновидец подошёл ближе. — Ты… Как ты держишься? Все хорошо? — Правда, я в порядке. — мужчина, как бы подтверждая истинность своих слов, уверенно сжал руки матери в своих. — Что ты хотела спросить? — Да так, ничего особенного, не бери в голову, — Альма с улыбкой выдохнула. — buenas noches, mi hijo. — Buenas noches, mamá. — Бруно направился вглубь коридора, скрывшись в темноте. Альма осталась около окна. Она устало потерла переносицу. Ее сын сейчас так счастлив, что женщина просто не могла себе позволить ещё раз поломать ему жизнь. Через отрицание, гнев, непонимание, но она примет неоднозначные отношения своего сына и внука. Если Камило может вытягивать из Бруно эмоции и чувства, которые он так долго подавлял, то женщина не станет препятствовать. Взглянув на часы, Альма охнула и, закрыв окно, направилась в свою комнату. Тем временем Камило караулил дядю за своей дверью. Услышав приближающиеся шаги, лицедей выглянул за дверь, тихо шепча: «Бруно, ты ещё не очень устал? Можешь зайти?». Ясновидец вздрогнул от неожиданности, но все же подошёл. Парень, шире открывая дверь, пропустил мужчину вперёд. — Камило, уже так поздно, я… — Останься. — А? — Пожалуйста, останься. — лицедей усадил дядю на кровать, устраиваясь рядом. — Я хочу побыть с тобой. — Хорошо… — Бруно, что было дальше? Ну, с тобой, после… этого. Ясновидец поджал губы, понимая к чему клонит племянник, но все же начал говорить. Раз уж довериться, то полностью. — Я был опустошен внутри. Какая-то часть меня умерла около подножия горы вместе с Эрнандо. Я не помню многое, но точно могу сказать, что очнулся в кругу семьи, мне сказали, что я пролежал без сознания несколько дней. Очнувшись, я не мог поверить, что все это по-настоящему, что мой возлюбленный мертв, а сам я чуть было тоже не отправился вслед за ним. Похорон не было. Когда я вернулся на то место — увидел только размытые дождем лужи крови. Скорее всего, его тело скинули в реку. Тогда я и поставил тот маленький камень, выцарапав на нем эпитафию. Каждую ночь мне снились кошмары с того дня: страшные черные силуэты, гроза, лежащий у меня в руках Эрнандо. Я сходил с ума, ничто не могло меня успокоить. Постепенно, мучавшие меня сны стали переходить в реальность, я видел наяву то, чего не могло быть, темнота преследовала меня даже днём. Мне ничего не оставалось, кроме как прятаться за капюшоном. В те моменты я каждый раз вспоминал Эрнандо, повторяя себе: «я ничего не боюсь». Но это не помогало. Вместо того, чтобы набираться уверенности, я все чаще углублялся в болезненные воспоминания. Уже тогда я начал постепенно отдаляться от семьи, а оставшись в стенах, совсем потерял голову. Образ Эрнандо так прочно засел в моей голове, что постепенно стал неотъемлемой частью, превратившись в самостоятельную личность, стоило только надеть капюшон. — мужчина замолк, переводя дыхание. Впервые после возвращения он так долго и много говорил. — Бруно, иди сюда. — Камило лег, укладывая дядю и накрывая их обоих одеялом. — Теперь все будет хорошо, я рядом. Ясновидец прижался сильнее, обнимая племянника. Он прав, теперь все будет хорошо. Почувствовав как тяжелеют веки, Бруно зевнул, постепенно засыпая. Камило, проведя рукой по щеке дяди, поцеловал его в лоб и уснул следом.