Бумага не краснеет

      Пробуждение выдалось резким. Кэйя раскрыл глаза и почти моментально понял, в какой он заднице. Большая тяжелая рука прижимала к постели, а плечо болело от того, как долго на нем лежат. Чайлд неожиданно оказался тяжелым, вылезти на свободу получилось не сразу. И так же не сразу получилось найти свои вещи. За окном только начинал проклевываться рассвет, и пусть голова немного побаливала от ночного вина, ситуация давала Кэйе достаточный пинок под зад, чтобы побыстрее сматываться.       Для справки: он никогда не остается на ночь.       Никогда, ни с одним самым великолепным ухажером, ни с одной дамой в ее мягкой постели. Архонты, нет ничего хуже остаться с ночной интрижкой в одной постели до утра. Каким было бы это утро? Они не любовники, не женаты, просто два человека, отдавшиеся друг другу. На ночь! Никакого кофе в постель и утренних поцелуев или объятий. Сама мысль о том, чтобы проснуться с Чайлдом утром в одной кровати… обнаженными и заспанными. Голыми. Какой-то кошмар.       Уже в дверях Кэйя остановился, развернулся. Аякс лежал в постели, не сдвинувшись ни на миллиметр. Спит. Хорошо. Кэйя глубоко вздохнул.       Нет никакой чести в том, чтобы его увидели в панике бегущим из номера Гете. Альберих оправил одежду, чтобы выглядеть как можно более аккуратно, словно не бегал только что с голым задом по комнате в поисках одежды. И, взглянув на себя в зеркало, замер. Широко раскрыв глаз, Кэйя, не отрывая шокированного взгляда от собственного отражения, решал, каким же способом он заставит этого мальчишку расстаться с жизнью.

***

      День не представлял из себя ничего особо отличительного. Капитан Кавалерии посетил утреннее собрание, переговорил с Джинн насчет активности Фатуи, провернул парочку важных дел и провел время с Кли, чтобы она не натворила своих. Вечером же, нарочито сидя в своем офисе, Кэйя уже знал, что он появится рано или поздно. Все-таки, Альберих специально проходил весь день в своей обновке на шее.       И вот, уже ближе к десяти у него, видимо, нашлось время. О приходе Чайлда заранее уведомил переполох на первом этаже. Хороший слух Капитана уловил эту перебранку почти сразу. Рыцари Фавония не пускали в штаб-квартиру абы кого, и уж тем более всяких двухметровых опасного вида личностей. Но этот фатуи постарается прорваться внутрь несмотря на это. Главное, чтобы обошлось без крови.       Из коридора донесся топот и в кабинет без стука ворвался Хоффман.       — К-капитан!       — Пропустите его, Хоффман. Он не отличается терпением.       Его угловатое лицо перекосило в непонимании и протесте. Но стоило Кэйе приподнять брови и кивнуть ему на выход, Хоффман выбежал наружу, даже не закрыв дверь.       Для справки: он никогда не перечил и послушно следовал всем указаниям, какими бы они не были.       Вскоре незапертая дверь качнулась и в кабинет широким шагом вошел Тарталья.       — Ах, одиннадцатый предвестник, — широко улыбнулся Кэйя. — Чем могу быть полезен?       — Думаю, Вы и сами понимаете.       — Не имею ни единой догадки.       Хитрая улыбка продолжала растягиваться по лицу, Кэйя не мог ничего с собой поделать. Маленькая шалость делала его похожим на ребенка, но все равно было приятно. Чайлд вздохнул и упер руки в бока.       — Мой шарф, — наконец сказал он.       — Ах, — притворно удивился Альберих и указал себе на шею. — Эта штучка?       Действительно, только Глория, наверное, не знала, что сегодня в неизменном наряде Капитана Кавалерии появился новый яркий элемент. Невесомый красный шелковый шарф с интереснейшей брошью из белого золота. Очень приметная вещица сегодня весь день красовалась на шее Капитана, прикрывая всеми любимый вырез на груди.       — Мне интересно, как ты сам ответил себе на эту загадку.       Нежная ткань постепенно сползала со смуглой шеи по мере того, как Кэйя снимал шарф.       — Что ж, — Аякс подошел ближе, — наверное я немного переборщил и оставил метки.       — Верно.       Красная ткань покинула шею, украшенную красно-коричневыми укусами и засосами, и плавно сложилась в протянутую ладонь фатуи.       — Честно сказать, — заговорил Чайлд, застегивая на себе родной шарф, — я думал, что они будут хуже.       — Благодарю за заботу, но в следующий раз прояви ее в самой постели.       — В следующий раз?       Ох, Кэйе стоило усилий не схватиться за меч и только обменяться с ним улыбками. Должно быть, Чайлд почувствовал этот порыв как никто другой.       — Вы обещали мне дуэль, сэр Кэйя.       — О, я всегда выполняю обещания, Тарталья.

***

      Они минули Долину ветров и выбрали небольшую полянку чуть поодаль от дороги. Без лишних церемоний Капитан Кавалерии и одиннадцатый Предвестник разошлись и встали друг на против друга. Только улыбки выдавали в них что-то. Аякс еле сдерживал жадное предвкушение, а Кэйя… держал в уме кое-что свое.       — Прошу, бейтесь в полную силу, сэр Кэйя.       — Ха-ха, главное, не пугайся того, что я могу сделать.       Сверкающая улыбка, всплеск гидро стихии. Альберих вынул меч и мастерски поймал им первый удар.       И они пустились в бой.       Кэйя быстро заметил, что фатуи вкладывается только в атаку. Все его движения были рывковые, широкие, совершенно не предназначенные для перехода в оборону. Без защиты, только прямое нападение. Безумие, с которым он рвался в бой было на грани безрассудства.       «Вот как ты получил все свои шрамы», — сразу же подумалось Капитану.       Еще один блок прямого удара в шею. Кэйе стало почти стыдно за его оборонительную стратегию. Перед оппонентом, который истинно наслаждается битвой, рвется ближе, совершенно не задумываясь о защите, все время парировать — это все равно что показывать свою несерьезность. Еще один блок, удар Чайлда ушел по косой в сторону. На лице играла предвкущающая улыбка. Он ждет, когда Альбериху надоест играть в оборону и он начнет драться серьезнее.       Это очень опасная игра. Тарталья оказался еще более безумным, чем Кэйя предполагал. В который это уже раз? Радость, которую он испытывает во время битвы, которая отражается на его лице, это радость от крови и страха, смешанного с мучительным ожиданием того последнего момента.       Кэйя отбил еще один удар и, крутанувшись, резанул вбок. Да, вот оно, в его глазах загорелась искра. Чайлд увернулся буквально в сантиметрах от меча и тут же сделал выпад. Блок. Снова разошлись.       Он в нетерпении и кипит. Он изводится этими незавершенными танцами, этими уходами в оборону. Ему нужно продолжение, обмен ударами один за одним и ни шагу назад. Только атака, никакого отступления, непрекращающийся танец меча и тела. Безумие схватки, страх и бешеная радость — вот его стиль. Здесь даже речи не идет о том, чтобы избежать и не получить ни одного ранения. Здесь другое правило — выиграет тот, чье тело от них сдастся быстрее.       Это почти противоречит принципам Капитана. Чайлд — одиночка, для него вполне естественно положить на кон все, что есть и драться насмерть. Кэйя же почти всегда ответственен за своих людей и если падет, то рыцари останутся без капитана. Но столь ли это его волнует?       Сразу двумя мечами Чайлд рывком пробил защиту и отбросил машинально парирующего Альбериха. Полупрозрачный кристальный щит, звякнув, раскололся и упал. Очутившись на земле, он внезапно для себя понял, что может и умереть. Прямо здесь и сейчас. Страх всколыхнулся в животе и отдался в голову чем-то еще.       — Хватит думать, — гулко бросил фатуи.       Водяной меч воткнулся в землю, перекатившийся Кэйя вскочил и понесся вперед. Зазвенел метал. Он не ушел в оборону, закрутился, уходя от ударов и выкинул меч вперед. Без продыху, без остановки. Удар, парирование, удар, шаг в сторону, снова удар. Чайлд наконец задел его, брызнула кровь, но холодный глаз не оторвался от противника. Еще удар, Чайлд поймал его мечами и дикой улыбкой, пересекающей бледное лицо.       — Наконец-то ты серьезен.       Кэйя не ответил, не сбивая дыхание. Он рванулся вперед и крохотный иней теперь оставлял след от его шагов. Воздух вокруг них похолодел, лязг ударов стал громче и резче. Капитан с силой атаковал и уворачивался грациозно, изгибаясь телом от проходящего мимо клинка. Бесстрастное лицо уверенно смотрело в синие сумасшедшие глаза. Чайлд будто стал еще быстрее и яростней от переполнявшей радости, увлекшись непрекращающейся пляской. Тело рвалось от порезов водяными мечами, вмешивая в них кровь. Кэйя чувствовал каждый удар, как вспарывается кожа и жгуче обжигает лезвие. Кровь летела от порезов, но это ни на секунду не останавливало их.       Вот Чайлд мощно ударил правым клинком по мечу Фавония и в ту же секунду ударил в Кэйю левым. Меч от удара отлетел в траву. Водяное лезвие, вот-вот готовое пронзить Капитана, горящие глаза и спокойный холодный глаз.       Воздух взорвался снопом белых частиц, от обжигающего холода левая рука Чайлда разжалась. Он стряхнул с челки иней и увидел Альбериха, сжимавшего в руке клинок. Его клинок. Замороженный в лед.       — Хаха… Ахахахахах! — зазвучал надрывный смех Аякса, снова переходящего к атаке. — Ты… Ты! Не разочаровываешь меня!       Ледяное лицо Капитана не изменилось. Он ринулся в бой новым оружием, высекая по холодному воздуху рваные линейные удары. От столкновения водяного и ледяного меча летели кусочки льда. Клинок Чайлда замораживался от этих ударов все больше и больше, а тот, что был у Кэйи — трескался. С каждым ударом оружие все больше и больше ломалось, хлесткие удары рассыпали в стороны осколки.       Треск. Не льда. В воздухе резко запахло озоном. Краем глаза Альберих заметил несколько ярких искр. Столкнувшись мечами особенно сильно, те не выдержали напора и взорвались тремя стихиями. Мужчин откинуло друг от друга на усыпанную льдом мокрую траву.       Кэйя поднялся на локтях и дрожащими от напряжения руками с трудом убрал с себя упавшие локоны. Грудь ритмично качалась от ускоренного дыхания, с губ срывались облачка пара. Чайлд, весь в крови и воде, также приподнялся и сцепился с оппонентом взглядом. Как же Кэйе хотелось в этот момент дать ему по роже и разбить эти улыбающиеся губы. Или оседлать его и придушивать, пока тот не кончит в судорогах. Желания смешивались друг в друге.       — Это даже лучше, чем с Итэром, — сквозь кашель сказал Чайлд. — Он никогда не подставляется мне. Это уже неинтересно. Но ты…       «Нет, все-таки сначала избить его, а затем трахнуть», — решил Кэйя.       — Ты понимаешь. Ты дерешься не просто так.       Преодолев себя, он с трудом поднимался. Это еще не все, теперь пришло время для главного, и Кэйя это понимал, посему сквозь дрожь в теле тоже силился встать на ослабевшие ноги. Сейчас… он покажет его?       — Я не хочу останавливаться, дай мне еще.       — Больной ублюдок, — усмехнулся Кэйя. — Я могу продолжать так весь день.       В траве нашелся меч Фавония. Родная тяжесть от удобно легшей в ладонь рукояти немного успокоила. Чайлд не стал в этот раз создавать свои парные клинки. Взамен них, разведя ладони в стороны, он сформировал из гидро длинное копье.       — Другого я от тебя и не ждал.       Разряженный воздух вновь наполнился запахом озона. Рыжие волосы немного растопорщились, глаза сверкнули фиолетовым. Рука Чайлда потянулась к этой тупой маске, которая вечно висит у него на голове. Вот оно… наконец-то.       Совершив усилие, Кэйя напряг все мышцы и принял стойку, готовый одновременно защищаться и атаковать. Дрогнул морозный воздух, перед глазами заплясали блики от материализовавшегося щита. Он, наверняка, будет почти бесполезен, но Кэйя произвел его неосознанно, готовый к чему угодно.       К чему угодно… но не к тому, что в их драку ворвется кто-то еще. Резко с громогласным рычанием огня и мощным ударом, разрубившим то небольшое расстояние между ними. Кэйя чуть не выронил из рук меч, когда увидел, как Дилюк замахнулся и рванул в сторону Чайлда с готовой мощной пиро атакой. Зазвучала битва, вперемешку с шипящими звуками и поднявшимся паром от стихий. Все же не удержав в руке меч, тот выпал из ослабевшей ладони Альбериха. Откуда? Зачем? И почему именно он?       Глаза не верили сами себе, но все было далеко не иллюзией, и долетающий жар подтверждал это. Дилюк… защищает его?       Они не перебрасывались словами, на это даже не было времени. Без них было понятно, что оба хотят убить друг друга как можно быстрее и больнее. Что делать? О, предки, что ему сейчас делать?! Кого из них останавливать?!       Чайлд не остановится сам никогда, не сейчас. Он и до этого чуть ли не трясся от перевозбуждения адреналином, а теперь и вовсе не был похож на себя. Дилюк не уступал ему в бешенстве, но его безумие было намного тише, и, может, оттого таким пугающим. Он не перестанет атаковать, пока не приткнет фатуи к земле своим мечом. Но если это продолжится, то Чайлд активирует свой глаз порчи, и тогда Дилюк…       Принятие решения заняло всего пару секунд. Кэйя рванул с места прямо на них. Только бы щит не подвел.       В безумной схватке Дилюк не заметил бы и не обратил внимания ни на кого, кроме этого человека. Всего мгновения замешательства было достаточно, чтобы проскользнуть под его клеймором и схватить Чайлда, кубарем повалившись с ним от места драки. Даже если бы Дилюк хотел, он не смог бы пробить этот щит. По крайней мере, не сразу.       — Чайлд! — замахнувшись, Кэйя влепил ему самую сильную пощечину. — Приходи в себя! Слышишь?!       Его безумные глаза смотрели на Капитана как на самую желанную добычу. Еще один звонкий шлепок уже по другой щеке.       — Очнись ты!       Постепенно взгляд вновь потух и вернулась обычная синева. Он посмотрел на Кэйю более осознанно, но тот не смог прочитать эмоцию, с которой он это сделал. Чайлд перевел взгляд за спину Капитана, и ухмылка дернула его бледные губы.       — Господин Рагнвиндр, — нараспев протянул он. — Прекрасный вечер, правда?       — Проваливай.       Собравшись с силами, ведь и сам еле стоял на ногах, Кэйя перехватил руку Чайлда получше и помог ему встать.       — Лучше уходи, — прошептал Альберих. — Я возьму его на себя.       — Хах, не стоило, — устало ухмыльнулся фатуи. — Но спасибо.       Он встал ровно, поправил маску и пиджак, тут же схватившись за бок. Рана, подаренная Альберихом. Кэйя хотел было извиниться, но наткнулся на благодарный взгляд Чайлда. Ему не нужны были извинения, наоборот, он был рад и доволен, только немного уставший. Хорошая кровавая битва, адреналин… или он рад, что Кэйя привел его в чувство когда… Но было не место и не время для подобных вопросов. С уважением кивнув напоследок, Тарталья развернулся к Дилюку с почти угрожающей улыбкой.       — Наверное, тяжело каждую ночь блюсти порядок. Так ведь можно подпортить себе здоровье.       Он… знает?       — Ни слова больше. Проваливай.       — О, не волнуйтесь, уже ухожу. И я вышлю сэру Кэйе письмо с моими извинениями.       — Я буду ждать, — сказал напоследок Кэйя, чтобы хоть как выразить свое расположение к нему.       Чайлд, не обернувшись, помахал рукой уже на ходу. Уходя, он будто унес вместе с собой и все звуки. Остался только тихий вой ветра и шелест травы. Атмосфера вместе с интимностью приобрела еще более напряженный тон. Кэйя уже знал, что предстоит нелегкий разговор.       — Как ты здесь оказался? — начал он.       Дилюк недовольно выдохнул.       — Я возвращался в поместье.       — Задержался на своей секретной подработке допоздна?       — Не твое дело.       Отличный разговор. Сразу видна теплота и понимание последних оставшихся близких друг другу людей. Как же с ним нелегко…       — Сними щит.       Ох… только сейчас Альберих заметил, что тонкий ледяной купол все еще висел над ним. Даже забавно, такая мелочь выдает его нервозность. Кэйя взглянул на Дилюка. Он напряженно смотрел в ответ, все еще держа в одной руке клеймор.       — Убери меч.       Нахмурился. Его рука сжалась, словно готовая выполнить просьбу, но вдруг снова опустилась.       — Что вы тут делали?       — Подозреваешь меня? Поэтому держишь меч наготове?       — Что вы тут делали? — вкрадчиво, выделяя каждое слово, повторил Дилюк.       Исполненный Кэей вздох вряд ли не выдавал усталость.       — Спарринг.       — Он собирался убить тебя.       — А тебе не плевать?       Красные глаза округлились в удивлении. Кэйя и сам себе удивился, что сказал что-то настолько… глубоко личное.       — Кэйя…       Вдруг ему стало неимоверно смешно. Смешно с себя, побитого, истекающего кровью, жалкого, мечущегося в больной горячке собственного разума с этим рыжим идиотом на пару. Смешно с Дилюка, который, наверное, врет самому себе каждое утро, чтобы вставать с кровати и показываться на люди, чтобы относится к своему сводному брату… как все остальные. Предки, как же это смешно. Хохот победил и Кэйя, не сдержавшись, рассмеялся.       — Кэйя!       — Что?! — выдал он сквозь смех. — Чего тебе от меня надо? Зачем… Да как ты вообще можешь так жить?       День удался, сегодня его можно отметить как «день удивительных выражений лица Рагнвиндра». Испуганных и недоуменных.       — О чем ты?       — О своей жалкой персоне, конечно же, мастер Дилюк. Если ты решил, что хочешь игнорировать и забыть все, что нас связывает, то сделай это. Прекрати эти подачки — помощь, заботу.       Почти насильное вскрытие старых загрубевших ран было неприятно, но более всего напряженным выглядел, конечно же, Дилюк. Его прямо распирало раздражение, меч был готов разгореться вновь. Прямо как… тогда.       — Не смей говорить это после всего, что сделал.       — Ха-ха! А что я сделал, мастер Дилюк? Что? Может, я в сговоре с Фатуи? Краду и продаю детей? Готовлю план по уничтожению Мондштадта? Мало ли в каких еще страшных грехах ты меня молча обвиняешь. Или… может, это я убил отца?       Ярость в глазах, дрожащие плечи. Отчетливо вдруг обдало жаром, и дамоклов меч все же загорелся ярким рыжим пламенем.       — Не смей даже упоминать о нем!       Щит, нужно держать щит. Уже насквозь заледеневшие руки пробирала дрожь, но Кэйя пересилил себя и сжал их посильнее. Его подстрекал давно забытый страх.       — Что я сделал?! — закричал он из глубины души, хотя уже и так знал ответ.       — Уничтожил мое доверие. А потом уничтожил того Кэйю, которого я знал.       Тонкий лед все-таки звякнул, пошел трещинами. Альберих разжал кулаки и закрыл лицо руками, дав защитному куполу обсыпаться вокруг себя. Не видел, но почувствовал, как жар постепенно утих и совсем погас. Тяжелый выдох.       — Кэйя, мы…       — Ты даже не представляешь, как тяжело снова лишиться дома.       Дилюк не стал договаривать, умолк, наверное, с застрявшими в горле словами. Капитан вдохнул полную грудь воздуха и провел ладонями с лица вверх, демонстративно пригладив волосы назад, как бы поправляя прическу. Меч Фавония был совсем рядом. Вернув его себе, Кэйя не без усилий зашагал по траве прочь мимо застывшего Рагнвиндра.       — Уже поздно. Возвращайтесь домой, мастер Дилюк.