Неуставные отношения

Утром, заходя в столовую, Леви полагал, что Эрвин проспит — уж слишком никаким он вчера выглядел, чтобы прийти к семи утра на завтрак. Но Эрвин явился, как ни в чем ни бывало, не опоздав ни на минуту. Проследовал к своему месту за офицерским столом с привычным спокойствием, добродушно кивая в ответ на приветствия. И лишь знающие люди могли разглядеть на его лице следы вчерашнего вечера — сероватую бледность, мученическую складку на переносице, полопавшиеся капилляры в уголках глаз. И волосы были ещё сырыми после душа, отчего казались темнее обычного. Впрочем, если капитан Смит и страдал похмельем — в его поведении, голосе и движениях это никак не выражалось. Леви мысленно добавил ему несколько баллов за стойкость. * * * После завтрака Леви подловил Майка на выходе из столовки и нагло увязался за ним в направлении складского корпуса. Захариус неизменно ездил с Эрвином выпивать, да и устойчивость к спиртному у него была неплохая — вероятно, из-за размеров, потому что порой он мнился Леви не меньше чем трёхметровой особью. Во всяком случае, Майк вовсе не казался замученным похмельем и выглядел довольно бодро и самодовольно.  — Чего тебе, прыщ? — беззлобно осведомился Захариус, обнаружив, что Леви следует за ним, не отставая, и сверлит хмурым взглядом из-под неровной чёлки. Леви цыкнул, но предпочёл не тратить время на пустую ругань и начал с вопроса в лоб.  — Эрвин вчера с тобой нажрался? — спросил он безо всяких предисловий. Майк хмыкнул, сложил руки на могучей груди.  — Там человек пятнадцать выпивало из наших, что сразу со мной? — поинтересовался он недовольно.  — Ты там был или нет?! — нетерпеливо уточнил Леви.  — Ну… Да.  — Какого хера ты не довёз Эрвина до штаба?!  — Дык не успел, — попытался оправдаться Захариус. — Он из таверны выбежал бодрячком, запрыгнул на коня и радостно куда-то ускакал. Потом круги по улицам нарезал, раза три проехал мимо дверей таверны. И горланил какую-то чушь про перестроение отрядов. Я сам-то был навеселе, смутно помню.  — Ну, — сказал Леви настороженно. — А дальше?  — А дальше всё. Ускакал наш капитан.  — Тц. Майк только развёл руками. Леви закатил глаза и потопал прочь. Ничего нового он ожидаемо не узнал — кроме того, что Эрвин вчера опозорился не только перед ним. Надо было побеседовать с этим болваном. Расслабиться и выпить с друзьями — это одно, а возмутительно посрамить честь Разведотряда, с ором носясь по улицам укрепрайона и пугая людей — совсем другое. В конце концов, Эрвина давно уже прочили в новые командоры. То ещё поведение для будущего представителя одной из трёх ветвей военной структуры. * * * Эрвин обнаружился в своём кабинете — сидел, ссутулившись над столом и прислонив мраморное пресс-папье ко лбу. При виде Леви он вздрогнул, замученно опустил пресс-папье на стопку бумаг и попытался сделать вид, будто занят лежащим на столе документом. Леви подошёл с подносом, деловито положил перед капитаном кругляшок деревянной подставки, водрузил на него чашку, стоявшую на углу стола, и молча принялся заваривать чай. Эрвин с убитым видом поднял на него глаза — красные прожилки лопнувших сосудов жутким образом контрастировали с ясной голубизной радужек.  — Доброе утро, Леви, — сказал он безжизненно. — Спасибо тебе.  — Если повариха спросит, куда я опять упёр чайник — отмажешь, — откликнулся Леви. Вернув чайник на столешницу, капнул в чай немного тягучей золотистой субстанции из маленькой баночки. Тщательно размешал. Он никак не мог понять, помнит ли Эрвин хоть что-то из вчерашнего. Лучше бы, конечно, не помнил, да и шишка на лбу была почти незаметна. Впрочем, шишку он вполне мог набить, пытаясь взлететь по стене штаба к тому идиотскому оконцу. Помнил Эрвин или нет — но выглядел он совершенно невинно, и даже жалобно. Слегка пах мылом и свежими булочками, которые подавали на завтрак вместе с кашей. Леви решил, что прощупать почву не помешает.  — Выглядишь херово, — заметил он. — Как будто тебя всю ночь титаны трахали. Хорошо повеселился в городе? Эрвин прикрыл глаза и обречённо потёр переносицу.  — Понятия не имею, — потерянно покаялся он.  — Позорище. На, — Леви придвинул к нему подставку с чашкой, лежащий перед Эрвином документ перенёс на верх стопки бумаг. — Всё равно не работаешь. Выпей, полегчает. Эрвин покорно обхватил чашку ладонью, поднёс к губам. Отпил немного.  — Странный вкус, — признался он. — Что это?  — Чай, — сказал Леви, присаживаясь рядом на краешек стола. Эрвин смотрел вопросительно, и пришлось пояснить. — Очень крепкий чай. С мёдом и можжевельником.  — Непривычно, но вкусно, — признался Эрвин, выдавив подобие благодарной улыбки, и снова отпил немного. Леви следил за ним с сочувственным снисхождением. Такой Эрвин — привычный, смирный и благопристойный — мгновенно стёр из него остатки недовольства за ночные события, оставив лишь веселье от воспоминаний и задорную эйфорию от того, что Эрвин спьяну выболтал и сделал некоторые любопытные вещи. Пожалуй, не стал бы он целовать незнамо кого, получив утвердительный ответ на вопрос «Леви, это ты?» Значит, поцелуй — пусть и кошмарный — предназначался именно Леви. Это грело сердце. — Почему ты так на меня смотришь? — уточнил Эрвин настороженно. — У меня что-то с лицом? Леви лишь теперь понял, что неотрывно пялится на капитана, и закатил глаза.  — А чё, ты такой особенный, на тебя и глазеть нельзя? — фыркнул он. Эрвин в недоумении приподнял брови, но никак не прокомментировал эту фразу.  — Сколько раз я тебе говорил не нажираться? — добавил Леви. Эрвин виновато потупил взор, нахмурился, отпил ещё чая.  — Ты со мной не поехал, — угрюмо произнёс он. — Некому было меня контролировать.  — А ты меня не позвал! — парировал Леви. — Я, может, хотел поехать, но ты ж от меня целый день по кустам отсиживался. Эрвин смутился ещё сильнее. Вцепился пальцами в чашку так крепко, что побелели костяшки пальцев. Долго молчал, собираясь с духом. Леви смотрел в окно, делая вид, что его неимоверно интересует тинькающая на ветке птаха. Эрвин вздохнул так тяжело, словно только что лично возвёл четвёртую стену.  — Что ты имел в виду, сказав той ночью, что ты не против? — выдал он, наконец. Серое лицо слегка зарумянилось — то ли от горячего чая, то ли от неловкости. — Ты хотел сказать, что ты не против моей отговорки перед Шадисом насчет наших отношений? Или что ты не против… самих отношений?  — О, — сказал Леви, с усмешкой спрыгивая со стола. — Хороший вопрос. Я тебе вот что скажу: в следующий раз делай это трезвым. Эрвин опешил, чуть не выронил чашку с чаем. Леви подмигнул, подхватил поднос, обогнул край стола и направился к двери.  — Леви, погоди, — севшим голосом позвал Эрвин. — Делать что?!  — Попробуй угадать, — самодовольно поддразнил Леви, не замедляясь и не оборачиваясь.  — Да подожди ты!!! — поставив чашку на стол, Эрвин попытался вскочить, но споткнулся о ножку стула и растянулся на полу. — Леви!!! Что я сделал пьяный?!  — Запрись уже и проспись как следует, — беспечно бросил Леви и вышел из кабинета.  — Рядовой Леви!!! Стоять, это приказ!!! — раздалось ему вслед вместе со звуками барахтанья крупного тела на полу.  — А ты уставные отношения с неуставными не путай! — крикнул в ответ Леви и поспешил с подносом к лестнице, пока Эрвин, чего доброго, не бросился вдогонку. Он был несказанно доволен собой. А ещё тем, что сумел настолько раздразнить Эрвина. Тот и правда бросился ему вслед, громко топоча сапогами по старым доскам — но Леви уже успел улизнуть. Шадис, вышедший в коридор, преградил Эрвину путь, вперил в него мрачный взор ввалившихся глаз. Тот едва успел притормозить, чтобы не врезаться в сурового командора.  — Что за скачки?! — рявкнул Шадис. — Смит!!! Совсем по весне мозги потерял?! Эрвин выпрямился в струнку и постарался придать лицу серьёзное выражение.  — Через пять минут — в мой кабинет! — распорядился командор. — У нас экспедиция на носу, а они тут брачные игрища устраивают. Эрвин побледнел, титаническим усилием постарался удержать брови от уползания на лоб. Шадис вздохнул и слегка смягчился его видимой покорностью.  — Эрвин, — сказал он, безрадостно хмурясь. — Ты же знаешь, я в личные дела солдат обыкновенно не лезу. У ребят и так радостей в жизни мало, да и жизнь коротка. Но ваши с Леви бесовские сходки перенесите куда-нибудь на чердак или сеновал, что ли. Что ни ночь — то ваши рожи в коридоре. А вчера твои крики весь этаж разбудили. Перебор, Эрвин. Ты парень понятливый, так что прими к сведению. Развернувшись, он ушёл, оставив Эрвина с открытым ртом и немым вопросом в квадратных глазах. Вопросом, ответ на который в данный момент перевешивал даже спасение человечества. «ЧТО ВЧЕРА БЫЛО?!» * * * Однако же, на тренировку спустя полтора часа Эрвин явился привычно спокойный. Осмотрел выстроившихся солдат по-отечески серьёзным взором, отсалютовал им в ответ и распорядился:  — Всем — два круга по полю, потом перейдём к полётам. Леви — тебе шесть кругов.  — Чего?! — вякнул Леви, едва сдерживая грязную ругань. — Эрвин. Ты это поле видел?!  — Каждый день вижу, уже лет пятнадцать, — невозмутимо откликнулся Эрвин. Поле было огромным. Леви и так-то не особо любил бегать: его ноги были хоть и сильными, но короткими, что являлось при беге явным недостатком. А хуже всего раздражало то, что его вдруг выделили из отряда не в ключе «Смотрите на Леви и повторяйте за ним, бездельники», а в ключе «Ты проштрафился, беги втрое больше остальных».  — Капитан Смит, — с приторной вежливостью произнёс он. — С какого хера я должен бегать шесть кругов?! Эрвин сдержанно поманил его пальцем. Солдаты молча, но с нескрываемым интересом наблюдали, как Леви подошёл и встал перед командиром — маленький, напряжённый и злой. На их памяти, между этими двумя — капитаном и его лучшим бойцом — периодически случались подобные перепалки. Правда, обычно сперва Леви хамил, а уж потом получал лишнюю работу. Сегодня вышло как-то наоборот.  — За что, Эрвин? — мрачно и чуть слышно произнёс Леви, не отрывая от командира колючего взгляда. — Чё за фигня?!  — Информация, — тоже вполголоса, спокойно ответил Эрвин и разложил свой план по полочкам: — Мы отходим в сторонку. Ты рассказываешь мне, что было вчера ночью. И можешь вообще быть свободен от тренировки.  — О как! — цинично произнёс Леви. Он даже не предполагал, что настолько заинтриговал этого похмельного идиота. — Прости, капитан. Как-то я запамятовал. Ничего не припоминаю. Так что пойду бегать. И, сорвавшись с места, легко потрусил в направлении поля. Бегать особо не хотелось, тем паче, шесть кругов — но гордость была дороже. А гордость определённо оказалась бы уязвлена, если бы он уступил Эрвину вот так, по первому щелчку, и просто рассказал, что ничего не было, убив таким образом всю интригу.  — Фига с два я тебе сегодня чай перед сном принесу! — смотря на расстилающуюся до дальней рощи и обратно дорожку, процедил он. Морально подготовился, что круге на втором весь взмокнет от пота, а на третьем-четвёртом — свалится на обочину. Но уверенно продолжил бег. На третьем круге Эрвин его поймал, жестом приказав остановиться. Леви чувствовал себя взмыленным конём, которого гнали весь день без роздыху, но подошёл, нагло вздёрнув нос и оправил шейный платок с абсолютно равнодушным видом.  — Чё надо? — пропыхтел он, стараясь унять частое дыхание.  — Ты ничего не вспомнил? — в голосе Эрвина явно сквозили издевательские интонации.  — Вспомнил, — дерзко отозвался Леви. — Вспомнил, какой ты паскудный выблядок.  — А я вспомнил, что хотел тебе седьмой круг добавить, — доброжелательно отозвался Эрвин. — На удачу.  — Тц, — только и сказал Леви. Они долго стояли неподвижно, цепко скрестив пристальные взгляды, и не отводя глаз из принципа, хотя один хотел сесть на корточки и спокойно отдышаться, а второй — пойти и лечь спать, чтобы голова не трещала. Когда приблизился топот сапог прочих солдат, выбежавших позже Леви, а оттого слегка отставших, Леви расправил плечи, собрался с духом и начал третий круг. Раздумывая, какой садист сделал тренировочную дорожку такой огромной. Титанов тут, что ли, тренировали? Для титана расстояния — в самый раз, им можно и по шесть кругов, а вот маленькому Леви и двух предостаточно. Отбежав на безопасное расстояние, он обернулся. Эрвин уже увёл солдат в направлении леса, где стояли тренировочные манекены. Прекрасно. Сойдя с протоптанной дорожки, Леви нашёл пригорок повыше и посуше, расстелил на нём плащ и уселся отдыхать. Какой толк бегать, если никто не смотрит? Пусть только найдётся наглец, который вякнет, что он недостаточно натренирован! Он, черт возьми, доволок вчера капитанскую тушу до койки! Даже несмотря на то, что сам вдвое меньше Эрвина по габаритам. За одни эти труды ему надобно выдать медаль и избавить от пробежек на ближайший месяц, а не заставлять издыхать на этом поле, залитом ясным весенним светом. Небо было по-весеннему высоким, прозрачным, бездонным. Цвет его, мягкий и изумительно-чистый, напоминал о глазах Эрвина. Леви откинулся на плащ, заложил руки за голову и предался созерцанию голубой бесконечности над своей головой. Солнечные лучи пригревали, ласково гладили по волосам и щекам, и жизнь казалась прекрасной и незамысловатой. Вот она — свобода, к которой Леви стремился с самого рождения. Свобода видеть этот ясный свет над головой, лёжа на первой весенней травке. И не нужно даже выходить за стены и уничтожать титанов — свобода есть и тут, внутри. Свобода смотреть на небо. Свобода подтрунивать над Эрвином. Свобода любить его. На этой мысли Леви насторожился и нахмурился. «Любить» было слишком смелым словом, и, видимо, его мозг слегка перегрелся на солнце, раз позволил себе подобное утверждение. Привязанность к Эрвину он испытывал безусловную. Влюблённость — озорную и невесомую — пожалуй. Но любовь… Нет, это чувство слишком сильное и глубокое, чтобы раздаривать его всем подряд. Тем более, таким подлым типам, которые из принципиальной вредности заставляют бегать по шесть кругов.  — Разве была команда «вольно»? — осведомился Эрвин, остановившись над ним и загородив головой солнце. При желании этот ублюдок умел ходить абсолютно бесшумно.  — Иди в жопу, Эрвин, — благодушно послал Леви.  — Не пойду, пока не расскажешь, что вчера произошло, — упорно повторил Эрвин.  — Ну тогда стой тут, — Леви слегка пожал плечами. — Ты создаёшь отличную тень, а то солнце в глаза бьёт. Эрвин нахмурился и из принципа отошёл на шаг вбок. Леви наморщил нос и зажмурился, закрыл глаза ладонью. Капитан, постояв над ним немного, стянул свой плащ с плеч, расстелил рядом и уселся почти вплотную, подтянув колени к груди, чтобы не запачкать белые штаны об траву.  — Леви, — строго произнёс он.  — Э-эрвин, — поддразнил Леви, сладко потянувшись.  — Леви, я серьёзно. Это уже не смешно.  — А мне — смешно.  — Леви. Завтра экспедиция, а ты хочешь, чтобы я думал о какой-то ерунде и попался титану? Он сожрёт меня только из-за того, что я отвлекусь на мысли о вещах, которые ты не хочешь мне поведать.  — Даже не пытайся взять на жалость, манипулятор, — ухмыльнулся Леви и облизнул верхнюю губу. — Твои мысли — ты их и контролируй.  — Нет, послушай, — не унимался Эрвин. — Я вчера был в хлам, каюсь. Не контролировал себя и ни шиша не помню с самой таверны. Понятия не имею, как добрался до своей койки. Я уже всех спросил — никто не помогал мне доехать до штаба. Меня даже дозорные на воротах не видели! А ты явно что-то знаешь. Вижу ведь по хитрой роже.  — Не рожа. У меня — лицо! — поучительно произнёс Леви.  — Да хоть титанья морда, — не сдержался Эрвин. — Просто расскажи, что произошло.  — Сам ты титанья морда, — отозвался Леви, протянул руку и легонько пихнул его бедро кулаком. И, расщедрившись, добавил: — А вчера — так тем более титанья. Эрвин навострил уши, готовый внимать информации, но информации больше не последовало. Смит терпеливо вздохнул.  — Шадис сказал… — начал он и замолк. Собрался с духом, нахмурился. — Сказал, что я вчера кричал.  — О да-а, — многозначительно ответил Леви и снова умолк. Ему безумно нравилось дразнить этого дурашку.  — Из-за чего? — напряжённо спросил Эрвин, но в ответ получил лишь тишину. — Леви. Из-за чего я кричал?  — Хм, — Леви слегка усмехнулся. — А ты угадай. Эрвин посмотрел на него, чуть сузил глаза в немом вопросе, едва заметно поёжился.  — Угадай, что я мог сделать с твоим беспомощным телом, чтобы ты кричал, — подкинул фантазию Леви и с кривой улыбочкой уселся на траве. — А пока ты думаешь, я, так и быть, продолжу пробежку. Эрвин, нахмурившись, крепко ухватил его за предплечье, не позволяя подняться. Уставился прямо в глаза — в который раз за день — сверля, словно пытаясь пронзить насквозь. Их лица были близко, так близко, что Леви чувствовал на губах чужое горячее дыхание. И подумал, что если Эрвин его сейчас поцелует — это ведь будет то самое. Исправленная версия вчерашней ночи. На лугу, под ясным весенним солнцем, среди тепла и чистых запахов пробуждающейся природы. В груди разлилось сладкое томление, Леви в очередной раз облизнулся… Но Эрвин не поцеловал его. Отпустил и отстранился, напряженный и крайне недовольный.  — На манекены, — распорядился он. — Живо. После них добегаешь остальное.  — Правильно, — сказал Леви ещё более насмешливым тоном. — А то мало ли что подумает отряд, пока мы тут пропадаем? Решат, что ты нарочно задал мне бежать лишнего, чтобы нам уединиться, пока остальные на снарядах. Эрвин сделал такое лицо, как будто тоже хотел сказать «Тц». Поднялся, отряхнул плащ и направился в сторону рощи. Леви, весьма довольный собой, направился следом. Бегать после манекенов он не собирался — не заставит же его капитан силой. Можно притвориться смертельно уставшим, развалиться на земле, изображая обессиленность, и пусть Эрвин его как хочет, так и тащит в казармы — ведь Леви же Эрвина вчера тащил. Размышляя об этом, Леви внезапно подцепил любопытную мысль. Обдумал её, оформил в голове, и решил непременно провернуть нынче вечером. Хотя бы из вредности, в отместку за вчерашнее поведение пьяного капитана. * * * Вечером Эрвин засиделся в кабинете Кита Шадиса — командор перед экспедицией был замороченным, как никогда. За зиму разведчики немного расслаблялись, и когда приходила пора снова лезть в мясорубку, ведя за собой людей — каждому из офицеров становилось не по себе. Командору — тем более, поскольку вся ответственность за успешное проведение операций лежала на его плечах. И, хотя завтрашний выезд имел целью лишь получение информации и не предполагал намеренных сражений с титанами — все прекрасно понимали, что немалая доля избранных для экспедиции солдат не вернётся из-за стен живыми. Эрвин, фактически ставший за последние годы заместителем командора, вместе с ним прорабатывал в тысячный раз план вылазки, схему маршрута, составы команд, старательно скомбинированных в соответствии с навыками и умениями каждого отдельного солдата. За всем этим он совершенно забыл о Леви и связанных с ним намёках и недосказанностях. Шадис больше ни взглядом, ни жестом не упоминал о вчерашней ночи, занятый куда более серьёзными думами, и у Эрвина все эти глупости тоже вылетели из головы. Ближе к полуночи командор устало потёр потемневшие веки, запрокинул голову назад и звучно, хрипло вздохнул.  — Пошли-ка спать, Смит, — сказал он скрипучим голосом и, подтянув к себе жестяную кружку, отпил из неё немного воды. — Не хватало ещё завтра в сёдлах уснуть.  — Ещё немножко, — попросил Эрвин, смотря в схему и задумчиво потирая переносицу.  — Откладывай уже эти чертежи, — Шадис ухватил лист и вытянул из-под его пальцев. — Сколько их не рисуй, титаны с нашими стрелочками не сверяются. Пойдём. А то я кабинет запру. Эрвину пришлось смириться, и он, неохотно отложив линейку и графитовый стержень, поднялся из-за стола. Дойдя до своих комнат, они с командором сухо пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись. Хотя знали, что если напряженный мозг сегодня и провалится в сон — сон этот никоим образом не будет спокойным. Сняв куртку и амуницию и сунув ноги в грубые армейские тапки, Эрвин направился в душевые. Командор, видимо, решил сразу завалиться спать, но Эрвин не любил мыться с утра. Утром в душевых было не протолкнуться, даже в офицерских, так что он принимал душ вечером, когда сюда ходили лишь избранные умники. А вернувшись в свои покои, всегда долго сидел, размышляя, и заодно ожидая, пока высохнут волосы, чтобы не проснуться наутро с бесформенной шевелюрой. В столь поздний час в душевых было совершенно безлюдно, и Эрвин спокойно вымылся, включив холодную, почти ледяную воду. Она била в лицо, очищая, смывая тяжёлые думы, сдирая накатившее заранее чувство вины и оставляя лишь чёткие, краткие мысли относительно завтрашнего выезда. Мысли, которые смешались и растворились в пустоте, когда Эрвин вернулся из душевых. Потому как у двери его комнаты, загораживая проход, валялось маленькое, фривольно раскинутое тело рядового Леви, издавало пьяные гортанные звуки, а рядом валялась пустая бутылка из-под вина. Судя по всему, бутылка эта была похищена у командора — в прошлом году верховный главнокомандующий подарил Шадису целый ящичек дорогого вина именно этой марки. И, судя по всему, одна из шести бутылок оказалась влита в субтильное тельце Леви. Который с какого-то рожна решил напиться перед экспедицией.