amor fetters tempus

Медленно солнце сменяла луна, день уступал свои права ночи. Если счастливые часов не замечают, то вот одинокие ощущают режущий укол каждой секунды. Время, словно, остановилось. Интерьвью, съёмки, промокомпании и остальные прелести актера, на которого неожиданно обрушилась неукротимая любовь зрителей, занимали много сил и времени. Дорама гремела не только в Китае, но и за ее пределами, одним словом успешная жизнь талантливого человека. Но суматоха популярности после первого месяца безудержной беготни резко осточертела и наскучила. Ведь сложно заинтересовать что-то. Что-то ... Сяо Чжань ощущал себя именно чем то. Ни живой, ни мертвый. Существо. Иногда одушевленное, когда просят читать текст и приторно улыбаться в камеру, но в большинстве случаев неодушевлённое, когда съёмки, фотосессии или очередное интервью. Несколько месяцев Чжань не отвечал на телефонные звонки, после съемок первым покидал площадку, ни с кем не оставался на обед. Закрылся и ушел в себя в попытке сбежать. Некогда веселый очаровашка с завидным упорством начал избегать людел. На площадке тихие перешёптывания появились почти сразу, через неделю после осознания, и со временем подозрения набирали обороты. - Если честно, как то не по себе. - Тоже заметил? - ошарашено еле слышно спросил Юй Бин, осматривая коллег вокруг. Все оцепенели от ярковыраженного преображения. Вей Ин нежится в объятьях Лань Ван Цзи с обезумевшим от влюбленности лицом, сигнал "СНЯТО", и диаметрально противоположное. В мгновение Сяо Чжань отлетает от Ван Ибо с выражением непередаваемой неприязни. - Мы тут все актеры, и я ни разу не принижаю способности Сяо Чжаня в актерском мастерстве, но это... - Ван Чжочен не договорил, хотя недосказанность тяжелым грузом висела в воздухе. При их ссоре, как нарекли ее коллеги, и абсолютном игнорирование вне сцены, где Сяо Чжань демонстрировал невероятный профессионализм, отыгрывая своего персонажа без проблем. Они взаимодействовали, друг с другом настолько слажено, что все складывалось с первого дубля. Они чувствовали друг друга без слов или репетиций, они понимали, лишь взглянув. Странное поведение не оставалось не замеченное ни семьей, ни друзьями. Но в разгар работы над масштабным проектом вырвать минутку времени на развлечения было невозможным. Особенно главному герою. Бесконечные звонки, навязчивые переживания, голос полный жалости, надежно скрываемый под заботой, лишь раздражали и угнетали. - ДА СКОЛЬКО МОЖНО!? Сяо Чжань провел свой первый выходной (и последний на ближайшую жизнь) за бутылкой виски в наглухо зашторенной спальне, не отрывая глаз от разбитого телефона, упокоенного на полу у противоположной стены. Долгожданная тишина, пустота и темнота позволили отчаянию и лютой безысходности погасить тлеющий огонек надежды, подпитываемый алкоголем. Одиночество и ненависть разъедали кожу и кости. Он боялся смерти, а кто её не боится? Он боялся боли, которую может испытать. Вот ведь ирония страх физической боли стал причиной душевных терзаний. Сухой смех, больше похожий на скрежет старого деревянного пола, пронзил стены спальни. Поднимающая по горлу тошнота, а может и блювотина уже свидетельствовала о завершении выходного. Сяо Чжань привстал и сразу же откинулся назад. Алкогольный дурман лучший анестетик и снотворное из существующих. Телодвижения ускорили подъем остатков пищи, а если не врать, то выпитого виски в перемешку с желчью. Сяо Чжань в два часа дня лежал на своей кровати в луже своей рвоты ужратый до невменяемого состояния, сгорая от одиночества, жалости и чувства несправедливости. Ведь никто не знал, что находясь в объятьях любимого человека, он видел в его глазах свою смерть. А Сяо Чжань не знал, что без любви не живут, а существуют. У Ван Ибо разрывалось сердце от тоски, когда замечал, как облегченно выдыхает его напарник после очередной связки между ними, как тот вздрагивает стоит ему легонько прикоснуться к нему. Он скучал по его надрывному смеху, по его сияющим глазам, по их долгим и насыщенным беседам. Ему хотелось биться головой об стенку после очередного « Абонент не отвечает. Дождитесь сигнала». От злости на самого себя или от равнодушия Сяо Чжаня кожа зудела, хотелось разодрать ее, а внутренности вырвать, чтобы перестали так мерзко ныть. Он знал, что Сяо Чжань согласен с его теорией о воспоминаниях. Видел в опухших от недосыпа или ночных рыданий глазах непередаваемую усталость. Видел его душевные терзания, хотел помочь, но не знал как. Он сильно приложился лбом о столешницу и громко выругался. Четвертый раз он бессилен. Четвертый раз он смотрит, как любимый его медленно чахнет. Ему хочется кричать или выть от своего бессилия. Но он понимал, что одно дело сидеть и сгорать от своей беспомощности, а другое дело сидеть и ждать собственной смерти. Придя к неутешительному выводу, он понял резкое отрешение Сяо Чжаня. Если нет вечного спутника в мир мертвых, то и в мир это не придется спускаться. Его позиция было вполне логична, возможно, даже правильной. Но от этого становилось только хуже. Ван Ибо снова ударился об стол. Его душа рвалась из этого трусливого тела к родному человеку, который сейчас страдал в одиночестве. Она умоляла и ныла внутри, скребясь ногтями, просила о тепле своей половинки. А вот разум не позволял этого делать, он принял, хоть и тяжелое, но единственное доступное решение проблемы. Что душа, что разум были едины в одном. Сяо Чжань во чтобы это не стало должен жить и жить счастливо и долго. Тучи тяжело весели почти над самыми крышами. Темные настолько, что день можно был спутать с ночью. Изредка небо сотрясалось от громкого грохота. Сяо Чжань непривычно опаздывал, а на звонки коллег и Ван Ибо не отвечал. Его менеджер тоже. Актер вышел в павильон. В общей гримерке от ожидания он сойдет с ума. Никого нигде не было. Из-за погоды многие съемки пришлось перенести, но не все. Поэтому отсутствие персонала настораживало. Неприятная дрожь пробежала по спине. Ван Ибо слегка себя ущипнул, уж слишком напоминало мрачной атмосферой его сны. Нет, реальность. А лучше бы сны. Сердце болезненно заныло. Он пошел на звук голосов, все собрались в обеденной комнате, все кроме Сяо Чжаня и его менеджера. Все в тишине смотрят телевизор. Ван Ибо прочитал бегущую строчку. Сердце пропустило удар. - Произошел взрыв в здании лейбла XZ Studio, - монотонным голосом оповестила телеведущая. – По новым данным в заложниках находятся более тысячи человек, есть тяжело пострадавшие, мертвых нет. Напоминаем, террористы заложили в здание бомбу, после взрыва, поддавшие панике люди, покидая здания, были захвачены в заложники. Полиция ведет переговоры, чтобы к пострадавшим допустили мед-персонал. Ван Ибо больше не слушал. Есть тяжело раненные. Он лихорадочно продолжал набирать номер, умоляя, чтобы ему ответил. Если ему и суждено было умереть, то на его руках. Это было их двойным проклятьем. Он искал глупые оправдания или совпадения, чтобы не окунуться в ужасную реальность. Схватив шлем и куртку, он выбежал на улицу. Дождь хлестал по щекам, а ветер нещадно заострял капли, превращая в маленькие стрелы. Сердце Ван Ибо кровоточило, а мысли метались от самого худшего исхода к невероятно ужасающего. После третьей проваленной попытки завести мотоцикл он с диким криком выругался и обессиленно опустился на колени. - Я довезу, а то не он, а ты отправишься к праотцам, - Ван Чжочен понимающе посмотрел на него, поднял и подтолкнул к машине. – С ним все будет хорошо. Ты ведь здесь. Ибо понял, что он в курсе. Максимально неуместная шутка. - А что, если я вновь опоздаю? – еле задал вопрос, который терзал его душу. Осознание своей беспомощности не шло ни в какое сравнение с ранее испытанными эмоциями. Он не был уверен, что он именно там. Но что-то зловещее подсказывало ему, что его ужасающее предположение верно. Дворники работали как сумасшедшие, дождь бил с такой силой, словно старался пробить стекло. - Включить радио? - Думаю, не стоит. Страшно услышать новости. Он не верил в бога, хотя верил в судьбу. В эти минуты все перевернулось. Всю дорогу он молился и проклинал судьбу. Он чувствовал этот пожирающий страх, когда знаешь о неизбежной потере, но с каким-то обезумевшим отчаянием молишь о спасение. Но все-таки что-то отличалось. Ощущение реальности. Ибо точно знал, что, проснувшись, не испытает облегчения, потому что он не проснется. Реальность тяжелым грузом давила на него, но он не желал сдаваться, не сейчас. Потом дома в одиночестве он будет жалеть себя, упиваясь слезами. Но сейчас он не позволит себе такую роскошь, как поддаться страху. Он не заметил, как они приехали. Вообще последнее время он жил на автомате. Ел что-то, пил, разговаривал с кем-то. В голове был Сяо Чжань и его удаляющийся затылок, когда он пытался его догнать. Ван Чжочен повернулся к нему и выжидающе посмотрел. Ван Ибо попробовал позвонить еще. Женский голос раздражающе проговорил « абонент временно недоступен». Ибо забыл, как дышать. В грудной клетке вспыхнул огонь, который поглощал поступающий в легкие кислород. Сделать вздох стало непосильной задачей. Его трясло, он не мог набрать номер еще раз, пальцы не слушались. - Ты главное дыши. У него причины впадать в панику посильнее твоих будут. – Ван Чжочен грубо встряхнул его. Он начал косо поглядывал на него после побега Сяо Чжаня. Названые братья не только по сериалу, но и в жизни. – Но ты нужен ему. Ван Ибо подумал, что послышалось. - Что? - ХГМ.. Пришел в себя все –таки. Я сказал, что ты ему нужен. Совсем зачах, пока старался тебя избегать. Ван Ибо, не дослушав, выскочил из машины и направился к огражденному зданию. Десятки людей, стоящие под дождем, замерли в ожидании. Страх и ужас отражались на лицах безутешных людей. Внимание всего города, а возможно всей страны, приковано к вышке. У многих в памяти еще живы картины 11 сентября. Все они молятся об одном и том же, ждут и надеются. Люди из спецслужб бегают из стороны в сторону. Снайперы расположились вокруг здания, группа захвата приготовились к штурму. Но неожиданно раздался выстрел внутри. Никто не успел вовремя среагировать. Раздался чей-то оглушительный крик. Затем последовал еще один. Никто не мог более сдерживать эмоций. Люди, охваченные ужасом, рыдали, кричали, кто-то пытался пробиться через ограждения. Парализующий страх сменился обезумевшей паникой. - ПУСТИТЕ, У МЕНЯ ТАМ ЖЕНА!!! – умоляюще прокричал в лицо офицеру мужчина, схватив его за нагрудник. Ван Ибо заметил девочку, крепко сжимающую в руках маленького пушистого пса. В ее глазах наполненные слезами медленно умирал огонек надежды. Ибо видел, как беззаботное детство покидает лицо ребенка. Он медленно опустился рядом и обнял. Девочка, отчаянно нуждаясь в поддержке, забыла о безопасности и уткнулась в плечо. Сейчас охваченные тревогой люди искали утешение друг в друге. Многие рыдали, кто-то бесшумно, кто- то навзрыд. Он и сам не мог понять, дождь ли стекает по его лицо или слезы ручьем льются из глаз. Он судорожно молился. И вновь выстрел. Полиция не могла больше гарантировать безопасность и порядок гражданам, настойчиво рекомендовала покинуть зону чрезвычайной опасности. Но разве люди, которые ждут вестей от заложников, могут покинуть это место? Разве он может уйти без Гэгэ? Ибо потерял счет времени. Он крепко обнимал девочку. Ван Чжочен вскоре нашел его, принес зонт и одеяло, укрывая их от дождя и пронизывающего холода. После двух выстрела начался штурм здания. Бесконтрольная паника постепенно улеглась, каждый во все глаза наблюдал за исполнением. Все затаили дыхание, ожидали долгожданную развязку, никто не мог больше оставаться в неведение. Оно сводило с ума. После врачи, спасатели, полицейские поспешили оказывать помощь первым освободившимся. Все высматривали раненных, искали своих. Ван Ибо жадно всматривался в медленно покидающую здание толпу. Он искал глазами родную макушку. Раздался громкий взрыв на первых этажах. За ним последовали оглушающие крики людей, надрывные просьбы о помощи. Ван Ибо рванул к полыхающему зданию с оглушающим криком: - ГЭГЭ.