Was Sorta Hopin' That You'd Stay//Вроде как надеялся, что ты останешься

Когда Эндрю вошел в офис Рамиреса и увидел одну рыжую особу, которая дулась на одном из стульев, он знал, что все это значит. Они были только втроем. Эндрю плюхнулся на самый дальний стул от Джостена и скрестил руки на груди. — Тренер. Я предполагаю, что ты позвал меня сюда не только для того, чтобы порадоваться моему присутствию. — сказал Эндрю. Джостен фыркнул. — Смешной. Вы оба. Я поговорил с вашими пиарщиками, но прежде, чем я перейду к этому… Вы осознаете, что вы, блять, взрослые люди? Великолепно. Колледж или профи, казалось, ничего не изменилось. Нет, если Эндрю все еще ругали, как ребенка, когда ему было уже за двадцать. Он украдкой бросил быстрый взгляд на Нила. Он мог поклясться, что рыжий надулся. Маленький засранец делал это специально. Он не мог не знать, как он выглядит с его великолепно, чуть оттопыренной, розовой губой. Эндрю не мог решить, хочет ли он ударить его или поцеловать в эти чертовы губы. Ааааа! Нет. Дерьмо, ему нужно позвонить Би. Он, очевидно, терял рассудок. Очевидно. — Джостен. — Рамирес вывел его из раздумий. — Ты сказал, что это не будет проблемой. — Это не так. — Нет? — Рамирес бросил стопку бумаги на стол и откинулся на спинку стула. — Итак, ты говоришь мне, что я не проснулся этим утром от звонка менеджеров, которые велели мне покопаться в соцсетях, потому вы двое вышли из-под контроля? Ты говоришь мне, что это, — он указал на бумаги. — не посты про машину Миньярда, завернутую в пленку, и Миньярд, обрызганный зеленой, блять, краской? — он посмотрел на Эндрю. Ох, дерьмо. — Или машина Джостена в птичьем дерьме и его окно, окрашенное черной краской. Снаружи! И очень тревожный твит о гребаном похищении кота? — Он начал это, — прошипел Нил. — Он начал это, — Эндрю передразнил плаксивым голосом. — Сколько тебе, пять? — Ничего из этого не произошло, если бы ты не был космическим ублюдком и не приклеил суперклеем мой чертов замок! — О, я уверен, ты бы нашел способ разозлить меня до такой степени, что я вонзил твои зубы в твой череп. — Конеееечно. Потому что это то, как ты решаешь проблемы. Бьешь людей по лицам! — голос Нила был холодным, как лед. — Это лучше, чем бить их блядской ракеткой экси. Рамирес ударил рукой по столу. — Достаточно! Так вот, меня не волнует ваша личная жизнь. Пока вы не убили друг друга, и пока вы можете играть, мне насрать, что вы делаете. Фанаты находят это дерьмо забавным, благослови их души, но руководство так не считает. Вы публично признаетесь во вторжении и разрушении частной собственности. Это плохо отражается на имидже команды. И, насколько я могу судить, на последней тренировке на тебя было больно смотреть, так что не говори мне, что это тоже не отражается на твоей игре. Итак. Ох, блять. У Эндрю было ужасное предчувствие в глубине его желудка, что это плохо закончится. — И что? Ты хочешь, чтобы мы пожали друг другу руки и пообещали вести себя хорошо? — Эндрю фыркнул. — Как будто это произойдет. Нет. Сбавь тон, что бы это ни была за война розыгрышей. По крайней мере, не признавайтесь в незаконном дерьме в соцсетях. Я верю, что вы достаточно разумны, чтобы соблюсти минимум приличий, чтобы не быть арестованными. — Я не знаю, очевидно, у него появилось хобби — быть арестованным. Эндрю бросил убийственный взгляд на Нила. — Ты хочешь поговорить о том, у кого больше криминальных наклонностей? Серьезно? С твоим прошлым? — К слову, меня никогда не арестовывали, — пробормотал Нил. — Горжусь тобой, — невозмутимо сказал Эндрю. — Вы закончили? — спросил Рамирес. Тишина. — Хорошо. Ваши пиарщики и я решили разработать стратегию по смягчению этого дерьма. Итак, вы закончите со своими незаконными шалостями, или, хотя бы, прекратите это публиковать, ради всего Святого. И вы делаете два публичных выступления на мероприятиях ваших пиарщиков. Вместе. — Вы серьезно?! — Нил чуть не заскулил. — Нет. — сказал Эндрю. — Я просил это комментировать? Нет. Да, Тренер — все, что я хочу услышать. Вы не испортите динамику команды из-за дурацкой вражды в колледже. Если это не сработает, и вы не сможете избавиться от своего антагонизма вне моего поля зрения, я отправлю вас на совместную терапию. Эндрю почти зарычал. Он вскочил со своего места, пробормотал что-то похожее на «да, тренер», и вылетел из комнаты.

🖤

Два мероприятия. Нил мог пережить два глупых мероприятия с Эндрю Миньярдом поблизости. Он переживал гораздо худшее. Первое мероприятие было назначено через две недели. Благотворительная игра, собирающая деньги для какой-то шикарной новой детской больницы в Джексонвилле. Нил не думал, что это было так плохо, пока не получил целую инструкцию от своего PR-агента. Не должно быть никаких инцидентов на корте, вне корта, или совершенно ужасных постов в соцсетях. Нил и Эндрю должны держаться вместе. Пиарщики даже забронировали одну квартиру для двоих. По крайней мере, у них хватило порядочности забронировать квартиру с двумя спальнями. Это было двухдневное мероприятие: тренировочный день перед игрой (как будто кому-то нужна практика для благотворительности), игровой день, и коктейльный вечер после игры. Нил мог сделать это. Он просто будет игнорировать Миньярда, и все пройдет гладко. Никаких инцидентов. Никаких инцидентов. Нил повторял это в своей голове. Он был уверен в этом. Пока не начали появляться трещины. Первая трещина в его плане «Игнорировать-Эндрю-Миньярда» пошла во время тренировки в первый день. Нил настоял на том, чтобы играть в команде против Эндрю. По крайней мере, это бы смягчило его разочарование из-за присутствия рядом блондина целых два дня. Через час он забил Эндрю в пятый раз и не смог сдержать широкой ухмылки, растянувшейся на его лице. Шестой гол получился благодаря комбинации, которую Нил использовал во время его игры за Троянцев. Он желал, чтобы Джереми был здесь и увидел это. Он бы тоже почувствовал ностальгию. Эндрю усмехнулся. — Все еще используешь студенческие комбинации, Джостен? Когда-нибудь слышал о развитии навыков? Эндрю не мог помнить эту комбинацию. Это было много лет назад. — О, пошел ты. Как будто ты знаешь комбинации Троянцев. Эндрю сделал два шага вперед и рассмеялся. — Это я помню. Ты ударил меня в грудь примерно через минуту после этого. Помнишь это? — Это меньшее, что ты заслужил. Ублюдок. Эндрю вышел из себя. Нил никогда не видел, чтобы блондин выходил из себя, не так. Он никогда не думал, что он мог. Но Эндрю бросил его ракетку на землю, шагнул ближе и прижал палец к груди Нила. — Меня не волнует, какие у тебя проблемы со мной, но я предлагаю засунуть их себе в задницу и свалить нахуй из моего поля зрения. — Или что, ты собираешься снова украсть моего кота? — Нил фыркнул, просто чтобы посмотреть, как краска залила щеки Эндрю. Эндрю снял шлем и покинул корт, не сказав больше ни слова. В отеле Эндрю принял душ и сбежал из квартиры. Кевин Дэй был здесь, поэтому имело смысл, что Эндрю должен быть где-то с ним. Честно говоря, это было благословением. Нил, наконец, мог вздохнуть. Драма закончилась. Или он так думал. 3 ночи Телефон отеля в его комнате зазвонил. За каким вечно любящим хуем это было? Нил подпрыгнул, сканируя комнату на предмет опасности. Он дотащился до углового стола и снял трубку. — Доброе утро, мистер Джостен, это Ваш запрошенный звонок для пробуждения в три часа ночи. Хотите последующий звонок? Что за… — Мой что? — Звонок для пробуждения, сэр. Этот гребаный мудак! — Эмм, нет, спасибо. Все в порядке. — Хорошего дня, сэр. — На линии затихли. Кровь Нила стучала в его ушах. Он рванул к двери Эндрю и стучал в дверь до тех пор, пока блондин не выскочил с широкой улыбкой на лице. — Ты гребаный идиот, Миньярд! — Доброе утро, солнышко, — сказал Эндрю. И дерьмо, дерьмо, дерьмо, Нил так сильно его ненавидит, и все же от этого сонного, мягкого голоса у него по спине пробежали мурашки. — Тебе нужна помощь. Ты серьезно думал, что я не разбужу тебя из-за этого? Я не вижу, чтобы это стоило потраченных усилий. — О, это еще как стоило потраченных усилий. — Эндрю захлопнул дверь прямо перед его лицом. 9 утра Нил сидел на полу ванной с разобранной насадкой для душа в одной руке и отверткой в другой, и его телефон был зажат между его ухом и плечом. — Я не знаю, Джер. Он сводит меня с ума! Это была плохая идея. — Успокойся, Нил. Ты можешь разобраться с Миньярдом. Я знаю, ты можешь. Просто не делай ничего глупого. Нил вздохнул. — Залить краску в насадку душа глупо? — Нил! — завизжал Джереми. — Что? Он начал это! — Нил кинул кубики синей краски в насадку для душа и прикрепил ее вместе. — Для твоего лица, злой Смурф, — пробормотал Нил. — Нил, — начал Джереми. — Может… я просто… убью его… слегка? Джереми вздохнул. — Нет. В любом случае почему вы так сильно ненавидите друг друга? — Просто так. — Такого понятия нет. Я знаю, тебе он нравился достаточно, чтобы целовать его еще в колледже, так что случилось? — Джер. Нет. — Хорошо. Ты не обязан говорить мне, но, может, тебе следует поговорить с ним об этом. Нил рассмеялся с этого. Добросердечный, милый Джереми. Ему никогда не приходило в голову, что некоторые люди совершенно испорчены, и никакие разговоры никогда не изменят этого. — Я бы лучше съел ведро сахара, спасибо. — Это… звучит не очень мучительно. — Это мучительно. Ты же знаешь, как сильно я ненавижу сахар. Джереми рассмеялся. — Окей. Пожалуйста. Пожалуйста, Нил, не превращай это в еще одну войну. — Мхм. — Это уже была она. Это никогда не остановится. Вся эта медийная шарада была всего лишь моментом прекращения огня перед следующим раундом. — Окей, звони в любое время. Передай Кевину поцелуй от меня. — Я не буду делать ничего подобного, спасибо. Джереми повесил трубку посреди смеха. 10:30 дня Эндрю распахнул дверь в спальню Нила, полуголый и держащий в руке белое полотенце, теперь пропитанное синевой. Нил разразился громким смехом. — Я убью тебя во сне, — прошипел Эндрю. — Ты тоже собираешься запланировать звонок для пробуждения для этого? Эндрю выбежал из комнаты. Нил перекатился на живот и смеялся в подушку, пока слезы не впитались в ткань. 8 вечера Игра прошла без инцидентов. Честно говоря, Нил заслужил чертову медаль за проявленную сдержанность. Он вышел из машины перед местом проведения коктейльного вечера, и репортеры немедленно направили дюжину камер ему в лицо. К счастью, Эндрю не был с ним. Он взял свою собственную машину, потому что отказался лететь и поехал сюда, как полный псих, которым он и был. Репортеры стреляли в него вопросами, и Нил игнорировал их все время, пока шел к воротам. Он ненавидел эти мероприятия. Репортеры, камеры, костюмы и наигранные улыбки. Это все было фальшивым и не имело никакого отношения к экси. Это было похоже на церемонию вручения кинопремии. — Означает ли Ваш приход с Эндрю Миньярдом, что вражда закончилась? — Нил, Нил, Вы играли против него даже на благотворительном мероприятии, значит ли, что Вы предпочли, чтобы он не был в Вашей команде? — Вы собираетесь перевестись? — Должны ли мы ожидать снижение Вашей игры теперь, когда Ваш соперник находится на Вашем корте? К черту их. Нил едва успел пройти половину пути, когда услышал вопрос, от которого у него вскипела кровь. — Связано ли криминальное прошлое Миньярда и склонность к насилию с вашей враждой? Нил остановился как вкопанный. — Простите, что? — Я имею в виду, учитывая историю Миньярда в колонии для несовершеннолетних и его криминальное прошлое, а также Ваше собственное прошлое, тот факт, что он набрасывается именно на Вас, не может быть совпадением. Не многие люди могут справляться с его предполагаемой склонностью к насилию, но Вы, должно быть, привыкли иметь дело с такой враждебностью. Нил почти подумал о том, чтобы врезать по лицу этому куску дерьма. Камеры направлены на него, и он знает, что скажет сейчас, чтобы разразилась буря (в каком направлении он уверен не был), но его это не беспокоило. — Является ли твое представление о журналистике вопиющим производством идиотских психологических теорий? Эндрю Миньярд — мой товарищ по команде, и его прошлое, каких бы аспектов оно ни касалось, не имеет ничего общего с какими-либо разногласиями, которые могут происходить на корте и за его пределами. На самом деле, это не мое дело, и тебя это тоже не должно касаться. Я думаю, тебя не волнует проверка фактов, когда ты производишь подобную чушь, но он не был жестоким ни с одним игроком Соколов, поэтому я действительно не знаю, о какой склонности к насилию ты говоришь. Он великолепный вратарь, и это все, что должно иметь значение. Это все, что имеет значение для Соколов. Если ты не можешь следить за новостями и тебе приходиться копаться в прошлом людей, чтобы сделать новостной материал, наверное, стоит подумать об увольнении, потому что ты дерьмово справляешься со своей работой. Ты видел нашу первую игру в сезоне на прошлой неделе? Ты должен. Кроме того, ознакомься со статистикой Миньярда. Может быть, ты найдешь достаточно материала, чтобы состряпать наполовину приличную статью для твоего… с какими бы дерьмовыми СМИ ты ни работал. И с этим Нил оставил их позади. Он вошел и остановился, чтобы перевести дух. Блять, он только что защищал Эндрю Миньярда перед камерами? Он молил Бога, чтобы это не было в прямом эфире. Блять, он молил Бога, чтобы Миньярд никогда не увидел это.

🖤

00:30 ночи Эндрю был пьян. Брайан Уолш, бэклайнер, который играл за Чикагских Львов, и раньше за Троянцев, закинул свои руки на плечи. Эндрю помнил его по первой игре, в которой он и Нил играли друг против друга. Тогда еще бэклайнер говорил о Ниле, практически пуская слюни. Эндрю вспомнил, что Уолш предостерегал его от Нила, потому что он был «опасным», что, честно говоря, только пробудило его интерес. Сейчас у Уолша было точно такое же выражение лица, как и много лет назад, когда он наблюдал за Нилом. Нил, с другой стороны… Эндрю знал, как выглядит лицо Нила прежде, чем его поцеловали, когда он хотел, чтобы его поцеловали. Какие бы ни были причины, по которым Нил поцеловал его, выражение его лица тогда не было фальшивым. И сейчас это было совсем не так. Нил поднял глаза, и в течении долгого напряженного мгновения их глаза оставались прикованы друг к другу. Господи, почему мудак выглядит так чертовски красиво? Он ненавидел его и за это тоже. Эндрю был полон решимости напиться сегодня под столом. Ему нужно было отвлечься от идиотского антагонизма Нила и дурацкой голубой краски в душе, и от того, как сильно он хотел стереть эту самодовольную улыбку с его лица или сломать руки Брайана Уолша, которые притянули Нила ближе. Дерьмо. 2 ночи Сейчас место выглядело больше, когда большинство людей ушли. Эндрю не мог смотреть прямо. Он думал, что был пьян, но сейчас он был пьян пьян. Невероятно, но это так. Кевин ушел часом раньше, Эндрю не делал ничего лучше, чем украдкой бросал пьяные взгляды на Нила, который сидел с Уолшем, снисходительно смеющимся над тем, что говорил этот ублюдок. Время от времени, когда Нил поднимал глаза, сердце Эндрю ненадолго запиналось в его груди. Господи, как сильно он ненавидел рыжую занозу в заднице, чтобы чувствовать себя так? Эндрю действительно действительно ненавидел этого чертовски дерзкого идиота. Он ненавидел его, когда выпил еще пару стаканов виски. Он ненавидел его, когда нашел Томаса Райли из Миннесотских Медведей и предложил ему выпить. Он ненавидел его, когда Райли вытянул Эндрю танцевать. Он ненавидел его, когда оглядывался через плечо Райли, чтобы поймать холодный голубой взгляд Нила. Эндрю ненавидел его еще сильнее, когда позже прижал Райли к стене и глупо поцеловал его и представил рыжие кудри, вместо скучных черных, и мягкий, медово-сладкий голос в своих ушах, вместо низкого скрежета Райли. И, может быть, сейчас, только один раз, только потому что его кровь, вероятно, превратилась в алкоголь, он смог сказать себе, что ненависть к Нилу — это все, что у него было, потому что ему не разрешалось иметь ничего другого.