Was Sorta Hopin' That You'd Stay//Вроде как надеялся, что ты останешься

Когда Кевин отправил видео с небольшой речью Нила перед местом проведения коктейльного вечера, Эндрю уже смотрел его по меньшей мере пятнадцать раз. ДикийДжостен оставался в тренде следующие три дня. Видео на Ютубе было везде. На Buzzfeed Джостен Пережевывает Репортера ретвитнули 750К раз. Эндрю не мог решить, что он чувствовал по этому поводу. По большей части, он был безумно взбешен. Маленький засранец не имел права так говорить о нем. Эндрю никто не нужен, чтобы защищать его, не перед дерьмовыми репортерами. И все же, он прокрутил эти три секунды, где Нил называл его великолепным, пока его голова не заболела. Блять. Эндрю пришлось смириться с этим, пока он не сошел с ума, и, очевидно, смириться с этим означало пристально глядеть на Нила и не пропустить ни единого его выстрела мимо ворот. Это должно научить маленького засранца держать свой чертов рот на замке. Только этого не произошло. Эндрю блокировал все выстрелы Нила на корте, что только разозлило рыжего. Не то чтобы он не наслаждался видом, но это привело к целому ряду новых проблем. Например: Во вторник Нил нашел интернет-кабель Эндрю и перерезал. В среду Эндрю зарегистрировал номер телефона Нила в десяти рекламных компаниях для холодных звонков. В пятницу Нил пробрался в квартиру Эндрю и приклеил дверь его ванны к дверной раме. В понедельник Эндрю пробрался в квартиру Нила и насыпал красный краситель в его стиральную машину. В среду Нил наклеил наклейки Только Что Женился на машину Эндрю и выложил фотографии в инстаграм. Это было особенно раздражающе, так как его телефон затопили сообщения поздравления и одно от Аарона, говорящее. — Ты, блять, издеваешься надо мной прямо сейчас? В пятницу Эндрю засунул фальшивую руку под колеса машины и выложил фотографию. Нил постучал и бросил ему руку, как только он открыл. В субботу он получил сообщение от Рамиреса: Рамирес[20:23] В 9:00 в моем офисе. Вы двое идиотов! Что угодно. Раздраженное лицо Нила стоило небольшого выговора. За руганью последовала неделя молчания. Честно говоря, Эндрю предпочитал военное положение тишине. Соколы играли домашнюю игру против Миннесотских Медведей в конце недели. Это была посредственная игра, но чем больше Нил и Джереми забивали, тем агрессивнее становились Медведи. За тридцать минут до конца Эндрю видел, как один из бэклайнеров Медведей ударил Нила в плексигласовую стену. Звук столкновения разнесся по его костям. Он не мог двигаться долгую мучительную минуту, пока Джереми не помог Нилу подняться и уйти с корта. Нил держал его за плечо, и Эндрю даже по цели мог сказать, что с ним что-то не так. Вероятно, вывих. Он едва сосредоточился до конца игры. Соколы выиграли со счетом 8:5. После игры Джереми помчался в душ, игнорируя прессу. Эндрю едва вышел из душа, когда вошел Рамирес. — Миньярд. В мой офис. Рамирес порылся в шкафчике Нила, выбрал чистый комплект одежды и повернулся, чтобы уйти. — Подождите, подождите, подождите! Где Нил? Как он? — спросил Джереми, натягивая рубашку. — В кабинете доктора. Вывих плеча. Не его ведущая рука, так что будет в порядке. Но он под кайфом от лекарств. Кто-то должен отвезти его домой. — Дайте мне минуту, я сейчас буду там. Рамирес цокнул. — Нет. Миньярд отвезет его. Джереми фыркнул. — В стену, наверное. Эндрю оценил эту реплику, потому что… что ж, это не было ложью. — Ага, капитан Солнечный Лучик прав. Я не отвезу его. — Ты отвезешь. Вы живете в одном доме. — Тренер, серьезно, это ужасный план. Ты же знаешь, что эти двое… — Назовем это связующей операцией. — Рамирес направился к двери и оглянулся, прежде чем уйти. — Миньярд. В офис. Сейчас же. Отлично, блять. Джереми скрестил руки на груди и прищурил глаза. — Должен ли я следовать за тобой до твоего дома, чтобы проверить, убьешь ли ты его? Эндрю рассмеялся. — Если бы я хотел убить его, я бы уже сделал это к настоящему времени. Выйдя со стадиона, Рамирес повел Нила к машине Эндрю. Эндрю услышал болтовню рыжего в ту секунду, как они вышли за дверь. Он ждал у своей машины и наблюдал издалека. Нил оперся на Рамиреса здоровой рукой, другая была перевязана. — Нееет, т-не понял, кошки похожи на маленькие мягкие облака. Меховые облака. Где Джер? Я хочу Джереми. Он готовит суп с алфавитными макаронами. Хотя его парню это не нравится. Он ревнивый засранец. Т-ты знаешь, почему он ревнивый засранец? Рамирес провел свободной рукой по лицу. — Ради всего святого… — Я знаю. Потому что Джереми не делает ему алфавитный суп. И он такой… высокий. Высокие люди странные. Он думает, что я не могу ударить его, потому что я низкий, а его шея высоко. Как у жирафа. Т-ты знаешь, что твоя бедренная артерия проходит через пах? — Господи Иисусе, Джостен, заткнись! Нил выглядел так, словно вот-вот заплачет. Рамирес посмотрел на Эндрю с мольбой в глазах. Тогда-то Нил увидел его. — Мнееет. Где моя машина. Мне нужно забрать свою машину. — Ты, блять, серьезно… Я не могу. Миньярд, проследи, чтобы он добрался до двери. Нил отстранился от Рамиреса и почти потерял равновесие. Он прислонился к капоту Мазерати. — Нет. Я не поеду с ним. Эндрю закатил глаза. — Все в порядке, тренер. Давай, Джостен, залезай в машину, или я убью твоего кота. Рамирес усмехнулся. — Я не хочу слышать, как ты замышляешь убийство. Не поубивайте друг друга. С этим Рамирес оставил Эндрю и Нила в полном беспорядке. Его глаза наполнились слезами, и он сделал несколько неуклюжих шагов назад. — Ты мудак. Я ненавижу тебя. — Это взаимно. Садись в машину. — Я пойду домой пешком. — Ты, блять, с ума сошел? Садись в гребаную машину! Нил покачал головой и развернулся, чтобы уйти, опираясь на ближайшие машины, чтобы не споткнуться. Блять. Должен ли Эндрю сейчас быть няней? Он открыл пассажирскую дверь и догнал Нила. Не то чтобы он далеко ушел. Он едва мог стоять на ногах. Эндрю обнял его за талию и потянул к Мазерати. Нил начал вырываться. — Не трогай меня. — Его голос дрогнул, и что-то горькое подступило к горлу Эндрю. — Хорошо. Тогда иди. Нил добрался до двери и как идиот, которым он был, чуть не ударился лбом о машину, пытаясь в нее сесть. Эндрю положил свои руки на голову Нила и затолкал его туда. Эндрю надеялся на тихую поездку, но на полпути к их дому, на остановке на красный свет, Нил повернулся, чтобы посмотреть на Эндрю. Его взгляд был убийственным. — Если ты ранишь Короля, я клянусь, я убью тебя. — Короля? — Мой кот. Дело было в том, что они угрожали убить друг друга каждый день, но это был просто чтобы выпустить пар. Это была не настоящая угроза. За исключением того, что в этот момент, было что-то темное и беспощадное в глазах Нила, и Эндрю не хотел когда-либо видеть, что за этим скрывается. Он просто кивнул и молчал всю дорогу домой. Он поднялся на лифте на третий этаж, и тогда это случилось впервые со времен колледжа. Этот гребаный зуд в его пальцах, призывающий его провести рукой по волосам Нила. Нил слегка наклонился, и Эндрю прижался плечом к плечу Нила, чтобы удержать его. Нил прижался к Эндрю. Это все лекарства, он знал это, он напомнил себе, что иначе Нил никогда бы не прикоснулся к нему. Но в тот момент голова Нила была в опасной близости от его шеи, и у Эндрю перехватило дух. И из музыкального центра лифта звучала песня, которая всколыхнула внутренние органы Эндрю, потому что… Ох. Это была та чертова песня, которая играла, когда он целовал Нила в колледже. Его разум затуманился. Точка соприкосновения между ними была единственной вещью, которая держала его. Дерьмо. Он ненавидел Нила. Он делал это. Он не должен чувствовать себя так. Нил пробормотал у его кожи своим таким сладким голосом. — Я ненавижу тебя. Ты самый худший. Я так сильно тебя ненавижу. И это должно жечь, и, вероятно, так оно и было, но мозг Эндрю забыл как работать, и все, о чем он мог думать, было о том, как прижать Нила к этой стенке и целовать его. — Ага, мы выяснили это много лет назад, и это чертовски взаимно. Если ты будешь пускать слюни на меня, я ударю тебя по лицу. У двери своей квартиры Нил оперся на дверную раму, неуклюжими пальцами роясь в кармане в поисках ключей. Когда он, наконец, нашел их, он вложил их в ладонь Эндрю. Он покачнулся, и теперь тепло его тела было прижато к боку Эндрю. Его пальцы вцепились в рубашку Эндрю на плече, крепко сжимая, будто он был зол. Но Нил был накачан наркотиками настолько, что потерял рассудок, Эндрю не думал, что он может злиться. — Я ненавижу тебя, потому что ты поцеловал меня, — Нил прошептал в плечо Эндрю. — Я ненавижу тебя, потому что ты сделал меня… Ты… Мне понравился. Почему т-ты это делаешь, когда ты ненавидишь меня? Ты такой гребаный мудак. Я ненавижу тебя. Эндрю не мог дышать. В этом не было никакого гребаного смысла. Ничего из этого. Но сейчас было не время углубляться в ту единственную ночь, которую, видимо, помнил в деталях не только Эндрю. Он открыл дверь Нила, помог ему добраться до кровати и ушел. Вернувшись домой, он включил холодный душ, надеясь, что холодная вода заморозит его мысли. Это было не так. Эндрю позвонил Томасу Райли.

~

Три недели спустя Эндрю сидел за столом с Кевином и Джереми, что, делая его жизнь невыносимой, означало и с Нилом тоже. Это был осенний банкет (в этом году в Далласе), и Эндрю точно знал три вещи:       1. Техас был дерьмовым.       2. Он не мог терпеть Брайана Уолша.       3. Он был не достаточно пьян, чтобы вынести Нила, танцующего с мудаком. Уолш нашел путь к их столику где-то около полуночи, когда половина людей ушла, и с тех пор никто не двигался. Джереми исчез, чтобы найти какую-нибудь особенно модную бутылку скотча, и Эндрю мог чувствовать взгляд Кевина на себе. Он не мог отвести взгляд от Нила, который сейчас танцевал с Уолшем. Потому что, очевидно, Эндрю был гребаным мазохистом. Он пытался прекратить. Ранее тем вечером он нашел Райли и переспал с ним в ванной, и, как только это было сделано, он все еще сидел и пялился на Нила оставшуюся ночь. — Итак, — Кевин, наконец, сказал. — Хочешь поговорить об этом? — Поговорить о чем? — Ты действительно собираешься делать это? Ты непрерывно пялишься на него всю ночь. — Ах, это. Ага. Я ненавижу его. Если ты сделаешь мне одолжение и убьешь его, я прекращу. Кевин фыркнул. — Ты так полон дерьма. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — Правду было бы неплохо. — Мы ненавидим друг друга — это правда. Кевин вздохнул и откинулся на спинку стула. Эндрю налил себе еще и залпом выпил. Дерьмо. Все еще не работает. Что, блять, случилось с ним? Почему он просто не мог утопить эту маленькую боль в груди виски? — Окей. Я не должен это говорить, но я знаю, что у вас что-то случилось. Джереми сказал мне некоторое время назад. Итак. Почему ты не говоришь мне, что происходит? Эндрю провел пальцем по ободку стакана. — Интересно. Он сказал тебе, была ли это его идея послать Нила трахать мою голову, или это все Нил? Кевин нахмурил брови. — Что? — Ох, значит, на самом деле он тебе ничего не сказал. — Эндрю, о чем ты говоришь? Он сказал мне, что вы переспали, или поцеловались или что-то еще, все прошло не очень, и вот поэтому вы ненавидите друг друга. — Прошло не очень? Эти слова использовал Нокс? — Эндрю фыркнул. — Нил сделал это только потому, что хотел меня отвлечь от игры. Он — гребаный наркоман, когда дело доходит до экси, почти такой же большой, как ты, кроме того, что он сделает абсолютно что угодно для победы. Вот, что было тогда. А потом ты видел, что он сделал на корте. — Это не то, что мне сказал Джереми. Эндрю выпил еще одну стопку. — Что ж, Джереми солгал. — Он не солга… — Он встречается с этим придурком? — Эндрю указал на Нила и Уолша на танцполе. — Вау. Ловко. — Заткнись. Так что? — Нет. У них было что-то или что-то еще в колледже. Этот чувак немного одержим Джостеном, если ты спросишь меня. Но Джереми сказал, они друзья. Джереми вернулся с бутылкой, сел рядом с Кевином и собственнически обхватил его рукой за талию. — Что за мрачные лица? — Ничего. Эндрю дуется. Джереми рассмеялся. Эндрю проигнорировал их. Он смотрел на Нила и Брайана Уолша. Они уже не танцевали, просто стояли у стола, где Нил что-то оживленно рассказывал, и Уолш сиял, как гребаный идиот. Эндрю ненавидел этого парня. — …дрю? Он был слишком близко к Нилу. Для того, кто всегда держался на расстоянии вытянутой руки, Нил, несомненно, игнорировал свои собственные границы с Уолшем. Единственным человеком, которого Эндрю когда-либо видел физически близко с Нилом, был Джереми Нокс. Тот единственный раз, проведенный с ним в колледже, не в счет. И ни один из них не сделал это в лифте, когда Нил был под кайфом, как бумажный змей. — Эндрю! — это был Кевин. Эндрю повернулся и пригвоздил Джереми острым взглядом. — Что сказал тебе Нил? — Что? — О том, что случилось в колледже. Джереми облокотился на стол. — Он рассказал мне, что произошло, только это. — И что именно это было? Джереми озадаченно посмотрел. — Существуют ли сейчас разные версии этого? — Нокс. — Хорошо. Он сказал, что вы действительно поладили, поцеловались, и потом ты сделал что-то. Он не сказал что, но он был сильно потрясен этим, так что я уверен, что это было дерьмово, и ты, наверное, помнишь. Эндрю смотрел, как Уолш положил свою руку на талию Нила и стукнул их стаканы. На мгновение глаза Нила встретились с глазами Эндрю. Итак. Значит, он был лжецом до мозга костей. Он лгал даже Джереми. Эндрю выпил еще и решил перестать думать об этом маленьком куске дерьма.

🖤

Нил оставил Брайана на танцполе, наполнить свой стакан имбирным элем из банок на столе. Взгляд Эндрю горел на нем. Нил не мог решить, хотел ли Эндрю ударить его или он смотрел на шрамы. Ему хотелось завернуться в одеяло и скрыть свою кожу от пристального взгляда Эндрю. Почему, черт возьми, он так пялится, если он ненавидел то, как выглядел Нил? Он не мог ничего понять, когда дело касалось Эндрю. Он ненавидел блондина, и все же, он видел, как он исчез в ванной с руками на заднице Томаса Райли, и что-то темное и горькое прорвалось в его груди, как плотина. Это душило его, и он ненавидел себя тоже. Сейчас Эндрю смотрел на него с этим скучающим выражением лица, глаза путешествовали по его телу, и Нил не знал, что с собой делать. Он просто хотел, чтобы это прекратилось. Он хотел вытащить Эндрю из-под своей кожи и перестать чувствовать себя так. Сидя за столом, он посмотрел на банки содовой и пересмотрел всю ситуацию. Может быть, он делал это неправильно. Он был слишком трезв, чтобы остановить свои мысли, мчащиеся в одном единственном направлении. Вместо этого он налил скотч и залпом выпил первый стакан, будто это вода. Джереми приподнял брови, но ничего не сказал. Нил снова наполнил и вернулся к Брайану. Брайан был безопасным. Еще в колледже Брайан постепенно вошел в близкий круг Нила, но для Нила все равно стало неожиданностью, когда однажды вечером Брайан проводил его домой, и Нил захотел его поцеловать. До этого это была только Натали в течение года, когда Нил ходил в настоящую старшую школу, и Эндрю. Это не продлилось долго, Брайан и он, и это не было неожиданностью. Эта была ошибка Нила. То, что он чувствовал с Эндрю, расстроило его, он знал это. И это была его вина, что он положил основу для этого чувства. Джереми уже много раз говорил, что отношения бывают разными. Люди бывают разными. Это нормально — чувствовать по-другому. Не каждый, кто тебе нравится, зажжет искру в твоей, сказал он. Но Нил не мог понять. Если он мог чувствовать это к Эндрю, то он должен был чувствовать это к кому-то еще тоже. И почему, черт возьми, он должен хотеть чего-то меньшего, чем это? После трех стаканов виски, грудь Нила была приятно теплой, но он все еще не мог избавиться от ощущения пристального взгляда Эндрю на себе. Это было покалывание на его коже. Он поймал себя на том, что представляет руку Эндрю на его пояснице и его губы так близко к губам Нила, и Эндрю шепчет так тихо, словно гребаную молитву, — Я хочу поцеловать тебя, могу я. Нил выпил весь стакан виски. Он прижал Брайана ближе. К черту Эндрю Миньярда. Он не собирается думать о нем. Никогда больше. Он ненавидит тебя. Он ненавидит тебя. Он ненавидит тебя. Он хотел трахнуть тебя на спор! — Нил, — сказал Брайан. — Я не жалуюсь, но с тобой все хорошо? — Ага, — сказал Нил и опустил свою голову на плечо Брайана. — Хорошо. Ты обычно не пьешь. Я беспокоюсь. — Я в порядке, — сказал Нил тихим голосом. А потом началась эта гребаная песня. Та самая чертова песня. Комната закружилась. Сердце Нила сделало небольшой прыжок в груди, словно что-то живое, пытающееся вырваться на свободу. Воспоминание вспыхнуло в его голове. Играла та самая песня, руки Эндрю на Ниле, покачивания в такт, а затем губы Эндрю на его собственных, такие мягкие и нежные, и все же горячие и желающие, разбивающие Нила на части. Он поднял взгляд и встретил взгляд карих глаз Эндрю через холл. Нил сделал прерывистый вздох. Его хватка на бедре Брайана усилилась. Запах Брайана был другим, что-то сладкое и пряное, и ничего похожего на землистый, мускусный лосьон Эндрю. Он обитал там. Ему нужно было стереть Эндрю из своей головы. Глупая песня продолжала вонзать иголки в сердце Нила. И поэтому он прижался губами к шее Брайана и надеялся, что вкус его кожи сможет стереть воспоминания о касаниях Эндрю. — Нил, — дрожащим голосом прошептал Брайан. — Мх? — Ты пьян. Я не могу… — Я не пьян. — Не лги мне, — сказал Брайан, но не отстранился, поэтому Нил продолжил водить губами по мягкой коже под ухом. Тихий вздох застрял в горле Брайана, когда Нил положил руку ему на затылок и притянул к себе. Брайан перестал стесняться целовать его, широко раскрыв глаза и покраснев. И он отстранился. — Я не могу делать это, когда ты пьяный. — Не то чтобы мы никогда раньше не целовались, — глупо сказал Нил. Дерьмо… — Честно, это самая глупая вещь, которую ты мне когда-либо говорил. Давай, пойдем выведем тебя на улицу. Тебе нужно подышать свежим воздухом. Нил вздохнул. — Хорошо. — Если ты все же захочешь это завтра, я весь твой, но не так. Не надо мне этого 'в порядке'. Нил последовал за Брайаном к задней двери. С головой Нила было что-то ужасно хреновое. Это был совершенно порядочный человек, который не причинил бы ему вреда только потому, что он мог, который не стал уклоняться от его шрамов, который не позволил бы Нилу поцеловать его, потому что он пьян. Нил должен был хотеть быть с кем-то вроде него. Вместо этого его разум зациклился на глупом воспоминании с колледжа о мальчике, который не был настоящим, на идее, на чем-то, что Нил спроецировал на Эндрю. Но все это было ложью, и будь Нил проклят, если не остановит это.