Его главная победа

      Гермиона выскочила на улицу и сразу же почувствовала, как прохладный воздух обдал её лицо. Вечерело. Вокруг, в голубом свете зажжённых фонарей, поблёскивало снежное покрывало. На центральных улицах города снега уже не было, а вот в пригороде, у лесного массива, где проживал Гарри, он ещё застилал землю тонким слоем. Сумерки только начинали сгущаться, не мешая видимости.       Друг стоял у самой калитки и махнул ей, подзывая к себе. Она подошла, гадая, что же он задумал и только сейчас заметила в другой его руке метлу. Глаза Гермионы испуганно округлились и она сделала машинальный шаг назад.       — Нет! Нет, Гарри! Я не сяду на неё!       Он крепко сжал её ладонь, не позволяя отступить дальше, и широко улыбнулся. Гермиона не могла не отметить, что за эти годы улыбка Гарри претерпела ряд изменений. Он стал это делать более часто и открыто, приобрёл уверенность и главное, выглядел намного счастливее.       — Управлять буду я. Со мной тебе точно нечего бояться.       Подруга нахмурилась, будто взвешивала в уме все «за» и «против», чтобы принять окончательное решение.       — Гарри, ну ты же знаешь, что я не люблю летать.       — Доверься мне.       Какое-то время она молчала, потом чуть заметно кивнула и придвинулась ближе.       — Надеюсь, я об этом не пожалею.       — Обещаю, — хмыкнул Гарри, усаживаясь на метлу сзади неё. — Держись!       Гермиона взялась за деревко двумя руками, чувствуя как метла неприятно завибрировала.       — Эй, — хохотнул друг, придвинувшись совсем близко и обнимая её со спины, — расслабься и получай удовольствие.       — Да уж, — проворчала она, немного ослабив хватку и наблюдая, как его пальцы в специальных перчатках обхватывают деревко перед её руками. Для этого другу пришлось слегка наклониться, и её спина вплотную прижалась к его груди. В нос ударил дорогой аромат его одеколона, с нотками гвоздики, мускатного ореха и ладана. Он подходил ему. Так же, как эта проклятая метла, которая, словно верный пёс почувствовавший присутствие хозяина, успокоилась, послушно выровнялась и принялась неспешно набирать высоту, заставив Гермиону задержать дыхание.       Поднявшись над домом, Гарри оторвал одну руку, чтобы накрыть их двоих дезиллюминационными чарами и двинулся к лесу. Лучше избежать рисков. Встреча с магглами хоть и была маловероятна, но осторожность никогда не бывает лишней. Метла постепенно ускорялась, рассекая морозный воздух. Наверху оказалось гораздо холоднее, и Гермиона мысленно поблагодарила друга за совет одеться потеплее.       Они достаточно быстро оказались над лесным массивом. Внизу мелькали верхушки деревьев, постепенно поглощаемые надвигающимися сумерками. А вошедший во вкус Гарри принялся набирать скорость.       — Эй! — вскрикнула Гермиона, но он лишь рассмеялся, не реагируя на её возмущения. — Я ещё пожить хочу!       — Всё будет хорошо, Гермиона. Поверь мне.       — Но… но… — в лёгких не хватало воздуха, и она просто зажмурилась, боясь смотреть вниз.       Друг же наклонился ещё ближе, вжавшись в неё и прошептал почти на ухо:       — Отпусти контроль. Я ни за что не уроню тебя. Клянусь.       Она почувствовала спиной его тепло и снова вдохнула приятный аромат. А потом, осторожно открыла глаза, пытаясь выровнять дыхание и унять выскакивающее из груди сердце. В голове всё смешалось. Страх высоты и пьянящая близость Гарри как-то по-новому действовали на неё.       — Если мы выживем, я тебя убью, — пробурчала она и завизжала, так как друг резко направил древко вверх.       Метла радостно рванула вперёд, подчиняясь воле хозяина. Гарри звонко расхохотался. Когда, наконец-то, они достигли нужной высоты и снова выровнялись, Гермиона затихла. Вопреки всему, находиться полностью во власти Гарри, чувствовать его пьянящую близость оказалось более чем приятно. А впрыснутый в кровь адреналин невероятно бодрил. По телу пронеслась волна невероятных, новых ощущений, неведомых ей ранее. Ведь Гермиона никогда в жизни не отпускала контроль. С самого детства она взваливала на свои хрупкие плечи множество забот, брала над всеми шефство и занималась решением взрослых проблем. Она планировала и продумывала каждый шаг, никогда не полагаясь на судьбу или удачу. В этом она была полным антиподом Гарри, который часто действовал экспромтом, по наитию, интуитивно. А сейчас он, по сути, не оставил ей выбора. И она доверилась ему.       Хотя напрягать голосовые связки и вжиматься в друга до боли в мышцах ей пришлось неоднократно. Гарри не только не снижал скорость, но и умудрялся вытворять что-то неимоверное. Он менял высоту, спускаясь прямо к деревьям и Гермиона была уверена, что протянув руку, сможет коснуться их верхушек. Затем снова поднимался, петляя и вырисовывая в воздухе невероятные узоры.       Пока они летали, на улице окончательно стемнело, и на небе стали появляться первые звёзды, которые сияли и, казалось, подмигивали им из своих далёких созвездий. Её пальцы закоченели, несмотря на перчатки, голос сел от визгов и криков, а сердце бешено колотилось от смеси страха и восторга. Она не знала, сколько длился полёт, но когда Гарри, наконец-то приземлился во дворе своего дома и снял с них дезиллюминационные чары, Гермиона соскочила с метлы и кинулась ему на шею.       Мозг отключился, впервые за всю её жизнь в голове ощущалась приятная пустота, а гормональный всплеск дарил кучу невероятных эмоций.       — Спасибо! Спасибо! — взвизгнула она и совершенно неожиданно для себя самой коснулась его губ своими губами. Совсем на мгновение, даже толком не сообразив, что сделала. А затем отстранилась и неловко улыбнулась.       Гарри же опешил. То, что план сработал и его смерть от руки лучшей подруги откладывается на неопределённый срок, естественно, радовало. Но вот то, что почти невесомый поцелуй, заставит его сердце замереть, а ладони вспотеть, он не ожидал. Давно же уже вышел из возраста, когда млел перед симпатичной девчонкой. Видимо, это эмоции шалят, или гормоны там… Полёты всегда немного возбуждали его, а уж впечатлить таким образом красивую девушку Гарри мог. Да и, чего греха таить, умел и практиковал. Но, предлагая полетать Гермионе, он как-то не задумывался о том, что она девушка. Гермиона же всегда была просто Гермионой. Другом, почти сестрой. Почему же тогда мысли непривычно спутались? Нет, конечно же он знал, что Гермиона симпатичная, отмечал это, но ведь это другое… Но взгляд задержался на её лице с сияющими от восторга глазами, которыми он искренне залюбовался. Настолько, что не сразу пришёл в себя.       — Как я понимаю, ты позволишь мне пожить ещё немного? — стараясь придать голосу больше уверенность, пошутил он.       Она снова взвизгнула, сжав его в объятиях, а потом понеслась к дому, оставив риторический вопрос без ответа.       Позже, раскрасневшиеся и довольные, они пили горячий шоколад на кухне, чтобы немного согреться. И молчали… Каждый о своём, лишь осторожно поглядывая друг на друга. Потом же Гермиона снова облачилась в свой строгий министерский наряд и на прощание стрясла с него обещание писать гораздо чаще, чем он делал до этого.       Когда она трансгрессировала, Гарри завалился на диван, заложив руки за голову и задумался. Портал был заказан на утро. Его ждал месяц изматывающих подготовительных тренировок, а затем чемпионат мира. Вырваться в Лондон практически не будет никакой возможности. Если только совсем наскоками, на вечерок. И что-то подсказывало ему, что скучать по Гермионе он будет сильнее, чем обычно.

***

      Гермиона проигнорировала озабоченный взгляд матери, и пулей влетев в комнату, упала на кровать прямо в одежде. У неё до сих пор пылали щёки, сияли глаза, а в груди брызгами фонтана рассыпался детский восторг. Она была одновременно напугана и невероятно возбуждена. Это маленькое путешествие оказалось настолько же волнительным, как полёт на гиппогрифе на третьем курсе.       Больше же ничего подобного она не переживала. Конечно, в её жизни была куча всего опасного, миллионы раз она рисковала жизнью и была на грани. Но вот так совершать глупости ради эмоций и удовольствия ей не приходилось.       Гермиона Грейнджер ведь никогда не была такой как все. Она не увлекалась ночными свиданиями, не целовалась в каморках для мётел, не любовалась звёздами на Астрономической башне, прячась от всевидящего Филча, как какая-нибудь Лаванда Браун. Не убегала из дома, не влюблялась в местного хулигана, байкера или рок-музыканта с кучей татуировок. Не рассекала на мотоциклах на немыслимых скоростях, не отрывалась на концертах и дискотеках, как обычная девчонка из семьи магглов. Она была на половину маггл, а на половину волшебница. Пыталась успеть везде и спасти целый мир. А в итоге пропустила такой волнующий период жизни, который вряд ли теперь удастся вернуть. Гермиона никогда не задумывалась об этом и ни о чём не сожалела, ведь считала себя гораздо выше подобных глупостей. Но сегодня, паря там на опасной высоте, вжимаясь в лучшего друга, чувствуя его мужской аромат и крепкие руки, она ощутила что-то невероятное. Даже будучи в отношениях она не испытывала и десятой доли подобных эмоций. А если уж быть совсем откровенной, то её отношения были неудачным экспериментом, попыткой сбежать от действительности, желанием испытать хоть что-то положительное после пережитой войны.       Не получилось… Они с Роном настолько не подходили друг другу, что теперь, трезвой и более взрослой головой Гермиона недоумевала, как они вообще приняли решение быть вместе. А спас её обычный маггловский психолог, к которому её чуть ли не насильно затащила мать. Он-то и помог разобраться в собственной голове и подвёл её к тому, что неудачные отношения лучше закончить, пока они не переросли в несчастливую семью. В общем, опыт был нужный и полезный, хоть и абсолютно не магический.       Но сейчас думать о Роне абсолютно не хотелось, как и вспоминать прошлое. Её эмоции были настолько оголены, будто металлический провод, по которому пропустили электричество. Все мысли вертелись вокруг Гарри. Эти две недели, проведённые с ним, оказались просто волшебными. Гермиона впервые в жизни, мечтала об окончании рабочего дня, ведь вечера они проводили вместе. Она привыкла к заботливо приготовленным теплым ужинам, бесконечным разговорам, прогулкам и добрым шуткам. Ей было так легко и хорошо, как никогда в жизни. Она все чаще замечала, как возмужал и похорошел её друг, как идёт ему улыбка и новый образ жизни. А ещё её тело до сих пор чувствовало, как плотно и близко он прижимал её во время полёта. Гермиона втянула воздух и, казалось, до сих пор нос щекотали нотки гвоздики и мускатного ореха. Она, блаженно улыбаясь, закрыла глаза, и перед ней снова предстало лицо Гарри, смотревшего прямо на неё глубокими изумрудными глазами.       Гермиона так и продолжила лежать, летая в облаках, пока сознание не отключилось, отправив её в страну сновидений.

***

      — Поттер! И это всё на что ты способен?! — орал тренер, когда Гарри обессиленно повис на перекладине, не в силах больше поднимать своё ноющее тело. — Это чемпионат мира, твою мать! Там никто не будет с тобой сюсюкаться! Ловец — главная мишень врага. По тебе будут бить всем, чем можно. Да и чем нельзя тоже, если будут уверены, что судьи не видят!       — Но… — Гарри хотел возразить, что он так-то уже не мальчик и давно вырос из школьной команды, да и в высшей лиге закрепился. Однако красноречивый взгляд тренера заставил его прикусить язык.       Гарри уважал этого невысокого строгого мага. У того было всё просто, без лишних сантиментов. Он не имел любимчиков и никого не выделял. Казалось, он вообще не обладает какими-либо чувствами, словно машина или робот. Клаус Гранд уже много лет являлся тренером сборной и каждый год сталкиваясь с ним на отборочных соревнованиях, все кандидаты умудрялись получить своеобразных словесных тумаков, но зато за короткое время успевали здорово подтянуть форму.       — Я должен быть уверен, что ты способен подтянуться на одном пальце, если понадобится, и взобраться на метлу, если вдруг тебя с неё скинут! Ясно?! Так что работай, а не чеши языком!       Гарри сглотнул и, превозмогая боль, продолжил тренировку.       Вечерами ныло всё тело. Он был настолько вымотан, что с трудом добирался до кровати и проваливался в сон, едва голова касалась подушки. Первая неделя просто вылетела из жизни, и Гарри только к её концу осознал, что не написал подруге ни одного письма.

***

      Дни тянулись невыносимо медленно, что было весьма удивительно и непривычно для Гермионы. Свою работу она любила и погружалась в неё с головой. Но после отъезда друга всё шло как-то наперекосяк. Начальник забрал у неё все наработки по прошлому проекту и подкинул ей новый артефакт из Индии, который следовало изучить. Её снова ждала куча бумажной архивной работы перед долгожданной практикой.       Пустоголовые коллеги продолжали шушукаться за её спиной и перекидываться глупыми шуточками и комментариями. Типа: «Ой, а у твоего Поттера такая симпатичная задница!» Или «А он в постели так же хорош, как и в квиддиче?» Гермиона выразительно закатывала глаза и даже не комментировала подобный бред. Однако, по Гарри она скучала гораздо больше, чем раньше, и это немного беспокоило.       Она снова провалилась в прошлое на четыре года назад. Тогда, когда у Гарри началась новая жизнь в «Паддлмир Юнайтед». Гермиона была очень рада за него, но в то же время ей его дико не хватало, так как его занятость и разъезды не позволяли им видеться так часто, как ей хотелось бы. У неё и самой была куча дел: поездка в Австралию, восстановление памяти родителям, переезд с ними обратно в Англию, Хогвартс, попытка построить отношения с Роном… Но Гарри… за годы учёбы она слишком привыкла опекать его и быть рядом, присматривать и заботиться. Так что с его отъездом волшебница словно осиротела и чувствовала себя бесполезной и ненужной. Гарри писал, но пергаменты никогда не смогут заменить живого человека.       Жизнь шла своим чередом, и постепенно Гермиона привыкла. Привыкла к редким встречам и к тому, что они повзрослели и у каждого теперь своя жизнь. Успокоилась, смирилась, погрузилась в решение собственных проблем. У Гарри было всё хорошо и уже это доставляло ей радость. Она видела его счастливую улыбку, читала о его успехах и этого стало достаточно. До недавнего времени. Пока они не провели вместе две недели, не возобновили забытые школьные посиделки, не осознали, что по-прежнему безгранично доверяют друг другу и понимают с полуслова.       В ней снова что-то щёлкнуло, какой-то невидимый тумблер в её голове сдвинулся и прочно встал на отметке «Гарри Поттер». Она думала о нём, скучала, ждала писем и скупала спортивные журналы в надежде узнать хоть какие-то новости. Гарри, конечно, писал. Но не так часто, как ей хотелось бы… И Гермионе Грейнджер стало казаться, что она ввязалась в какую-то опасную игру с этой шуточной помолвкой. Словно привязалась к нему невидимой нитью, которую рано или поздно придётся разорвать.       К счастью, были и хорошие новости. Кормак МакЛагген потерял к ней всякий интерес и перестал досаждать своим вниманием. Он больше не вылавливал её в лифтах, не присылал дурацкие записочки, а в столовой подсаживался к Астории. Гермиону это веселило. Знала бы, что так просто будет от него отделаться, давно бы намекнула ему на Гринграсс.

***

      Высокий худощавый блондин, расположившись на большом красном диване в гостиной поместья Малфоев, лениво потягивал огневиски. От принятого алкоголя его аристократично-бледные щёки слегка покраснели. Стало жарко, и он нехотя ослабил галстук. После войны Драко вёл затворнический образ жизни, пытался помогать матери и разбираться в делах отца, который был пожизненно заперт в Азкабане за сотрудничество с Волан-де-Мортом. Вот что значит встать не на ту сторону и проиграть. От былого величия Малфоев мало что осталось. Да, они сохранили большую часть своих денег, и Драко даже удалось избежать наказания, но с ними уже мало кто хотел иметь дела, многие относились с явной осторожностью. Связи рухнули вместе с арестом Люциуса. Проклятый Поттер!       Несмотря на то, что Гарри спас его от Адского пламени, школьная вражда никуда не делась. Более того, глядя на довольную физиономию своего врага, красующегося на первых полосах всех спортивных изданий, Драко испытывал дикое раздражение. Пока он тут пытается восстановить подмоченную репутацию, ненавистный Поттер наслаждается жизнью, меняет подружек, завоёвывает титул за титулом и выглядит до раздражения счастливым. Снова весь мир у ног этого очкастого выскочки!       Хорошо ещё Гринграссы придерживались уважения к чистокровным семьям и согласились на его брак с Асторией. Ведь после войны Драко перестал быть завидным женихом магической Британии. Не каждая семья теперь согласилась бы породниться с ними.       Астория была красивой и, в общем-то, полностью устраивала Малфоя младшего в качестве невесты. Голубоглазая белокожая шатенка недаром считалась королевой Слизерина из-за своей яркой внешности. Она несомненно будет прекрасной женой и продолжательницей их славного рода. Вот только её строптивый характер ужасно напрягал Драко. Он предлагал ей переехать в Малфой Мэнор до свадьбы. Взрослые люди, уже давно пора жить вместе. Да и удобно, когда невеста под рукой. Так гораздо проще сбрасывать напряжение. Но нет же. Астория была непоколебима и Драко был вынужден играть по её правилам: водить на свидания, покупать ей кучу разного барахла, терпеливо выслушивать капризы. И всё ради какого-то секса. Да, дементор его подери, в школе он мог получить данного добра сколько угодно. Любая была бы счастлива отдаться слизеринскому принцу. Но эти золотые времена остались в прошлом, и теперь он изгой, вынужденный прогибаться и заслуживать чьё-то расположение. Раздражение — вот что испытывал Драко двадцать четыре часа в сутки. Не будь он так брезглив давно бы завёл себе какую-нибудь грязнокровку и трахал её, когда вздумается, пока Астория выделывается. Надоело! До свадьбы ещё больше двух месяцев и всё это время ему предстоит сидеть на полуголодном пайке, ведь у невесты редко находится для него свободное время.       Драко тяжело вздохнул, отставил стакан на стол и резко встал. У него была назначена встреча с портным. А к своему внешнему виду Малфои всегда относились более чем серьёзно.

***

      — Тори, нахрен тебе сдался этот белобрысый хорёк? — неожиданный вопрос, заставил девушку открыть глаза и повернуть голову в сторону собеседника.       Её дыхание ещё было прерывистым, ведь после того, что они с Кормаком вытворяли, требовалось время на восстановление.       — Не знаю, — лениво протянула она, проводя ногтём по обнажённой груди своего любовника. — Титул, деньги, статус… Я с детства думала, что выйду за него замуж.       Она окинула взглядом гостиничный номер, в котором царил полумрак из-за наглухо задёрнутых теневых штор. Этот отель стал их пристанищем, местом тайных встреч, куда они приходили под оборотным зельем, а затем предавались страсти. Между ними искрило настолько сильно, что они уже не могли спокойно находиться в одном помещении наедине.       Кормак сводил её с ума своей грубоватой мужественностью, а она его — удивительным сочетанием аристократичной утонченности и развратности. Последнее настолько не вязалось с её немного чопорной и холодной внешностью, что МакЛагген просто опешил, когда она впервые сделала ему минет в застрявшем лифте. Её заводила опасность, хождение по краю. А ему было грех жаловаться на те плюшки, которые он получал.       Вот и сейчас её рука скользнула под тонкую простыню и осторожно сжала его мужское достоинство, которое стало стремительно наливаться кровью, обещая новое наслаждение.       Кормак нагло усмехнулся.       — Хочешь второй раунд, детка?       — Второй… и третий, — мурлыкнула Астория, — если, конечно, у тебя остались силы…       — О… не волнуйся, сил у меня достаточно! — самодовольно заявил МакЛагген и накрыл её рот требовательным поцелуем.