Я заберу твою семью (роман)

- …забегите в магазин, пожалуйста. Пачку ванилина возьмите. Забегалась - забыла. Спасибо, родной, - Елена, придерживая плечом мобильный телефон, продолжала взбивать крем для торта. С сыном было всё в порядке, и это приносило облегчение. Лена всегда нервничала, когда Стёпа задерживался вечером. Он у неё был замечательный, но женщина объективно понимала, что Степан был не из тех, кто мог бы как следует дать сдачи обидчику, постоять за себя. Причина тому крылась не только в его врожденному интеллигентном, добром характере, но и в банальной астме, которой мальчишка болел с детства. Именно по этой причине у Стёпы был вечным мед.отвод по физкультуре. Именно поэтому заветная мечта Николая отдать своего «наследника» на вольную борьбу, которой он сам занимался в юности, так и осталась мечтой. И это дико раздражало мужа. - Неужели не могла здорового ребёнка родить?! – порой ворчал он. В такие моменты Лену так и подмывало взять в руки сковородку и огреть супруга, но останавливал Уголовный кодекс и четкое осознание того, что это было бесполезно. Николай бы даже не понял, за что ему прилетело. Он был таким по натуре: ворчливым, с где-то домостроевскими замашками. Но при этом он был всегда прямолинеен. И это было не так уж и плохо. По крайней мере, Лена всегда знала, что муж, с каким бы скверным характером он у нее не был, никогда не держал камня за пазухой по отношению к самой Лене и её семье. Поставив взбитый крем в холодильник доходить, женщина огляделась. Время уже было довольно позднее, а на кухне царил кулинарно-творческий беспорядок. Готовка торта займет ещё, как минимум, несколько часов. Похоже, поспать накануне юбилея дочки ей толком не удастся. Размышления Елены были прерваны её матерью - Зинаидой Петровной, которая заглянула на кухню в качестве контрольного органа, чтобы проверить, как продвигается подготовка к дню рождения внучки. Миниатюрная, с уставшими светлыми глазами, всегда опрятная и сдержанная в проявлении эмоций, Зинаида Петровна буквально олицетворяла образ учительницы музыки, которой и проработала много лет. Педагогика была её страстью. Но, поскольку внуки, зять и младшая дочь не особо любили слушать её нравоучения и нотации (спешно ретировались, кто куда), обычно весь педагогический процесс изливался на Елену, которая, чтобы лишний раз не расстраивать мать, страдающую высоким давлением, покорно выслушивала все её комментарии, советы и «настоятельные» рекомендации. Вот и сейчас… - Ксюшин День рождение уже завтра! Неужели заранее нельзя было продукты купить? – всплеснула руками огорченная Зина Петровна, наливая себе чая. – Лена, у тебя дурная привычка всё делать в последний момент! С этим надо как-то бороться! Уставшая Лена изо всех сил старалась не реагировать на критику матери. - Не получилось, мам. Я же тоже работаю, - миролюбиво отозвалась она, начав делать заготовки для завтрашних салатов. Но Зинаида Петровна не унималась. Она целый день пробыла дома одна, и теперь ей требовалось общение. Вот только шло оно, увы, «в одни ворота». - Работает она! Семья важнее работы! – завела старую пластинку мать. - Вон, и Коля тобой не доволен. Сказал, что ты ему какие-то претензии предъявляешь. И это после всего, что он для тебя сделал! Одну с ребёнком на руках не кинул! – и тут же в который раз нравоучительно добавила, - Запомни, дочка! Новую работу и найти можно, а вот нового мужа в твоём возрасте уже нет! - Хорошо, мама. Я учту, - безэмоционально отозвалась Лена, отведя взгляд от матери. На самом деле её очень задевали постоянные напоминания Зинаиды Петровны о том, что жизнь Лены в её неполные сорок - уже почти прошла, о молодости она и подавно может забыть. И что теперь весь смысл жизни Елены, как порядочной женщины, должен сводиться к бытовому обслуживанию семьи. Нет! Напрямую Зинаида Петровна, конечно, такое не говорила. Но подразумевала, искренне считая себя правой. Ведь её личная жизнь закончилась как раз примерно в возрасте старшей дочки, когда не стало её любимого мужа. Почему Лена должна жить по-другому, Зинаида Петровна со своими четкими представлениями на тему «как надо правильно жить», не представляла. Сменив гнев на милость, мать взялась помогать Лене чистить картошку. - Так ты до утра одна не управишься, - Зинаида Петровна завязала фартук, взяла маленький ножик. Начала тонко, аккуратно снимать с картошки кожуру. - Ты не подумай, я понимаю, что тебе сложно совмещать и работу, и домашние дела. Ну, ничего, скоро твоя сестра вернется. Риточка тебе поможет… При упоминании о «Риточки» Лена напряженно замерла. И хоть голос Зинаиды Петровны звучал в тот момент демонстративно расслабленно, словно она говорила само собой разумеющиеся вещи, в кухне всё же зависла напряженная тишина. Мать поспешно отвела взгляд от старшей дочери, сосредоточившись на картофелине. - Мам, мы же уже говорили об этом… - как можно более сдержанно, наконец, отреагировала Лена. - Я помогу ей снять квартиру… Однако Зинаида Петровна старательно делала вид, что совершенно не понимает, о чем говорит старшая дочь. - Руки что-то болят… Этот артрит… - женщина поспешно отодвинула от себя тазик с картошкой, встала, направляясь к выходу. По сути, откровенно сбегая от разговора с дочкой. - Леночка, у тебя и так хватает трат. За одну только учебу дочки сколько выкладываешь? Да и зачем Риточке жить отдельно от своей семьи?! Это и её квартира тоже. Извини, я что-то устала. Дочисти сама. Виноватая Зинаида Петровна исчезла из кухни быстрее, чем обиженная возмущенная Лена успела среагировать. - Но мама…! У нас же был уговор! – её слова уже звучали в пустоту. Это было так нечестно! Лена, чуть не плачет от досады, бросила в раковину грязный нож, которым только что нарезала овощи. Нечестно! По отношению к ней, которая столько лет и так тянула эту «лямку» под названием «Риточка». Женщина устало осела на стул. Голова предательски начинала болеть. - И что мне теперь делать?! – единственный вопрос, который в данный момент с болью пульсировал в голове расстроенной Лены. – Делать-то что?! *** День с самого утра выдался по-настоящему ярким, праздничным! Именинницу ещё в семь утра разбудила своим «традиционным» поздравительным звонком неугомонная Лида. На желав Ксюше всего и побольше, подружка уточнила, будет ли сегодня её любимый домашний медовый торт? Услышав, что да, тут же сообщила, что придет пораньше на дегустацию обрезков, которые обычно оставались у тёти Лены после готовки. В отличие от Лиды, у самой именинницы настроение было далеко не праздничное. Во-первых, Ксюша очень переживала за Стёпку, которого опять побили. Девочка мучилась дилеммой, рассказать об этом маме или нет (обычно у них с мамой не было никаких тайн друг от друга), или всё же не стоит её расстраивать. Может, после того, как они с Лидой припугнули тех отморозков полицией, они, наконец-то, отвяжутся от её брата? Была и вторая причина её плохого настроения. Дизлайк. Банальный дизлайк, который она обнаружила под своей лучшей фотографией в своём же профиле на главной страничке соцсети. 164 лайка против одного «юбилейного» дизлайка. И это в День её рождения! Просто зашибись! На самом деле в любом другом случае Ксюша и не обратила бы внимание на эту мелочь, если бы не личность того, кто поставил этот самый «дизлайк». Агапов. Мелкий пакостник! Этот маньяк не поленился – нашел её в соцсети, и теперь с хитрой лучезарной улыбкой нахально смотрел на Ксюшу со своей фотографии (здесь Ксюша, конечно, слегка прокололась – она не выдержала, и сама зашла в его профиль, чтобы ответить ему аналогичным дизлайком, но в последний момент всё же передумала – много чести ему будет, если узнает, что она из любопытства пошарилась на его страничке)! В голове обескураженной раздосадованной девчонки просто не укладывалось: зачем ему это надо?! И чем ему не угодила фотография, на которой счастливая Ксюша позирует на фоне Моцарта во время одного из его концертов? Валера же один из его лучших друзей! Нет! Этот Агапов реально странный тип с кучей отборных тараканов. От такого точно надо держаться подальше! – приняла серьёзное решение Ксюша и, откинув мрачные мысли о том, о ком вообще не надо думать, поспешила в ванную, а затем на кухню, чтобы помочь маме с готовкой. Гости должны были скоро прийти. *** - За именинницу! – бокалы с шампанским, соком и газировкой звонко «чокнулись». Гостей за праздничным столом было не так уж и много. Всего четыре подружки, включая довольную Лиду, которая с аппетитом уплетала «вкусняшки» тёти Лены. Покушать Лида любила, вот только в её семье, где на трёх низкооплачиваемых работах пахала только её мама, а красавец-папа преимущественно лишь пил и гулял по соседкам, особых деликатесов никогда не наблюдалось. Самой Лиде мать категорически запрещала устраиваться на подработку. Её мечтой было, чтобы хоть кто-то из её троих детей получил высшее образование! И не работал полжизни техничкой, как она сама. Поэтому, видя, как счастливая Лида отрывается за столом, Ксюша искренне радовалась. О том, в каком непростом финансовом положении находит семья Лиды, Ксюша знала лишь потому, что выросла вместе с ней и видела всё своими глазами. Сама же подруга ни разу не жаловалась ей на бедность. В отличие от остальных подруг, Ксюша знала одну особенность Лиды. Та была очень гордой девчонкой, и в жизни бы не взяла и куска хлеба от человека, которому бы полностью не доверяла, и кто бы не был ей по-настоящему дорог. В этом отношении семья Ксюши была для Лиды единственным исключением из правил – только здесь она могла кушать «от пуза», не опасаясь, что её кто-то этим попрекнет. Потому что точно знала, что в этом доме её любят. И, кстати, это относилось и к Николаю, и к Зинаиде Петровне, которые уже давно воспринимали Лидку, как родную. Как часть их семьи. - Ксюшенька, поверь, 20 лет – золотой возраст! – голос бабушки вырвал именинницу из задумчивости. - Я в твои годы как раз с твоим дедушкой познакомился. Он был тогда ещё только доцентом на кафедре… Нутром почуяв, что тёща сейчас заведёт старую песню про знаменитого академика Баранова, которая вряд ли будет интересна гостям дочки, нарядно одетый Николай, сидящий во главе стола, тут же схватился за коробку сока. - Девочки, кому сока? Кому минералки? Не стесняйтесь – кушайте! Всё же надо было отдать Николаю должное: при посторонних он вел себя как «душка». Хотя, его интеллигентность и вежливость всё же заканчивалась на домочадцах. - Лен, где ещё горячее? Остыло же… Ещё толком не успевшая присесть за стол Лена тут же встрепенулась – побежала на кухню за добавкой. - Сейчас, сейчас! - Мам, я помогу! – на автомате вслед за Леной последовал было Стёпа, но недовольный отец его тут же остановил. При этом вид у Николая был такой, словно сын сделал при гостях что-то постыдное. - Сиди! Не мужское это дело! – наклонившись поближе к сыну, чтобы не слышали девчонки, Николая с досадой процедил, - Стёпка, Стёпка, и в кого ты такой тютя? Вот точно не в меня! – и уже куда более громко добавил, явно ища поддержки у «зрителей», собравшихся за столом. - Нет, чтобы мне в автомастерской так рваться помогать! На филфак попёрся… Будто тебя твои стишки прокормят! Девушки растерянно заулыбались. Стёпа заведомо расстроился, предвкушаю дальнейшую стандартную «лекцию» от отца. Тот почему-то искренне считал, что, если он отчитает сына при посторонних, то до Степана тогда точно что-нибудь, да дойдет. Эта манера поведения отца категорически не нравилась Ксюше, поэтому она тут же встряла в разговор, правда, пытаясь при этом сбить назревающий конфликт, как обычно это делала мама. - Пап, ты не прав! Знаешь, сколько сейчас журналисты-фрилансеры и блоггеры получают? – начала было она, но отец самодовольно перебил. - Узнаю и поверю, когда этот оболтус первую зарплату принесёт, а пока… Вы при своём мнении, я при своём! Вернувшаяся с большой тарелкой, на которой дымилась картошка с котлетами, Лена мимоходом укоризненно шепнула мужу, видя, что сын сидит расстроенный. - Коль, не начинай! Недовольный Николай было открыл рот, чтобы и дальше отстаивать свою правоту, но в этот момент в дверь позвонили. Лида и Ксюша удивленно переглянулись. Вроде бы именинница больше никого не ждала. - Я открою! – засуетилась Лена. – А вы кушайте, кушайте пока горяченькое! Елене спешит открывать дверь. Ксюша и Лида переглядываются. - Ты кого-то ещё ждешь? Заинтригованная Ксюша в ответ пожала плечами. - Вроде нет. *** - Иду, иду! – улыбающаяся Лена поспешно открыла входную дверь, искренне думая, что к дочке на День рождение решила заглянуть ещё одна подружка или кто-то из соседей. С той же любопытной беспардонной тёти Нюры запросто бы сталось! Однако на пороге стояла не подружка и не тётя Нюра. Стояла она… Риточка. Цветущая, улыбающаяся, слегка поправившаяся за последние годы. С чемоданом и подарочными пакетами в руках. - Сюрприз! Привет, сестрёнка! Давно не виделись, родная! – с порогу возвестила она, с не дюжим энтузиазмом обняв шокированную её приездом старшую сестру. - Рита? Как ты здесь оказалась…? Тебя же ещё не должны были выпустить! Слово «выпустить» заметно портило «Риточке» настроение. Отпустив из своих цепких объятий Лену, она беспардонно, не дожидаясь приглашения, затащила в квартиру свой увесистый чемодан. - Сестрёнка, давай все вопросы потом! – Рита с любопытством огляделась. - Хочу поздравить нашу именинницу! Где она?! Я её столько лет не видела! Лена постепенно начала приходить в себя. Место удивление занял испуг. Меньше всего ей хотелось, чтобы Рита встретилась с Ксюшей. Мало ли чего эта дура могла сболтнуть. - тебе лучше уйти! Сейчас же! Я на гостиницу дам, - начала было Лена, но её прервал надрывный голос Зинаиды Петровны. - О, Господи! Дочка! Доченька! Родная моя! Наконец-то, ты приехала! Старенькая мать со слезами на глазах трясущимися руками порывисто обняла растроганную Риту. - Мама! Мамочка! Как же я по тебе соскучилась! Две женщины – мать и дочь – стоя в коридоре, плача от счастья, продолжали обниматься. Казалось бы, этот трогательный момент был способен расплавить любое, даже самое черствое сердце. Но, видимо, за все те годы, что Лена приходилось «подчищать хвосты» за своей младшей сестрёнкой, её собственное сердце превратилось в камень, когда речь шла о «Риточке». Потому что никаких чувств, кроме отчаяния и раздражения, эта душещипательная картина встречи матери с «блудной дочерью», у Лены не вызывала.