Я заберу твою семью (роман)

Деньги нужны были прямо сейчас, а их, увы не было. Раздраженная Риточка в плохо запахнутом китайском шелковом халатике нервно расхаживала по гостиной, которая в последняя время превратилась в её личную комнату (особенно явственно это было понятно, из разбросанной повсюду её одежды – аккуратность никогда не была её сильной чертой). - Эдик, не выноси мозг! – уже почти провизжала и без того раздраконенная Рита. - Я же сказала, что найду деньги. Мне просто нужно ещё немного времени… Хорошо! Завтра я отдам часть. Ты доволен? Бросив в сердцах телефон на расправленный диван, Рита приземлилась рядом, схватилась за голову. Легко сказать: «завтра отдам», только где их взять? Впрочем… У Риты всегда в запале оставался один, пусть не самый приятный, но зато проверенный способ. Поспешно подкрасив губы довольно вызывающей помадой, Рита со знанием дела залезла в сервант, выудив оттуда новенькую бутылку коньяка, которая хранилась там на какой-нибудь особый случай. Решив, что этот самый «особый случай» как раз настал, Рита, прихватив два бокала направилась в комнату к Николаю. К её удачи, сестра частенько задерживалась допоздна на работе, как и сейчас… *** Пожалуй, более унизительной ситуации в жизни Ксюши ещё не было. Даже нахальный Агапов с его баксами был не в счёт. Надо же было такому случиться, чтобы за ней – взрослой и самостоятельной 20-летней девахой, в клуб приехала обеспокоенная мама! Ладно бы просто приехала, но и ещё стала отчитывать её, как какого-то подростка, на глазах у как раз выходящих из клуба Валеры с Настей. Несмотря на то, что они и сами были заняты своим преперательством (Моцарту совершенно не нравилось, что его девушка буквально «пожирает» «его» друга взглядом), разборки пьяной Ксюши с матерью они всё же заметили. - О, смотри! За кем-то мама приехала! Детский сад! Как её вообще в клуб пустили?! - высокомерно процедила Анастасия, презрительно оценивающе глядя на Ксюшу. На беду девушка заметила этот взгляд и услышала эти слова. Как бы дорого Ксюша отдала в тот момент, чтобы просто провалиться сквозь землю от стыда перед Валерой. А тут ещё и мать подлила масла в огонь своими нотациями. Ксюша, что, ребёнок?! На самом деле, ответ на этот вопрос скорее был утвердительным. Потому что, будь Ксюша взрослой в полном смысле этого слова, она бы себя так не вела. Елену тоже можно было понять. Звонок Лиды не на шутку перепугал её. И не зря! Непривычно вызывающий наряд Ксюши, этот яркий макияж и сам факт того, что дочка была пьяна, просто вгонял Лену в ступор. - Дочка! Что с тобой?! Ты зачем напилась?! Ты же не такая! – причитала перепуганная Лена. – Что случилось. - То есть мне надо было напиться, чтобы ты обо мне вспомнила, да?! – тут же включила «быка» нетрезвая Ксюша, неуклонно приближаясь к истерике. - Или как Стёпка на мотоцикле разбиться?! Тогда бы ты на меня обратила внимание? - Ксюша, что несёшь?! Поехали домой! – Лена схватила дочь за руку, пытаясь посадить ту в такси, на котором приехала сама, но девчонка не давалась. - Никуда я с тобой не поеду! Резко освободив руку, она отскочила от матери. Её переполняла боль, гнев, отчаяние. Отчаяние из-за того, что она не может повернуть время вспять и воскресить брата. Отчаяние от глупой уверенности, порожденной стрессом и обидой, что она никому в этой семье не нужна. Ведь после смерти брата, её никто… Никто не замечал! По крайней мере, пьяная Ксюша в тот момент искренне считала именно так. И очень жалела себя. Но Лена этого не понимала. - Да что с тобой? Дочка, ты меня слышишь?! – в который раз попыталась достучаться до Ксюше уже не менее отчаявшаяся Елена. И тут девушку прорвало. Истерика окончательно застлала здравый смысл. - Я тебя слышу, а вот ты меня – нет! – чуть ли не причитала Ксюша. - Это ты виновата, что братишка погиб… Ты не остановила его! Он же при тебе сел на мотоцикл и уехал! Видеть тебя больше не хочу! Лучше бы тётя Рита была моей мамой, а не ты! Она меня лучше понимает! Она хотя бы в мою личную жизнь не вмешивается! Ненавижу тебя! Ненавижу! Девушка в открытую расплакалась на глазах растерянной, оцепеневшей от такой отповеди матери. Не желая, чтобы её жалели и утешали, Ксюша бросилась прочь. Благо, верная подруга Лида тут же рванула за ней. - Тёть Лен, я присмотрю. Ксюх, подожди! Девушки убежали, оставив растерянную, морально уничтоженную, раздавленную Лену одну на крыльце клуба. Вряд ли дочка понимала, что в тот момент, когда она говорила матери, что та ей больше не нужна, она фактически своими руками обрывала последнюю ниточку, связывающую Лену с это жизнью. *** Была уже ночь, когда заторможенная, шокированная разговором с дочкой Лена на автопилоте вернулась домой. Она зашла в тёмный коридор, хотела было снять обувь, но вдруг замерла. Из их с Колей супружеской спальни раздавались весьма «характерные» звуки, демонстративно громко-сдавленные женские стоны, словно кто-то работал «на публику». Лена подошла к спальне, тихо приоткрыла дверь. Ритуся… Ты такая… Елена замирает. Она отказывается верить, что это происходит на самом деле. Медленно открывает дверь в свою комнату. Картина была, как из классического анекдота: жена возвращается домой, а там муж в постели с любовницей… Вот только в данном случае в роли любовницы выступала родная сестра жены. Это было так неприятно и абсурдно, что Лена, вместо того, чтобы разозлиться, лишь иронично усмехнулась. Что ж, весьма яркий и фееричный её никчёмной бесцельной жизни, в которой она никому не нужна. Лишь помеха… Заметив стоящую в дверях Лену, Николай и Рита запоздало спохватились, пытаясь прикрыться одеялом. Понимая, что неловкое молчание затянулось, Николай пошел в атаку. Обычно с Леной всегда прокатывал способ «лучшая защита – нападение», вот и сейчас… - Лена? Ты же сказала, что у Верки останешься… Ну, чего ты так смотришь?! Ты сама во всем виновата! В постели как бревно! На тебя же ни один мужик уже не позарится! Ничего более умного в голову растерянного Николая в тот момент так и не пришло. Уставшая, морально вымотанная Елена в ответ лишь усмехнулась, чем не на шутку напугала любовничком. Те растерянно переглянулись. Женщина тем временем спокойно прошла в комнату, взяла начатую бутылку коньяка, которую ей же и подарили на работе год назад… Отхлебнула из горла. Коньяк, и правда, был недурён. После чего направилась к выходу. Для растерянного напуганного Николая такая излишне спокойная реакция была перебором. - Ты что, даже скандала не закатишь? – его слова звучали чуть ли не жалостливо. - А смысл? Вы продолжайте, продолжайте… - иронично усмехнулась Лена, после чего вышла из комнаты, тактично закрыв за собой дверь. - Коль, ты как? – начала было заботливая Рита. Николаю, что греха таить, в этот момент было реально не по себе. И не только из-за того, что их с Ритой застукала жена. Но сама слишком уж спокойная реакция Лены пугала его не меньше, если не сказать – больше. - Она, по ходу, реально спятила! – только и смог выдать мужчина, судорожно соображая, что будет дальше с его жизнью. Сексом заниматься ему больше не хотелось. *** Наверное, в жизни каждого бывают черные дни. Когда кажется, что всё уже настолько плохо, что выхода просто нет… Как и нет смысла жить дальше. Единственное, что стоит помнить в тот момент – самый тёмный час обычно бывает перед рассветом. Это была красивая фраза, в которую Лена в данный момент, увы, абсолютно не верила. Дождь лил, как из ведра. Словно оплакивая до несуразицы неудавшуюся жизнь Лены. Пьяная, насквозь промокшая, она шла вдоль набережной под проливным дождем и… смеялась. Над самой собой. Над всей абсурдностью её никчёмной, никому не нужной жизни. В руке была бутылка того самого коньяка, к которой женщина периодически прикладывалась. Это было даже странно. Ощущение, что ей уже совершенно нечего терять, что она уже давно мертва, давало ей чувство непонятной свободы. Свободы, которую она до этого толком и не знала, ведь та была с самого начала надёжно погребена под тонной обязательств перед семьёй, которую все эти годы тащила на себе Лена. Зато теперь она вольна делать, что хочет! Хочет ест пирожное! Хочет пьёт из горла коньяк! А хочет… Затуманенный взгляд пьяной Лены остановился на мосту, который находился как раз неподалёку от неё. *** Это была уже вторая попытка. Босая, в дупель пьяная Лена в очередной раз безрезультатно пыталась закинуть ногу на перилла моста, чтобы перелезть и, наконец-то, освободиться от бренности этого изрядно поднадоевшего ей бытия. - Аккуратненько… Раз я одна во всём виновата… Не буду никому мешать! Но на её беду (а, может, и наоборот – к счастью) этот, она не побоится этого слова – незнакомый ей «козёл», снова разрушил все её планы на скоропалительный суицид, крепкими руками вернув возмущенную барахтающуюся женщину «на бренную землю». - Мужчина! Да что вы ко мне пристали! – возмущению пьяной Лены не было предела. – Думаете, это вот так просто?! Идите уже, куда шли! Не мешайте людям с жизнью разбираться! Я всё равно это сделаю! - Вот оно мне надо? – снова выругался незнакомый ей мужик, после чего, недолго думая, с легкостью перекинул опешившую от такого нахальства Лену через плечо и понёс к своей машине. - Эй! Вы куда меня тащишь?! Отпустите! Мужик, вы, что маньяк?! - Тебе какая разница: маньяк я или нет? Ты же всё равно с моста… А так хоть на органы тебя пущу… Когда протрезвеешь. - На органы?! - глаза пьяной, и оттого туго соображающей Лены испуганно округлились. Нет, она, конечно, планировала на тот свет к своему отцу и сыну, но желательно всё же не таким кровавым образом. - Зачем на органы?! Не надо меня на органы! – залепетала она. - Лучше с моста! Так быстрее! Эй, маньяк! То есть мужик! Вы меня слышите?! Но Михаил – а именно так звали этого «мужика», уже не обращал никакого внимание на её бесконечное пьяное тарахтение. Вместо ответа он лишь запихнул неуклюже сопротивляющуюся Лену к себе в машину на заднее сиденье. После чего, блокернув на всякий случай дверь, сам сел за руль. - Эй, мужчина, вы меня слышите?! Не надо меня на органы! Я вам говорю! Мне уже сорок! Мама говорит, что я уже не кондиция! - страх и алкоголь развязывал Лене язык, поэтому она болтала всё, что ни попадя, невольно тем самым забавляя Михаила, который увозил её в неизвестном направлении, оставляя на мосту лишь свой открытый дорогой зонт, да старенькие туфли "эконом-класса" незадачливой самоубийцы. Машина уже скрылась за углом, а дождь всё продолжал лить. И было непонятно, то ли он оплакивал окончательно сломанную жизнь Лены, то ли наоборот - смывал всё плохое, что было в её жизни, чтобы освободить место чему-то хорошему.