Связанные небом

      Мир снаружи, за закрытыми окнами, дышал холодом. Ветер закручивал спиралями пыль и обрывки бумаги; и хотя всё ещё светило солнце, а небо было голубым, всё в городе выглядело бесцветным, кроме расклеенных повсюду плакатов с изображённым на них лицом Вэй Усяня и подписью ниже «разыскивается».       Цзян Чэн ненадолго остановился перед одним таким плакатом, внимательно на него посмотрел, а потом усмехнулся и пошёл дальше, дабы не отстать от своей компании.       Четверо мужчин, одетые в потрепанные временем вещи, шли по многолюдной улочке, о чём-то переговариваясь. Очень сильно они напоминали банду, преступную шайку, причём сами это осознавали: – К нам бы ещё Сюэ Яна для полного комплекта и точно б сошли за бандитов, – окинув беглым взглядом своих товарищей, заключил Цзинь Гуанъяо. – А-Яо, да какие из нас бандиты, – усмехнулся Лань Сичэнь. – Четверо бездомных бродяг, да и только… О, кстати! Мы пришли!       Глава Ордена Лань с восторгом посмотрел на вывеску одной лавки. Это была пивная, очень похожая на ту, которую описывал Цзян Чэн, с блевотиной у порога. А вот внутри было достаточно уютно и неприятные запахи в воздухе не витали, чего следовало бы ожидать от подобного заведения. Людей за столиками так же сидело мало, но оно и понятно – до вечера ещё много времени, самый разгар трудового дня, хотя солнышко уже через пару часов отправится на покой. В такое время о пьянстве думают только заядлые алкоголики, которым помимо посиделок в пивной больше и заняться-то нечем, и главы Великих Орденов. – Какой столик займём, поближе к окну или поближе к выходу? – поинтересовался Цзян Чэн. – Выбор нужно сделать, ссылаясь на логику, только так мы подберём самое комфортное место, – подметил Не Минцзюэ. – Это как? – удивился Цзян Чэн. – Ну вот, смотри, если мы сядем у окна, то будем любоваться красивыми видами и отвлекаться от беседы, а ещё есть шанс ослепнуть, потому что солнце скоро начнёт садиться и будет светить в глаза. Если сесть у выхода, то возле нас будет «проходной двор», но, зато когда мы упьёмся и повстречаем зелёного змея, а вместе с тем нас начнёт тошнить, то до улицы бежать не долго. Два минуса против минуса и плюса. – А если сядем у стены, – Цзян Чэн продолжил мысль Не Минцзюэ, только больше его «вариант» напоминал стёб. – То нас ничто не будет слепить, отвлекать, никто рядом таскаться не будет и тошнить можно прямо под стол – этого тоже никто не заметит, мы же будем спрятаны от посторонних глаз.       Секунда, две, три, пять, и Лань Сичэню с Цзинь Гуанъяо пришлось разнимать драку. Разняли. Усадили двоих драчунов за первый попавшейся столик и уселись сами. Пойло и закуски тоже заказали «на твой выбор, хозяин», потому обижаться и жаловаться в последствии будет не на кого.

Несколько часов спустя

      Цзян Чэн раскрыл глаза, не понимая где он и что происходит. В лицо подул сильный, холодный ветер. Такой не свойственен погоде Пристани Лотосов, он как будто пронимал до костей. Выходит, он не дома, но тогда куда его занесло?       Пазлы в его голове совершенно не хотели складываться в общую картину. Мужчина злился от того, что у него не получалось вспомнить о произошедшем накануне, создавалось впечатление, будто кто-то стёр его память. Он осмотрелся по сторонам, отметив, что сидит на земле, а его фиолетовые одежды Юньмэна испачканы.       Голова совершенно не казалась тяжёлой, что очень странно, да и руки –ноги двигались без какого-либо дискомфорта. Выходит, его не били и он ни с кем не дрался. От того уже становилось чуть легче, но не намного. Память-то пропала. Как он оказался в том месте. А, кстати, что это за место?       Осмотревшись по сторонам, Цзян Чэн понял, где он находится. Это гора Луаньцзан. Но почему он здесь? Как сюда пришёл? А может, его похитили? – Проспался, алкоголик несчастный? – раздавшийся позади женский голос заставил Саньду Шэншоу вздрогнуть всем телом. За долю секунды он развернулся назад и сразу же встретил Вэнь Цин.       Она стояла, спрятав ладони в рукава роскошного платья ярко-красного цвета, чем-то напоминающего свадебное убранство, но нет, это определённо не из этой оперы. Видимо, девушка тоже замёрзла. Её б согреть, такую маленькую, хрупкую… – А почему алкоголик? – удивился Цзян Чэн, ибо состояние его даже близко не походило на похмелье.       Но Вэнь Цин не стала отвечать. Молча она перевела взгляд в небо, туда же посмотрел и Цзян Чэн. Посмотрел и обомлел.       Словно ведьмы на шабаш на своих мечах под густыми облаками кружили заклинатели из разных кланов. Были здесь и облачённые во всё белое, от чего сливались с облаками, адепты Гусу Лань, и сияющие золотым окрасом одеяния люди из Ланьлин Цзинь, и даже родные юньмэнцы.       Первым на землю опустился Не Минцзюэ. Он спрятал Басю в рукав и приготовился ловить летевшего за ним следом Не Хуайсана, только вот молодой господин Не катапультировался раньше, чем достиг земли – дерево оказалось предпочтительнее для посадки, а вот Минзюэ уже ловил сам транспорт младшего брата. И это был далеко не меч.       Не Хуайсан – по натуре и природе своей человек оригинальный. Путешествовать на мечах – удел слабаков. То ли дело коза. Да-да, в полёт он отправился идя на спине козы. А там уже и все остальные сошли с мечей и двинулись в одном направлении. – Сегодня ровно тринадцать недель прошло с того дня, как мир живых покинул Старейшина Илина, – пояснила Вэнь Цин Цзян Чэну. – Он ушёл из жизни, покрыв мужчину и ни для кого не секрет, что тот понёс от Вэй Усяня и в скором времени должен произвести на свет отпрыска Великого заклинателя, постигнувшего тёмный путь. Люди взволнованы, но вместе с тем в их сердцах проснулся интерес. Самые смелые собрались сегодня здесь всей честно́й компанией, дабы в тот час, когда полная луна войдёт в зенит, произнести заклинание и воскресить Вэй Усяня, преподнеся ему в жертвы тело добровольца, дабы оно стало сосудом для его души.       Жуткий рассказ, приправленный устрашающим криком ворон, толпа заклинателей, напоминающих зомби и жена с голосом ведьмы, что тысячу лет прожила в сырой пещере и лишённые зрачков глаза. Цзян Чэн обделался! А когда эта толпа встала вокруг разведённого костра и начала читать какое-то экзотическое заклинание на непонятном языке, то у бедолаги и вовсе сердце остановилось.       Но сюрпризы на этом не закончились. Совсем рядом раздался слащавый, похожий на поросячий писк, голос. Цзян Чэн медленно повернулся на звук, зрачки его сузились до мелких крупиц, а о том, что сердце прекратило качать кровь, вспоминать не стоит - уже об этом говорилось. – Нет, я не стану предпринимать попыток, вернуть мужу зрение!       Рядом с Цзян Чэном, скрестив ноги в позе лотоса, сидел Сюэ Ян. Этого персонажа Цзян Чэн видел очень давно и встреча эта была столь мимолётной, как лёгкий порыв ветра, ворвавшийся в распахнутое окно. Но в том, что это был именно он, сомнений не возникало.       Чэнмэй сидел, ковыряясь в зубах тонко заточенной деревяшкой и рассуждал, беседуя, скорее, сам с собой, нежели с кем-то: – Определённо не стану возвращать глаза даочжану, даже если найду подходящие! Бр-р-р, – парнишку изрядно тряхнуло и кожа его покрылась мурашками. – Аж жутко становится, когда представляю, что во время своих сексуальных сессий* он пожирает меня взглядом.       Сюэ Ян медленно перевёл взгляд на Цзян Чэна. А Что Цзян Чэн? Он уже и живым себя не чувствовал, за пять минут умер раза три, не меньше. И что ему теперь до того, что смотрящие на него глаза Сюэ Яна были такими же как и у Вэнь Цин – абсолютно белыми и безжизненными. – Он у меня такой гадкий! – Сюэ Ян тяжело вздохнул, так, будто бы собирался поведать о боли вселенских масштабов. Всё ему нипочём. Он, как зомбированный, произносит, словно заученный ранее, текст, не слыша ничего вокруг себя. Ему даже отвечать что-то бесполезно: возражать или соглашаться, всё равно не услышит.       Осознав это, Цзян Чэн поспешил ретироваться и спрятаться куда-нибудь подальше, остерегаясь, что дело не обошлось без тёмного колдовства. Вероятнее всего, кто-то выпустил в воздух ядовитый порошок и все те, кто им надышался, превратился в таких же, как Вэнь Цин и Сюэ Ян – зомбированных, белоглазых чудищ.       Эм-м-м-м, на счёт чудищ! К Вэнь Цин это не относится, только Сюэ Ян.       Цзян Чэн шёл вперёд, сам не зная куда. Но ноги сами несли его к толпе заклинателей. Неужели он надумал к ним присоединиться?...       Картина перед глазами сменилась как по щелчку. Цзян Чэну показалось, что он споткнулся, а вроде как и нет, что-то непонятное. Он боялся пошевелиться, хотя осмотреться и стоило бы. Голова гудела, в мышцах ломота. Что случилось? Секунду назад самочувствие мужчины нисколько его не беспокоило, чему он дивился, а тут так резко всё поменялось.       Вокруг него стоял галдёж и чей-то раздражающий смех бил по ушам. Речь звучала невнятная, но смысл слов был понятен мужчине. Заклинатели закончили читать заклинание на заморском языке и вернулись к родной речи? Так, надо разбираться! Он лежит? Лежит лицом уткнувшись в землю. Тогда надо вставать!       Больших усилий Цзян Чэну стоило поднять голову. По глазам тут же болезненно ударил яркий свет. Не видно ничего совершенно. Неужели и он попал под воздействие ядовитого порошка и всё, что с ним происходит – это начало конца?       Кто-то толкнул Ваньиня в плечо: – А я говорил, что последний сосуд вина был лишний! Проспался, добрый мо́лодец? – заплетающимся языком поинтересовался Не Минцзюэ.       Услышав знакомый голос, Цзян Чэн, невзирая на боль, попытался разлепить глаза, и ему это с горем пополам удалась. Напротив сидел окосевший от пьянки глава клана Не, постукивая пальцами по столу, рядом, за этим же столом, сидели не менее пьяные глава клана Лань и глава клана Цзинь. Будучи сильно увлечёнными разговорами друг с другом они даже мимолётного взгляда на Цзян Чэна не бросили, как будто его здесь и не было. Как и Не Минцзюэ. Ему тоже не досталось внимания двоих голубков.       Ох, как же счастлив был сейчас Цзян Чэн, словами не передать! Он готов был расцеловать своих приятелей. И приснится же такое в пьяном бреду! А, скорее всего, виной тому тот несчастный плакат с мордой шисюна, на котором глава Ордена Цзян заострил внимание перед тем, как впустить в свою голову зелёного змея. – Пойдемте уже по домам! – скомандовал Не Минцзюэ. – У меня дома коза отлынивает от тренировок и Хуайсан не доенный.       Друг от друга отвлеклись даже Лань Сичэнь с Цзинь Гуанъяо. Трое мужчин шокированными глазами уставились на Не Минцзюэ, думали, а не послышалось ли им? Он точно сказал то, что сказал? – Может, Хуайсан отлынивает от тренировок и не доена коза? – с осторожностью поправил старшего заклинателя Цзинь Гуанъяо, но тот был непреклонен. – Я знаю, что говорю!       Ну, знает, так знает, его дело. А по домам расходиться действительно пора, уже ночь, только не «по домам» а в один дом, в Гусу Лань, ибо не полетят же заклинатели к родным землям по темноте, да ещё и изрядно захмелевшие, к тому же, как объяснить своему народу, почему глава Ордена расхаживает в драных одеяниях, как потрёпанная кошка. Надо в порядок себя привести, проспаться, умыться, причесаться, при необходимости подлечить голову, и только тогда отправляться в путь.       Дорога до Облачных Глубин показалась на редкость длинной. На своих ножках идти – это не на мечах парить под покровом облаков, тем более, когда ты по дороге пересчитываешь все канавы и кочки. А что, хотели же допиться до зелёных чертей – получите и распишитесь. Цзинь Гуанъяо так и вовсе чуть не утонул в очистной канаве, вылавливать пришлось. Благо, что эту компашку мало кто видел и никто не имел возможности узнать. Конспирация – дело нужное и хорошо, что хоть кто-то об этом подумал. – А как мы попадём внутрь? – спросил Цзян Чэн, стоило им наконец подобраться к воротам Гусу, которые, к слову, ещё не успели восстановить после фееричного появления Призрачного Генерала. – Ты что, дурной? – тут же нашёлся Не Минцзюэ. – Дверь открыта, заходите, люди добрые и берите что хотите. – В Гусу Лань запрещено расхаживать по улице после отбоя – так гласит одно из правил. Тот, кто вернулся позже, не имеет права входить до рассвета.       Вот она – методика преподавания Лань Цижэня, лишь однажды посеявшая зёрна знаний. Это ж сколько времени прошло с того дня, как Цзян Чэн прибыл в Облачные Глубины со своей сестрой и Вэй Усянем. Они же тогда были подростками, а сейчас Ваньинь уже глубоко взрослый дяденька. На всю жизнь запомнил те учения, и процитировал практически слово в слово. – Я глава Ордена! – с гордостью заявил Лань Сичэнь. – Не накажу же я сам себя. – Ты мой герой! – взвизгнул от восторга Цзинь Гуанъяо, который с трудом держался на ногах. – Вы чего так расшумелись? – прозвучало строгим голосом.       Все четверо замерли как воды в рот набравши. Испугались, бедненькие. Сколько б не хорохорились, а быть замеченными им хотелось меньше всего, а тут БАЦ – и их застали с поличным. – Все давно уже спят!       Из темноты вышел Лань Ванцзи. Впервые за долгое время он выглядел под стать молодому нефриту Ордена Гусу Лань. Собранный, опрятный, с привычным ему каменным выражением на поистине прекрасном лице и этот леденящий взгляд, способный выстрелить в самое сердце и тем самым сразить на повал любого. – Ой, брат… – протянул Сичэнь, расплываясь в улыбке. – Ик!!! … Ой, простите… Ик!!! Ик!!! Ик!!!       Ванцзи подошёл к Лань Сичэню, что обнимал Цзинь Гуанъяо (благодаря чему Цзинь Гуаньяо всё ещё оставался в вертикальном положении, а не расстелился на травке перед стеной). – Давай я помогу тебе добраться до ханьши и размещу наших гостей для ночлега.       Цзинь Гуанъяо обняли покрепче. – Я сплю с А-Яо! … Ик… Проводи меня, пожалуйста, брат, – ох эта икота, злодейка, замучила Лань Сичэня. – Боюсь, что господин Цзинь будет вынужден незамедлительно отправиться в Ланьлин, – с прискорбием сообщил Ванцзи, чем ранил брата в самое сердце. – За ним прибыл гонец, он принёс дурную весть. *Сессиями называют игры в БДСМ. К половым сношениям со своим супругам Сюэ Ян и относится не как к проявлению супружеской любви, а как к пыткам и издевательствам сексуального характера, потому и слово подобрал соответствующее.