Связанные небом

      О том, что Вэнь Цин первоклассный лекарь Лань Ванцзи знал не понаслышке. Наверное, именно по этой причине он позволил подойти к себе женщине, ибо правилами Гусу Лань подобный контакт запрещается. Мужчине и женщине нельзя не то что касаться друг друга, но даже оставаться наедине, если они не являются супругами. А тут вообще чужая жена и при ней Второму нефриту ещё к тому же придётся раздеться догола.       Но с ними пошёл ещё Вэнь Нин. От присутствия рядом Призрачного Генерала Ванцзи было чуть спокойнее, а стоило ему сбросить верхние одежды, как в цзинши плавно вошёл Лань Сичэнь. – Я тоже переживаю за брата и за своего будущего племянника, – объяснил он своё появление. – Не переживайте, госпожа Вэнь, больше вас никто не побеспокоит. Глава Цзян стоит у дверей и никого сюда не пустит.       Что касается большого скопления родственников и прочих зевак вокруг болящего, к этому Вэнь Цин относилась спокойно. Пусть к ней через плечо хоть сто человек посмотрит, лишь бы не толкали и не задавали глупых вопросов, а присутствие посторонних её нисколько не угнетало.       Собственно, начался осмотр.       Доводы, выводы и вообще любого рода информация, которая имелась на руках у Лань Ванцзи после исследований и осмотров лекарей Гусу Лань Вэнь Цин нисколько не заинтересовали. Она даже вникать не стала. Начала всё с самого начала.       Сперва поговорила с будущим папочкой, потом и к осмотру приступила. До вечера работала, стараясь не упустить ни малейшей детали. Цзян Чэн, стоя на шухере, даже выспаться успел (или проспаться, потому что если мужик хочет напиться, то он обязательно напьётся и ему не помеха женщина, отобравшая выпивку - она забрала лишь один сосуд, но второй найти разве проблематично?), зато по итогу у целительницы была полная картина о состоянии беременного.       Вэнь Цин наполнила чашу водой и сделала из неё несколько глотков. Устала, девочка, слишком глубоко пришлось погрузиться в океан размышлений, аж во рту пересохло. А тут ещё две пары испуганно-вопросительных взглядов узрелись в её сторону. – Если не считать того, что Второй молодой господин Лань в принципе оказался в довольно странной ситуации, – начала Вэнь Цин, глядя на Лань Сичэня, после чего сделала ещё три глотка воды, чем полностью осушила стакан. – Не каждый мужчина отважится на нечто подобное, не то что сумеет совершить такое самовнушение, что его организм полностью перестроится и возымеет возможность выносить плод. – Сестра, – тихо позвал её Вэнь Нин. – Думаю, молодые господа за всё время уже вдоволь наслушались подобных слов. Давай с конкретики.       Вэнь Цин недобро зыркнула на брата, но, тем не менее, советом его воспользовалась, а то знает она этих мужиков.       Что касается вопросов здоровья и врачевания, то с мужчинами необходимо разъясняться как можно проще и короче, иначе они тебя просто не поймут. И дело не в том, что у мужского племени имеются все предпосылки приписать их к роду умственно отсталых, просто они по природе своей нетерпеливые. Им чем меньше «воды», тем лучше, да и заумных слов не надо. – Плод развивается без какой-либо патологии и осложнений. Сам процесс развития происходит чуть быстрее чем у женщин, а следовательно и роды наступят раньше. К этому нужно быть готовыми. Малыш может попроситься наружу со дня на день.       У Сичэня тут же отвисла челюсть после слов Вэнь Цин. Как это роды наступят со дня на день? Он не готов! Совершенно не готов. Он не знает, как себя следует вести, когда всё начнётся, куда бежать, кого звать и с какой стороны лучше подходить к Ванцзи.       Что же касается самого будущего папочки, то ему было абсолютно всё равно. Самое главное, что ещё один лекарь уверил молодого Нефрита, что с малышом всё в порядке, а роды… Рано или поздно это должно будет случиться. И уж, наверное, чем быстрее, тем лучше. Честно говоря, носить такой тяжёлый живот задача не из лёгких, да и пожмякать своё сокровище очень хочется. Интересно, малыш будет похож на Вэй Усяня? Судя по тому, с каким рвением Ванцзи тянет на остренькое, то на свет появится точная копия Вэй Ина. – Я останусь в Гусу, пока Второй молодой господин Лань не родит, – сказала Вэнь Цин, видя, как меняются краски на лице главы Ордена Лань. – Я же и приму роды.       Лань Сичэнь прям ожил на глазах, он словно вдохнул с новой силой. С его сердца будто свалился тяжкий груз, когда Вэнь Цин дала ему надежду на спокойствие. – А как же глава Цзян? – поинтересовался Вэнь Нин. – А что глава Цзян? Я не его собственность, а он не моя. Может отправляться назад в Пристань Лотосов с чистой совестью, от него мне помощи всё равно никакой не будет. – Вы суровая женщина, дева Вэнь, – подметил Лань Ванцзи, пытаясь завязать на своём большом животе пояс ханьфу. – Я лекарь! – а Вэнь Цин в долгу никогда не останется, да и за словом в карман не полезет, моментально может осадить любого, кто проявит в отношении неё хоть малейшую дерзость. – Лекарям не положено распускать сопли и подтирать слюни. Мы суровые, потому что иногда болящие не способны понять всей серьёзности своего положения и приходится приводить весомые аргументы, почему нужно поступать именно таким образом, а не иным, принимать лечение, ибо без него может быть худо.       Больше никто из присутствующих мужчин не осмелился вставить ни единого слова. Все трое молча прикусили свой язык и, потупив какое-то время, принялись расходиться. У каждого ещё были свои дела. Лань Сичэнь ещё хотел пообщаться со своим юньмэнским приятелем (не всё допили), Вэнь Нин должен был прибрать всё за сестрой, а Ванцзи хотелось отведать риса с соусом шигун и зелёного чая с имбирём и … половинкой зубчика чеснока.       – Там всё хорошо? – поинтересовался Цзян Ваньинь, когда они с Лань Сичэнем спрятались за задней стенкой отдалённой постройки, которая служила местом для хранения орудия земледелия (если выражаться на человеческом языке, то это простой сарай), и, сидя на корточках, завершали «обряд», который пришлось прервать по независящим от них двоих обстоятельствам.       Сичэнь сделал глоток вина из глиняной чаши и спешно откусил кусочек от стебля сельдерея. – Мгм, – пробурчал глава Лань, пережёвывая закуску.       Это ж что с ними будет, застукай эту процессию дядя Цижэнь! Сколько правил Ордена сейчас нарушается? Употребление алкоголя, постыдная поза, непригодное место для трапезы, разговоры во время еды, непристойный внешний вид. По десять ударов исправительным кнутом каждому гарантированы и то, это только потому, что речь идёт о главах Великих кланов. – Скоро будем нянчить племянника. Кстати, – Сичэнь ещё раз откусил от стебля сельдерея. – В следующий раз, как решишь наведаться в наш Орден, захвати острых приправ из Юньмэна. Ребёнок Вэй Усяня вытворяет с Ванцзи невесть что.       Цзян Чэн кивнул и сам решил вставить пару слов для поддержания разговора: – И всё равно не понимаю я Лань Ванцзи. Мужик должен оставаться мужиком, детей рожать – это бабий долг. – Женщины тоже бывают разные, – улыбка на лице Сичэня расплылась по лицу. – Взять, к примеру, твою супругу. Почему-то в вашей паре именно ты мне видишься с животом и это не смотря на то, что ваша пара разнополая. – Больше не пей, а то тебе по мозгам уже дало! – фыркнул Цзян Чэн - обиделся. – Да ладно тебе! У меня, вон, тоже своих проблем хватает. Очевидно же, что беременность Ванцзи – дело колдовское, а посему Цзинь Гуанъяо заболел идеей применить на себе подобного рода заклинание.       Цзян Чэн аж подавился арахисом: – Да сгиньте вы в болоте, извращенцы ненормальные. Что вам всем мужской член подавай, а? Вы нормальные вообще? Сиськи любить надо, понимаешь? Счастье любого мужика в сиськах его спутницы и чем больше сиськи, тем счастливее мужик. – Так… эти штуки… – употребить в своём лексиконе подобное слово Лань Сичэнь стеснялся даже захмелев. – Они же не должны быть большими. Так, чтобы в ладошку помещались. Это красиво, это изящно.       Ничего более не оставалось Ваньиню, как сочувственно покачать головой. Эх, потерян пацан, безвозвратно канул в голубой яме. – Вот потому ты и кайфа не чувствуешь от лицезрения или прикосновения к сиськам. Маленькие… кому интересны маленькие сиськи? Баба без сисек – это мужик, вот они тебе и нравятся.       Что касается гомофобии, то чем-то подобным Цзян Чэн, конечно же не страдал. Он толерантно относился к тем мужчинам, которые в качестве спутника по жизни выбрали для себя особь мужского пола. Да сколько угодно! Как угодно, где угодно. Подобные вещи – это сугубо личное дело каждого человека, просто ему не нравится, когда это откровенно начинают навязывать. Ваньинь любит женщин, более того, он любит свою жену (к слову, с которой у них до сих пор не было близости, а они уже чёрт знает сколько женаты), и пусть кто-то другой любит кого-то другого, пусть это будут мужчины, он даже искренне пожелает им счастья, но к себе тянуть не нужно, как и в подробностях рассказывать о своих предпочтениях.       Но! Своё мнение Цзян Чэн навязывать любит. Любит поучать, порой даже надеется на то, что можно человека исправить, правда, в большинстве случаев его попытки не имеют успеха.       Например, как сейчас. Как бы Цзян Чэн ни старался, но Лань Сичэнь такой же упёртый баран, да и на что давить ему известно. – Я не говорю о коровьем вымени, но на сиськах должно быть удобно спать, а при ходьбе они должны задорно подпрыгивать вверх и опускаться вниз. А от прикосновения к твёрдому сосочку по спине бежит толпа мурашек… – Ты хоть один раз видел женскую грудь вживую, не на картинке постыдной книги? – Видел, – с гордостью ответил глава Цзян и он не соврал. – А вблизи видел? – Видел. – А трогал? – … – Цзян Чэн поджал губы и замолчал. – Вот так вот! А я частенько занимаюсь любовью, стоит только уличить момент, так что выкуси!