Связанные небом

      Поскольку Вэнь Цин с Вэнь Нином изъявили желание остаться в Облачных Глубинах, пока Второй молодой господин Лань не разродится, то и Цзян Чэн пока не стал возвращаться домой. Он понял, что за столь короткий срок своей супружеской жизни просто-напросто разучился существовать без жены. И не важно, что в Юньмэне она постоянно находилась взаперти, вдали от посторонних глаз. Без Вэнь Цин больше не светило солнце, мир постепенно тускнел и приобретал чёрно-белый окрас, ничто не вызывало чувство радости и работоспособность не просто терялась – она полностью исходила на нет. Без Вэнь Цин родной дом казался чужим и холодным, в него не хотелось возвращаться. Так какой же толк от такого главы Ордена? Чего существенного и полезного может сотворить человек, находящийся в состоянии глубочайшей депрессии? Да ничего он не может! Он даже не примет вертикального положения, не поднимется с постели и не станет двигаться вперёд.       Здесь, в Гусу Лань, на возлюбленную хотя бы пару раз за день можно было посмотреть. Просто посмотреть на неё из далека и этого уже было достаточно, чтобы не зачахнуть. А в свободное время, которого теперь стало слишком много, можно и расслабиться. В конце концов, может же Цзян Чэн хоть раз в сто лет взять отпуск и слинять куда-нибудь, где у него не будет прочих забот, нежели поесть и поспать. Да и компания в лице Цзэу-цзюня не могла не радовать. Ещё б этот хомяк щекастый рядом не тёрся и вообще б всё было чудесно. Ибо фантазия у Цзян Чэна хорошая и в какой-то степени неадекватная. Он просто не может подчинить себе собственное воображение. И в итоге получается, что когда он вспоминает о его существовании или видит Цзинь Гуанъяо, это самое воображение (падла!) начинает рисовать всякого рода устрашающие (устрашающие своим неприличием) картины.       И ведь Цзян Чэн неоднократно говорил Лань Хуаню о своём негодовании. А потом злился, когда тот якобы ставил под сомнения его умственные способности, начиная вести себя соответствующее. Ваньинь вообще с чего-то сделал вывод, что в отношениях между этими двумя Лань Сичэнь – жертва обстоятельств.       Но да ладно! Пусть эти трое сами разбираются между собой, это дело только лишь двоих влюблённых и одного завистливого … просто завистливого человека (не будем его никак обзывать, он хороший и довольно милый). Всё равно, рано или поздно, как когда-то давно сказал Вэй Усянь, находясь в далеко не самом трезвом расположении духа: «Цзян Чэн наломает коров и станет усмешищем».       Погода стояла солнечной, а потому есть возможность выдвинуться на прогулку. Можно спуститься с горы и прогуляться по городу, можно пойти бродить по лесу, послушать, как поют птицы, а можно двинуться к оживлённым городским улицам, купить сладости в торговой лавке или просто посмотреть на людей. Но идти одному – это ли необдуманный поступок в положении Лань Ванцзи?       Что если ему станет плохо по дороге?       Безусловно, люди в поднебесной отзывчивые, прохожие обязательно кинутся на помощь, заметив, что что-то не так, но как сохранить в здравии их хрупкую психику, если вдруг до них дойдёт, что перед ними сидит мужчина на сносях?       Потому одному идти не стоит. Но кто пойдёт с Ванцзи гулять?       Конечно же Вэнь Цин! Девушка согласилась на прогулку по городу с превеликим удовольствием. Ей и самой, честно признаться, поднадоело существовать в ограниченном пространстве, но только раз было принято решение «о выходе в люди», возникла проблема, как спрятать живот Второго молодого господина Лань.       И здесь вновь пал выбор на магию перевоплощения. Точнее, магией там как раз и не пахло. Дело ограничилось одеждой больших размеров, которая скрадывала все выпуклости тела. Но теперь и о том, чтобы показать своё истинное происхождение не могло идти и речи. Пришлось снять лобную ленту, а потому и не стоит даже говорить о том, что о своевольном уходе Лань Ванцзи с территории Облачных Глубин, знал только его брат с Цзян Ваньинем и никто более.       По городским улочкам шло двое людей. Мужчина и женщина. Они проходили мимо торговых лавок, изредка останавливая на некоторых взгляд. Их внешний вид был достаточно странным. Необычные одеяния: слишком вызывающий макияж у женщины, хотя подобным образом не красились даже местные проститутки, и мужчина, закутанный в бесформенный балахон. Но особого внимания они к себе не привлекали. Здешние обитатели, по-видимому, успели привыкнуть к странностям и их уже трудно было удивить чем-то этаким. Может это двое нищих сирот, не имеющие крова, а то и сектанты какие-нибудь (такие тоже порой встречались, без них никуда).       Вот если бы они разгуливали в одеяниях кланов бессмертных заклинателей, которые могли носить по праву, вот тогда бы народ диву давался, а так… Тьфу! Не интересно! – Дева Вэнь, что Вы предпочитаете из сладкого? – это была первая фраза, которую произнёс Лань Чжань за всё время прогулки.       Как раз на пути повстречалась кондитерская лавка, от которой на весь квартал пахло ванилью и какао.       Вэнь Цин вопросительно взглянула на Лань Ванцзи, честно говоря, совершенно не понимая его вопроса. Девушка выросла подле Вэнь Жоханя, не видя жизни за пределами обители этого монстра. Всё своё время она посвящала изучению искусства врачевания, потому и стала первоклассным лекарем всея поднебесной, но для неё чуждо такие простые вещи, как непринуждённые прогулки с молодыми людьми за пустым, ничего не значащим разговором и когда тебе просто так могут предложить угощение.       Но на удивление Лань Ванцзи сумел быстро сориентироваться. Дожидаться её ответа он не стал, сам подошёл к торговцу и, достав из-за пазухи мешочек с деньгами, просто попросил положить ему несколько видов сладостей, ссылаясь сугубо на свой вкус.       Вэнь Цин же стояла как вкопанная, когда молодой нефрит протянул ей коробочку с различными вкусностями. Тут были и пирожные, и шоколад, и даже несколько леденцов. Честно сказать, девушка была тронута столь ненавязчивым, но бесспорно приятным знаком внимания. – Давайте выпьем чаю?       Очень кстати, на другой стороне улицы располагалась уютная таверна, хозяин которой предусмотрительно разместил несколько столиков на улице, специально для таких посетителей, которые в солнечный день захотят отобедать на свежем воздухе. – Ханьгуан-цзюнь, это не обязательно, – Вэнь Цин же в этот момент основательно одолело чувство смущения, но вот только Ванцзи в своём предложении абсолютно не видел ничего зазорного. Банальная благодарность человеку, оказавшему ему услугу.       Слушать отнекивания девушки Лань Чжань не стал, вновь взял ситуацию в свои руки, а помимо ситуации ещё и саму Вэнь Цин подхватил под локоть и подвёл к свободному местечку. Там они уже попросили принести им ароматный улун, терпкий вкус которого прекрасно сочетался с ранее купленными пирожными.       Лань Ванцзи не ел пирожные, к сладкому он вообще относился с лёгкой долей неприязни. Ну, бывают такие люди, которые не приемлют те или иные продукты питания. Кому-то не нравится сильно солёное, кому-то острое, а Ванцзи не любил сладкое и даже беременность это его вкусовое предпочтение не изменила.       Чего нельзя сказать про острое.       Помимо чая молодой мужчина попросил принести ему пиалу соуса «Шигун», который принялся пить мелкими глотками как напиток и запивать его чаем. Вот так вот, без всего. И Вэнь Цин, и девушка, что поднесла к их столику заказ, мягко говоря, прифигели от развернувшейся картины. И если у госпожи Вэнь такому поведению есть разумные объяснения (беременность, гормоны и т.д. и т.п.), то жизнь работницы таверны уже никогда не станет прежней. – Госпожа Вэнь, Вам очень идут фиолетовые камни, – сказал Лань Ванцзи.       Поговорить о чём-то надо было, дабы заполнить момент неловкого молчания, но искать темы для разговора ему всегда было нелегко, потому он и заговорил о первом, что пришло в голову. Как раз вовремя ему на глаза попалось кольцо, что украшало руку Вэнь Цин.       Та сразу поняла, о чём идёт речь. Её взгляд опустился вниз, на это самое кольцо, что действительно неплохо смотрелось на безымянном пальце, на таком тонком, изящном. – Господину Цзян некуда девать деньги, – о том, что украшение стоило немалых денег, было ясно сразу. – Нет ничего плохого в том, чтобы сделать дорогой подарок человеку, которого любишь, – произнёс мужчина с плохо скрываемой тоской в голосе. – Наверное…       Девушка прервала свою речь, в последний момент прикусив язык, ибо то, что рвалось наружу, ни в коем случае нельзя было произносить при ком-то постороннем. И нет, не потому, что этот Посторонний узнает тем самым её страшную тайну, за себя она не беспокоилась, просто её слова унизительны для того, кому они адресовались.       «Только мне нечего дать ему взамен. Он сделал для меня так много и теперь я ума не приложу, как мне с ним рассчитаться,» – произносила Вэнь Цин в своих мыслях. – «А самое страшное в том, что я не могу ответить взаимностью его чувствам. Это не мой мужчина, он не тот, кто предназначен мне Свыше.       Точнее сказать, для меня в этом мире в принципе мужчины не предусмотрено. Цель моего существования заключается совсем в другом, нежели быть хранительницей домашнего очага, рожать и растить детей и ублажать супруга. Я целитель, я должна помогать людям и у меня нет времени на эти девчачьи глупости».       На том разговор и закончился. Ванцзи показалось, что что-то этакое терзает душу юной особы, что нет в её душе гармонии и, вероятнее всего, причина кроется в Цзян Ваньине, ибо её настрой изменился сразу же, как только речь зашла об этом человеке.       Второй Нефрит не стал навязываться. Он молча попивал свой чай, погрузившись в собственные мысли. О чём думала Вэнь Цин не трудно было догадаться, потому и нечего её отвлекать. Девушка запуталась, это очевидно. Цзян Чэн влюблён в неё и чувства его взаимны – тут сомнений нет, но просто по каким-то причинам Вэнь Цин отказывается это признавать.       Лань Ванцзи тоже когда-то был в такой ситуации…       Лань Чжань оставил на столе деньги, прежде чем эти двое покинули территорию таверны. Сладостей в коробке ещё оставалось много, потому Вэнь Цин взяла её с собой, чтобы скушать угощения позже. И вновь застоявшуюся тишину нарушил бархатистый голос Лань Ванцзи: – Если у тебя есть чувства к кому-либо, то поспеши сказать ему об этом, – сказал он больше самому себе, нежели Вэнь Цин, но она всё равно с удивлением уставилась на молодого господина. – Иначе, если с этим тянуть, может оказаться слишком поздно.       ***       По оживлённой городской улочке бродил совсем юный парнишка. Он был одет совсем простенько, видимо, чей-то слуга. Его волосы, небрежно собранные в высокий хвост, запутались, а кое-где виднелись прилипшие колючки репейника. Было не похоже, что он двигается к какой-то своей определённой цели – просто бродил, изредка останавливая взгляд на вывесках продовольственных палаток, а так же, без какого-либо стеснения вглядывался в лица проходящих мимо людей.       Может он заблудился? Или ищет кого-то?...       Да, видимо так! – Господин, – паренёк подошёл к торговцу овощами, у которого пока не было ни одного клиента, и добродушно улыбнулся ему. – Скажите, Вы не знаете юношу примерно лет двадцати? Очень хорош собой. Он носит белоснежную лобную ленту с узором плывущих облаков, у него холодный взгляд и каменное выражение на поистине прекрасном лице. – Нет, я такого не встречал, – призадумавшись, ответил торговец. – Если бы кто-то подобный бывал в наших кругах, бесспорно, это было бы грандиозным событием, – ответил случайный прохожий, к которому юноша обратился с тем же вопросом. – Судя по описанию, Вы ищите Небожителя. Они не спускаются на грешную Землю, попробуйте отыскать кого-то подобного в своих снах, – это был ответ сгорбившейся старушки, что просила у людей хоть корочку хлеба, дабы не умереть от голода.       Вэй Усянь тяжело вздохнул и сунул руки в карманы, надеясь найти там хоть что-то, чем можно было бы помочь этой несчастной женщине, но в них было пусто.       К скольким людям он подошёл, задавая один и тот же вопрос? К нескольким сотням, а то и больше. Он ходил так весь день, надеясь, что хоть кто-то да встречал у себя на пути Лань Ванцзи. Но таких не нашлось. Что ж, выходит, нужно найти способ подняться в горы и проникнуть в Облачные Глубины, там-то ему точно скажут, где искать возлюбленного.       Усянь уже хотел было брать курс на Гусу Лань, как его взгляд ненароком зацепился за пару молодых людей. Женщина, у которой нельзя рассмотреть черты лица за толстым слоем непонятного грима. Она несла в руках коробку сладостей, видимо, подаренных кавалером, и от неё самой веяло аурой смущения. Мужчина так же выделялся на фоне остальных людей. Одежды, в которые он был одет, явно не с его плеча – слишком уж они велики.       На мужчине не было одного отличительного элемента, на нём не было лобной ленты клана Гусу Лань, но она была и не нужна Вэй Ину. Любимые черты лица он узнает из тысячи.       Это был он. Лань Ванцзи. Лань Ванцзи, который больше не принадлежал Усяню, который теперь чужой. И этот выбор сделал не кто-то, не Ванцзи, его сделал Вэй Усянь. Он выбрал для возлюбленного другую пару, он выбрал для него эту женщину, когда покинул мир живых. Так зачем он сейчас вернулся? Для чего решил потратить время и силы на поиски? Его тянуло ко Второму Нефриту? К нему хотелось вернуться? Но ведь уже поздно, почему Вэй Усянь не подумал об этом сразу, когда несся сломя голову прочь с горы Луаньцзан, не раздобыв ответ на вопрос, как он сумел вновь вернуться к жизни.       Они разминулись, пройдя почти рядом друг с другом. Конечно же Лань Ванцзи не узнал в прошедшем мимо хрупком юноше своего влюблённого, потому и не обратил на него внимания. Но по щекам Вэй Ина покатились слёзы. Его сердце сжалось от боли и тоски. И зачем, спрашивается, нужно было возвращаться к жизни? Чтобы снова умереть?       Отличный повод воскреснуть, ничего не скажешь.