Гея Андвари

— Ну, заходи, Феникс. Раз уж пришел. — юноша закусывает губы и проходит в свою хижину. Дилюк заходит за ним. — Чего нужно? Убить хочешь? — Альберих плюхается на диван, закидывая ногу на ногу. Радостью, о которой говорил Миме, тут и не пахнет. — Я… Мне совестно стало. Просить прощения хочу. — Рагнвиндр присаживается рядом и смотрит в пол. — Ты мне помогал столько, а я… Кайя хмыкает. Цирк начинается. Он смотрит на гостя. — Ну. — Что? — Проси. — В общем… Я вспылил, я знаю. Больно сделал… Кайя кивает, но Дилюк умолкает. Альберих ждет. — Мне правда жаль, что я тебя ранил. Понимаешь, я не хотел делать тебе плохо, просто не вытерпел. Тело отца, истекающее кровью все еще живо в моей памяти. — Дилюк тяжело вздыхает и прикрывает руками лицо. Кайя молчит, заставляя собеседника продолжить. — Но… Ты тоже важен, ведь дал мне то, чем я жил долгие годы. — И что дальше? Ты сделал, что сделал. — Я понимаю, что ничего уже не исправлю, но… Я не знаю, Кайя. Пожалуйста, прости меня. Божество простецкий пожимает плечами, даже не кинув взгляд на собеседника. Он думает, наверное, что это что-то исправит. — Я просто не понимаю, что мне сделать. Почему ты не можешь пойти мне навстречу? — Рагнвиндр начинает злиться. Альбериху недостаточно унижений, которые только что испытал Дилюк? Что ему нужно тогда? Может, Рассвет и сожалеет о своем поступке, но гордость тоже имеет. Андвари только ухмыляется. Цирк подходит к концу. — Да хватит делать вид, что тебе плевать! Если бы было плевать, я бы сюда и не дошел! — Тебе помогли. — Но ты же сильнее их всех. Хватит вести себя так, будто ты мне не помогал! Кайя молчит и не двигается почти, только наклоняет голову. — Ты… Ты козел, каких еще поискать нужно! Как ты можешь… — мужчина прерывисто дышит. — Ну, давай, доставай меч и закончи дело. Забудешь меня по дороге, вернешься к жене своей. Дилюк выдыхает и опускает голову. Он вспоминает Джин, ее любовь с Лизой, противную таверну. Невольно представляет, как Альберих сгибается пополам от боли от пронзившего его меча. Нет, это уж точно не то, чего он хотел. — Зачем ты меня спасал тогда?! Чтобы я страдал? — Не один ты страдаешь, Дилюк. Знаешь, как больно мне было? Никому не пожелаю. А спас я тебя, чтобы ни девушка, ни рабочие твои не страдали. Подумай хоть немного о чужой боли. — существо поднимается и собирается уйти, но оборачивается, глядя на упавшего ему в ноги. Цирк закончился. — Кайя… Кайя, я умоляю, прости меня, если сможешь. Я уже ничего не исправлю, но пожалуйста… — Поднимись немедленно. — спокойно, будто ничего не происходит, но Дилюк чувствует, как будто ему дали несколько пощечин. Мужчина открывает скрытую синей челкой половину лица, на которой, пересекая когда-то цитриновый глаз, красуется глубокий, уродливый шрам. А на глазу бельмо, такое же отвратительное. — Ты не представляешь, что ты со мной сотворил. — Представляю. Мне Роза рассказала. Есть ли… Есть ли хоть какой-то шанс? Альберих глубоко вздыхает и проводит рукой по чужой щеке. К нему ластятся, словно котенок, подаются навстнечу и прикрывают глаза. — Феникс. Я тебя простил, действительно, я бы тебе слез своих никогда не оставил. Но и забыть я не могу. Мне страшно. Я предпочту умереть, чем постоянно опасаться за себя и лес, при этом мучаясь от внезапно настигшей любви. Дилюк перехватывает руку и не может сдержать слез. Он не хочет думать о том, как Кайя порывался убить себя, он вообще не хочет думать о смерти, он не хочет знать, откуда этот шрам на половину лица. И сейчас он не может вновь ранить душевно обнаженного перед ним существа. Каких же сил ему стоило вновь открыться… — Не нужно, прошу, умоляю. Я не хочу тебя терять, Альберих, больше никогда. Я клянусь, я не причиню тебе вреда, больше никогда. Я защищать буду, если нужно, пожертвую всем. Мне плохо без тебя, я места себе не нахожу. — Зачем тогда на женщине женился? Дилюк не находит ответа. Он сам себе его дать не может. Просто так нужно было. Но на душе уже легче, от того что на него зла не держат, или, по крайней мере, не так сильно, как он думал. — Ладно, Рассвет. Поди отдохни. Я… Все равно счастлив тебя видеть. Ненавижу одиночество.