Грязь

Помимо того, что я родилась жутко неуклюжей, частенько в меня пробирались сомнения и касательно исправности моих умственных способностей. Я напрягла то, что обычно люди называли мозгами, и у меня покраснели уши. Адрана поджала и без того тонкие губы, в очередной раз тыча тонким пальцем в книгу. — Мы читали это сто раз, а ты до сих пор не можешь запомнить произношение слов. Едва ли сейчас я вообще могла что-то запомнить. Все тело сковал тяжелый комок вины и стыда, и я ничего не могла поделать с тем, что в голове то и дело повторялось одно и то же. — Ты не убилась? — Не… не подходи. — Ты меня табуреткой заколоть решила? Я вспоминала и злилась, а Адрана сопела над самым ухом, пробуждая во мне желание зарядить ей Священным Писанием между глаз. Конечно, я бы никогда этого не сделала. Я вообще никогда ничего не делаю и молчу, поэтому при незнании деталей меня легко можно принять за пустое место. Все утро я пыталась понять, что стало причиной такой странной реакции тела. Я не в первый раз развлекалась с тем дневником и совершенно этим не горжусь — это неподобающе, несмотря на то, что Кэти утверждает, будто вожделение естественно даже для ангелов. Но я в первый раз представляла кого-то в своей голове и, вероятно, сошла с ума. Сошла с ума потому, что не могла избавиться от звучащих в голове стонов: женских и мужских. Сошла с ума потому, что появление незнакомого мужчины в моей спальне посреди ночи возбудило меня. Это было ужасно, грязно и очень непристойно, но я ничего не могла с этим поделать. По крайней мере вчера. Адрана снова стукнула по столу своими иссохшими руками, а я дернулась, наконец возвращаясь в безрадужную реальность. Мы сидели в самой отдаленной части библиотеки, где никто не мог нам помешать. А ещё там, где гвардейцам было удобно окружить периметр, заботясь о том, чтобы меня снова никто не подстрелил. Я скользнула взглядом по Нейту, скучающе зевающему в углу. Даже несмотря на то, что у него не было крыльев и он целыми днями был вынужден меня сторожить, я ему откровенно завидовала. Вчера он ворвался в мою комнату расхристанным и ни капли того не стыдился. А меня грызла совесть за каждое, казалось бы, естественное желание молодой девушки. Адрана тяжело вздохнула. Кажется, я самая бестолковая среди всех её учениц, но в слух она это озвучить не могла, разве что пару раз намекала, что от прокачки мозгов напрямую зависят умственные способности моих будущих детей. Неужели моя мама была такой идиоткой? — Думаю, на сегодня с тебя хватит. Ты где угодно, но уж точно не на занятии. Верно. Я в плену позора, в который сама же себя и заключила. — Простите. Адрана снова одарила меня взглядом, обозначая то, как она во мне разочарована. Что ж, я и сама от себя не в восторге, могу ее понять. Нейт встрепенулся. Уверена — он спал с открытыми глазами. Адрана через силу учтиво кивнула мне головой на прощание и ушла, а я осталась сидеть, пустым взглядом таращась в стену перед собой. — Хорошо, что развитие науки этого мира не в твоих руках. Я закатила глаза. В присутствии Нейта я могла себе это позволить. В его присутствии я переставала быть пустым местом. Рядом с ним было спокойно и хорошо, даже несмотря на то, что он оставался молодым и очень красивым мужчиной, который любил общество других молодых и очень красивых мужчин. — Кажется, чтобы заводить потомство не нужно быть блистательным историком. Нейт помог мне собрать тетради, и мы вышла из библиотеки, направившись в сад. — Это ты в своих пошлых дневниках прочла? Я вспыхнула, заехав ему локтем по ребрам. Следовало сделать это ещё вчера. К счастью, Нейт заткнулся, а я натянула на себя капюшон, когда остальные гвардейцы присоединились к нашему скромному шествию. Джодж как всегда отправился вперед — проверить не таится ли в саду дикий кабан или демон… На самом деле ему стоило бы приглядеться к ступенькам — вот что представляло настоящую опасность. В прошлом году я навернулась на ровном месте и сломала себе ногу. Я скользила взглядом вслед за Джоджем, любуясь той грацией, с которой он осматривал периметр. Мне никогда не достичь такого совершенства во владении собственным телом. Маргарет постоянно упрекала меня за то, что я горблюсь, а когда я иду — то похожа на подстреленного страуса. Джодж же был похож на большого породистого бенгала. Ветер стремительно подхватил золотистые локоны, которые выбивались из-под капюшона. В лицо ударил терпкий запах сирени, и я расслабилась, широко улыбнувшись впервые за последние сутки, предвкушая не очень долгую, но долгожданную прогулку. Силуэт Джоджа скрылся за розовыми кустарниками, а я вполоборота развернулась к Нейту. С языка чуть не сорвался идиотский вопрос: я хотела узнать, не выяснил ли он, кто вчера… развлекался под моими окнами. Что-то хрустнуло за моей спиной, и я дрогнула, все еще глядя в безмятежное лицо Нейта. Он отвлекся, о чем-то перешептываясь с Рикманом и еще одним незнакомым мне гвардейцем, а когда звук повторился, все трое резко уставились мне за спину. Безмятежность Нейта растворилась, и на смену ей пришёл ужас. — Аккуратно сделай два шага ко мне и не оборачивайся, — прошептал он. На нем совершенно не было лица. — Что?.. Бульканье за спиной усилилось, и я услышала вскрик, на ватных ногах оборачиваясь. Не знаю, зачем я это сделала. И этим вопросом буду задаваться до конца своих дней, хотя судя по всему страдать мне осталось недолго. Кто-то потянул меня за край плаща, но я не могла сдвинуться с места. Меня словно прибило к земле огромным камнем. Ноги одервенели и не желали двигаться. В ушах зазвенело. Слезы градом текли из глаз, а я, кажется, сжалась до размеров горошины. Будто, если я перестану так сильно вжимать голову в плечи, меня станет видно. Но я не была невидимкой, как бы мне хотелось в это поверить. Меня было видно, потому что я стояла у самого входа в сад. И он меня увидел. Глаза Джоджа закатились. Он все ещё находился в сознании, но, уверена, это было ненадолго. Из его распахнутых в ужасе губ стекала кровь, а огромная клешня сжимала и царапала его шею. Никогда прежде не видела таких существ. Да я вообще ничего не видела в этой жизни, но много о чем читала. Правда большинство книжек, что попадали мне в руки, были лишены иллюстраций, я почему-то ассоциативно уцепилась за самое простое объяснение — демон. Я никогда не видела демонов вживую, только читала о том, что у них огромные черные крылья и они похожи на нас, на ангелов, но только внешне. Внутри у них горит адское пламя и жажда крови, которая под собой не имеет никаких причин. Они просто родились такими. Их жажда смерти ужасала, но куда больше сейчас меня пугала пара темных глаз, впившихся мне в лицо. Никакого сходства с ангелами. Демон, что зубами прогрызал дыру в шее Джоджа, был похож на полуразложившийся труп. Из его глаз шли черные трещины, а изо рта сочилась мутная жижа, смешавшаяся с кровью гвардейца. Забыв о своей добыче, демон оттолкнул Джоджа, и тот свалился на землю, выпотрошенный и мёртвый, а чудовище уже двигалось в мою сторону. Вместо того чтобы хоть немного подсобить окружающим в спасении моей жизни, я была парализована ужасом и продолжала стоять на одном месте, пока в конечном итоге Нейт первым не вышел из оцепенения и не подхватил меня на руки, закидывая к себе на плечо. В голове тут же вспыхнули яркие воспоминания из прошлого. У меня была целая коллекция моментов, где кто-то умирал у меня на глазах, а я смотрела… смотрела и была столь слабой, что не могла даже ворочать языком. Лишь оказавшись подвешенной головой вниз, я снова вернула себе способность слышать и поняла, что все это время нас не обволакивала всепоглощающая тишина. Вокруг было огромное количество разных звуков, и все они разом свалились мне на голову. — Нейт… Нейт, кто это? — я ничего не видела кроме пола, стремительно проносившегося у меня перед глазами. — Не знаю, — резче обычного ответил Нейт. Я подумала о том, что раньше сад не проверяли так тщательно, и что, вероятно, в других обстоятельствах на месте Джоджа была бы я. К горлу подступила желчь. Крики и звон за нашими спинами усилились, но я не могла обернуться, чтобы опознать нагоняющего. Нейт громко выругался, обхватив меня покрепче левой рукой, а правой потянулся к мечу, что всегда висел у него на поясе. Реальность вздернула меня на дыбы, и я полетела вниз, падая на холодный каменный пол. Нейт навалился сверху, но вовремя сгруппировался, не раздавив меня весом своего тела. На секунду наши взгляды встретились, и я удивилась. Никогда прежде не видела на лице Нейта такого ужаса. — Все будет хорошо. Беги и прячься, — глаза цвета морской волны обернулись льдом, и он резко вскочил на ноги. Я не понимала: то ли это у меня троится в глазах от удара, то ли в самом деле на нас надвигается целая стая тварей вроде той, что пять минут назад разорвала глотку Джоджу. Одним движением руки Нейт снес голову двум сразу, но их было слишком много. Слишком много для того, чтобы я поверила в то, что все будет хорошо. Я просто сидела на одном месте и не могла двигаться. Мне следовало бежать, но ноги не слушались. Мне следовало лететь, но я не умела. Мне столько всего следовало сделать, но я просто сидела и дожидалась, пока меня спасут. Или пока я умру. Чья-то горячая клешня схватила меня за лодыжку. Перед глазами все плыло от резкой боли, а рука двинулась выше. Я почувствовала, как под напором когтей рвётся мое платье, оголяя ноги. Нейт отчаянно сражался, но подмога все не приходила. Крики и вопли доносились отовсюду, и тогда я поняла — меня никто не спасет. Нейт обернулся ко мне и замахнулся мечом на тварь, что когтями драла мою плоть. Он споткнулся на долю секунды, но и этого оказалось достаточно. Меч выпал из его рук и мой гвардеец с грохотом свалился на пол. И тогда я закричала, с размаху лягнув чудовище пяткой между глаз. Тварь зашипела, слегка отстранившись, а когда в следующий раз потянулась ко мне — мутная жижа прыснула мне на лицо. Мертвое тело упало в ноги, но я подавила в себе крик. Медленно, словно находясь на грани сна и пробуждения, я подняла взгляд на мужчину. Мужчину, который только что меня спас. Его грудь тяжело вздымалась, а по кинжалу стекала грязь. Он что-то говорил, но я его не слышала. Я просто смотрела в его янтарные глаза, широко разинув рот. — Сзади! — адреналин ударил в голову, и я закричала, предупреждая об опасности. Ему понадобилась доля секунды, чтобы развернуться, протыкая тварь насквозь. Этот был последним. Звуки стихли. — Черт, — ругнулся незнакомец. Я даже не сразу заметила, как он опустился на корточки между моих раскиданных в стороны ног. — Ты ранена. — Он нахмурился. Я отрицательно закачала головой. От выброса адреналина я почти не чувствовала боль, лишь едва осязаемый дискомфорт. Мне даже на секунду почудилось, будто с ногой и вовсе ничего не случилось, но фонтан крови сигнализировал об ином. Платье разорвалось до самых бедер, являя свету все то, что должно было быть тщательно скрыто, а еще мою ногу, которая больше походила на жертву калеки-мясника. Основной удар пришёлся на мягкую плоть выше бедра. Я почти видела собственные кости. Желудок скрутило, в глазах заплясали искры. Виной тому был ужасный вид снизу или сильный удар головой о пол, но я не смогла сдержаться, даже зажав рот обеими руками. И меня вырвало. К моему удивлению, мужчина не отпрянул. Его взгляд был поразительно мягким, я почти поверила в искренность его голоса. — Слышишь меня? Не смотри на ногу, смотри на меня. Я хотела ответить, но язык стал похож на сгусток неуправляемого желе. Я боялась, что меня снова вырвет, поэтому не стала задерживать на ноге взгляд. Смотреть на него. Смотреть на него и не смотреть вниз. Я напрягла все остатки благоразумия и сделала то, что от меня просили. Пока незнакомец зажимал самую глубокую рану и пытался со мной разговаривать, каким-то образом оказалось, что я пялюсь на него. Его волосы касались белого воротника, и эти пряди казались такими… мягкими. Я чуть было не подалась вперед, чтобы коснуться их, но он резко отстранился, стягивая с себя верхнюю часть униформы. Все вокруг было в крови: наши руки, лица, ноги. Обнажив ряд белоснежных зубов, он прикусил край туники, рукой отрывая лоскут. Я до крови закусила нижнюю губу: уверять себя в том, что это просто такая реакция организма на стресс придётся очень долго. Справедливости ради, оторвать подол рубашки можно было и без демонстрации идеально отточенного торса. — Надо перевязать рану. Она глубокая. Я слишком активно закивала головой, позволяя ему переложить мою ногу к нему на колено. Во рту застыл горький привкус рвоты и страха. Я тут же вспомнила о Нейте и оглянулась. Гвардеец перехватил мой взгляд, на секунду оторвавшись от своего занятия. — Живой. Я отнесу тебя в лазарет, а потом вернусь за ним. Я решила поверить на слово, но тревога забралась глубоко под ребра. Отвлечься на изящные пальцы, скользящие по моим ногам, казалось лучшим решением, и я слегка наклонила голову. Черты его лица так поразительно сочетались друг с другом. Полные губы, надбровные дуги, впадины под высокими и широкими скулами — он мог служить источником вдохновения для картин, если бы не застрял со мной посреди этого безумия. Спустя минуту пристального наблюдения за тем, как мерно вздымается его крепкая грудь, выровнялось и мое дыхание. Я уже почти не думала о том, что до конца жизни могу остаться калекой. Наконец со скорой медицинской помощью было покончено. — Надо отнести тебя в лазарет, — снова напомнил он и наклонился ближе, позволяя мне почувствовать жар его тела и восхитительный аромат хвои, острых специй и соленого пота. Я вовремя спохватилась о том, что на мне сейчас красовалось огромное рвотное пятно. Подожду, пока Нейт очухается. Его не жалко, вот пускай и тащит. Ему не впервой пачкаться в моей рвоте. Один раз, когда мы были на королевском приеме и я очень переволновалась от чрезмерного внимания, меня вырвало прямо ему в ноги. Мужчина вопросительно вскинул бровь, слегка наклонив голову вбок, и уставился на меня как на диковинное животное, коим я себя и считала. Мы были слишком близко, и мне стало плохо. Я заставила себя сглотнуть очередной рвотный позыв. — Я посижу тут немного. Отдохну. Я не поняла его реакцию, но, кажется, мое «нет», для него прозвучало как «да», и он решительно навалился сверху. Не знаю, какие клетки головного мозга решили, что пинать своего спасителя — хорошая благодарность, но я рефлекторно лягнула его уцелевшей ногой, отползая назад. Нужно было сразу извиниться, но щеки залило румянцем, а когда гвардеец улыбнулся уголком пухлых губ, вся кровь покинула мое тело, и я икнула. — Не надо меня смущаться. Я гвардеец и должен сделать все, чтобы сейчас спасти твою жизнь. — Почему-то из его уст это звучало как издевка. — Я не смущаюсь, — зашипела я, снова пропуская один удар сердца. Горячая мозолистая ладонь мужчины легла мне на колено и двинулась выше, срывая с моих губ возмущенный стон. — Я злюсь. — Глупость несусветная, но резким жестом руки я стянула на коленях остатки платья, перекрывая ему обзор на все самое интересное. Хотя сомневаюсь, что в таком состоянии, да и не только, я могла бы стать хоть чьим-то сексуальным интересом. — Я просто отнесу тебя в лазарет, — он невинно пожал плечами, показательно глядя мне прямо в глаза. — У меня получится это сделать быстрее, если ты перестанешь драться. Я снова пнула его ногой, отгоняя от себя. — А вот это уже совсем не мило. Я хотела огрызнуться, но в миг оказалась на высоте полутора метров, крепко прижатой к его обнаженной груди. Словно оценивая бесценный груз, он слегка тряхнул меня, широко улыбаясь. — Как пушинка. — Жить будешь, не волнуйся. — Он сказал это так уверенно, что мне захотелось ему поверить. Выглядел незнакомец совсем не как человек, который только что на ножах сразился с кучей монстров. Мне вообще показалось, что он просто веселится. Удивляет ли это меня? Скорее нет, чем да. Нейт часто рассказывал о том, с чем он сталкивался до того, как ему не повезло меня охранять, и ужасы за пределами замка не шли в сравнение с тем, что случилось сегодня. Нога напомнила о себе резкой болью, и я ещё больше нахмурилась. — К моему несчастью. Мужчина моргнул раз, другой, снова подкинув меня вверх, словно поправляя одежду. — Я очень стараюсь не смеяться. Я закатила глаза так, что удивилась, как они там не застряли. В ситуации не было ничего смешного, кроме моего выражения лица. Я надулась как воздушный шарик и задержала дыхание, чтобы не чувствовать вонь, исходившую от собственного тела. От этого позора мне уже никогда не отмыться. И он рассмеялся. Так искренне и задорно, обнажая ровный ряд белоснежных зубов и две совершенно очаровательные ямочки на щеках. Боги, убейте меня прямо здесь. — Выглядишь недовольной, — он продолжал нести меня на руках, а я продолжала кукситься. — Да ну? — Не знаю, откуда во мне было столько желчи и негодования. Я все спихивала на шок и стресс, стараясь игнорировать жар, что разливался по всему телу. Мне стоило быть благодарной, но смущение и испуг превратились в удивительно кислый комок эмоций. Я не могла дотянуться до капюшона, чтобы натянуть его до ушей, поэтому сарказм пришёлся как никогда кстати. Мне должно быть стыдно, очень стыдно. Но мне не было, я злилась и сгорала изнутри от смущения. Даже потенциальная возможность лишиться ноги не пугала так, как его совершенно изумительное лицо. Если он рассмеется ещё раз, я врежу ему между глаз. Да, так и сделаю. Но видимо распознав мое настроение, гвардеец смолк. — Виктория! Я почти свернула шею, оборачиваясь в сторону источника звука. Мужчина, что так бережно нёс меня на руках, снова усмехнулся, но я уже тянула руки в сторону папы. Он был таким испуганным и бледным, что сердце у меня болезненно сжалось. Ему столько пришлось пережить, опасаясь за мою жизнь. Папа бросился к нам, а я уже не сдерживала нервные рыдания, протягивая руки ему навстречу. Гвардеец учтиво кивнул головой, хотя мне и показалось, что сделал он это через силу. Было в его манерах что-то вызывающее, но мне уже было все равно. Как только папа взял меня на руки, я вжалась носом ему в плечо и позволила себе зарыдать. — Детка, все будет хорошо, — я почувствовала мягкое прикосновение губ на макушке, и ещё сильнее сжала в руках ткань его рубашки. — Ты спас её? Как тебя зовут? — Люциан Уильям. Всегда к Вашим услугам, принцесса. Меня словно прошибло электрическим разрядом от горького осознания собственной глупости. Принцесса. Сейчас я уже и не помнила, почему прежде не смогла узнать его голос. Виной тому был стресс или сильный удар о пол. — Люциан Уильям. К Вашим услугам, принцесса. — Прошу прощения, принцесса. — Я сейчас позову гвардейцев. — Можешь не стараться. Я уже здесь. — Ты не убилась? — Не… не подходи. — Ты меня табуреткой заколоть решила? Это определенно точно был он, но когда я высунула голову из-под отцовского плеча, чтобы посмотреть на Люциана, тот уже был в другом конце коридора.

***

Когда я в следующий раз открыла глаза, то прошла целая неделя. Меня ввели в искусственную кому на несколько дней, чтобы организму было проще восстанавливаться. Здоровье у меня и без того было слабым: в детстве я была очень болезненным ребенком, а в подростковом возрасте выяснилось, что у меня крыловая дисфункция. Полеты давались мне болезненно, и вскоре я забыла о мечте парить высоко в небесах. Первым делом я тут же откинула больничное одеяло и вцепилась взглядом в пострадавшую ногу. Та была на месте, правда выглядела не совсем изящно. Разрывы от когтей той твари затянулись, оставляя на коже рваные розовые полосы от щиколотки до самого бедра. Останется шрам, но я готовилась и к худшему, например, костылям и культе. Я выдохнула слишком громко и облегченно. — Наконец-то, я уже думал ты ласты склеила. Я чересчур резко дернула головой, отчего по телу прокатился болевой импульс. Видимо, шрам на ноге — лишь первый пункт в списке увечий, который мне еще предстоит изучить. Я почувствовала жжение в ребрах и пульсацию в затылке. Нейт сидел в углу комнаты, вальяжно раскинувшись в кресле. Я сразу заметила, что его правая рука перевязана и висит около груди — гипс. — Я тоже думала, что ты умер. — Мне искренне захотелось его обнять, а когда в ответ он тепло улыбнулся, я и вовсе вскочила со своей койки, но быстро остановилась. Из руки торчала огромная трубка, не позволяя мне двигаться. — Вероятность была очень высока, — я вспомнила Люциана, и то как он проткнул тварь, которая заканчивала с ногой и планировала заняться моим животом. Я вспомнила его яростный взгляд, и то как густая грязь стекала по его кинжалу. И его теплый смех я тоже вспомнила, а потом утонула в стыде и неприязни, которую вызвали другие, более ранние воспоминания: его стон под моими окнами — мой канделябр ему в лицо, его надменный тон при первой встрече — мой осипший от переизбытка эмоций голос. Просканировав меня своим любопытным взглядом, Нейт встал из кресла и сел на край моей койки, положив целую руку на мое плечо. — Ты как? — Жива, — кисло улыбнулась я и ответила Нейту симметричным жестом: положила свою руку поверх его плеча. — И это главное. И ты жив. Боги, Джодж… Нейт скривился словно от хлесткой пощечины. — Трое наших погибли. Этих тварей было по меньшей мере два десятка. Я с трудом сглотнула. Перед глазами всплыло мертвенно-бледное лицо Джоджа, его распахнутые в ужасе зеленые глаза, и тварь, что терзала его своими зубами. Смерть. Кажется, я должна была бы привыкнуть к ней, она стала моей ближайшей подругой. Каждый месяц вокруг меня умирало по меньшей мере два или три человека, будь то гвардеец, который защищал меня от стрелы, или служанка, которую убила хворь. До того, как Нейт стал моим личным гвардейцем, в моей жизни была целая сотня Нейтов, и все они погибли. Большинство на моих глазах и спасая меня. Некоторые не успевали прослужить и месяца, поэтому, хоть их потеря и была болезненной, я находила силы взять себя в руки. Особенно тяжело было с теми, кто охранял мой покой годами: Элайджа, Аластер, Карстен. Каждая смерть была важна, и каждая оставляла на моем сердце шрам. Я хотела, правда хотела ожесточиться, перестать быть такой… нежной, но не могла. Сколько бы смертей ни случилось на моих глазах, я буду помнить каждую и оплакивать ее как первую, потому что это правильно. Потому что каждый заслуживает умереть с достоинством и чтобы о нем помнили, а я помню. Каждого. Я давно смирилась с тем, что, что бы я ни делала, не чувствовала или не хотела, кто бы меня не охранял, мне никогда не удастся жить нормальной жизнью. Люди вокруг меня всегда будут страдать только по факту того, кто я есть. По факту того, что демонам просто нравится то, что они могут: отнять жизнь, истребить род. Были дни, когда мне хотелось наложить на себя руки. В первый раз это случилось после того, как умер Элайджа. Мне тогда ещё не было сотни, и он всегда называл меня малышкой. Элайджа погиб во время поездки в королевский замок. На нас напали души, служившие демонам. Тогда я впервые осознала, что мы со смертью не расстанемся. Она всегда будет идти по правую руку, отбирать тех, кто мне дорог. Тогда же и стал вопрос: они или я. Я решила, что если меня не станет, то люди перестанут умирать. Аластер остановил меня, пообещав, что смерть Элайджи была последней. Но и он погиб от руки тех, кому была нужна я. — Но… как они пробрались? Я думала, замок стали охранять более тщательно. Нейт пожал плечами и нахмурился. — Не знаю. С этим ещё предстоит разобраться, но сейчас тебе нужно отдыхать. Кажется, я наотдыхалась на сто лет вперёд, но не стала перечить и забралась обратно в кровать, завернувшись в одеяло. А потом я случайно посмотрела вправо, туда, где на прикроватной тумбе в вазе красовался свежий букет сирени. — Спасибо, Нейт. Он развернулся уже у самой двери и как-то подозрительно улыбнулся. — Это не от меня.