Грязь

Сирень на столе в вазе зачахла быстрее, чем я рассчитывала, а до следующей вылазки в сад оставались ещё целые сутки. Теперь вместо аромата весенних цветов в комнате смердело гнилью, но я не была уверена в том, что конкретно являлось источником запаха. Возможно виной всему было мое тело, вот уже какой день в одной позе разлагающееся в постели. Дальше туалета передвигаться мне было запрещено. Но все не всегда было так плохо, даже наоборот. Буквально месяц назад я играла в снежки во внутреннем дворике, не заботясь о том, как бы при виде чужака поскорее натянуть на лицо капюшон, или о том, что из ниоткуда мне в ладонь может прилететь стрела. Стрелок был недостаточно умелым, чтобы попасть в любое другое жизненно важное место, однако Нейт сказал, что у него просто не было такого намерения. Но зачем тогда вообще было стрелять? Я глянула на свою перебинтованную руку и свалилась на постель, забарабанив свисающими ногами по корпусу кровати. Война. Наверно, это слово должно было вызывать в моей душе трепет или страх, но я ничего не чувствовала. Это было настолько обыденным термином в обиходе всех тех, кто меня окружал, что я скорее удивилась бы тому, чтобы кто-то использовал слово «мир». Я родилась на войне. Я и умру на войне. И не важно, сколько лет мне отведено и что я сделала в этой жизни, демоны никогда не прекратят попытки меня убить, ведь я последняя надежда на продолжение своего рода. Ангел, рожденный впервые с того дня, как на Небесах был поднят черный флаг. Флаг смерти. Флаг войны. Значит ли это, что меня так оберегают лишь для того чтобы в будущем я наплодила кучу ангелочков? Да, значит, но я не противлюсь. Это мой долг. Моя мать была последним ангелом, чье чрево смогло породить жизнь. И возможно мое бремя было бы чуточку легче, если бы она успела родить мою сестру, но, к сожалению, они обе погибли во время родов. Мне было всего два десятка лет, и я почти не помню её лица, однако от этого отнюдь не легче. Иногда она снится мне, но каждый раз сознание рисует её по-разному: цвет волос, черты лица — мне никогда не удавалось уловить её истиный облик. Черная кровь — проклятие, насланное демонами чтобы уничтожить род ангелов и поработить Небеса. Проклятие, которое не позволяет ангелам-женщинам вынашивать в утробе младенцев. Проклятие, которое мне и моей матери каким-то чудом удалось миновать. Моя кровь была алой. В этом я убеждалась регулярно, по словам Нейта от природы обладая двумя левыми ногами. Я была до жути неуклюжей, и даже то, что меня берегли как золотую курицу, не могло спасти меня от постоянно ободранных коленей и исцарапанных рук. Я снова уставилась на дыру в своей ладони, когда в дверь кто-то постучал. Нейт? Кэти? Конечно Кэти, ведь я и ответить не успела, а рыжеволосый вихрь уже пронёсся перед самым носом, умудрившись сбить оказавшуюся на ее пути табуретку. — Боги, Вики! Ты бы знала, что случилось! Никогда не любила упоминать Господа всуе, но Кэти ничто не могло остановить. Когда она снова разинула рот, я едва не оглохла. — Новый гвардеец такой красавчик! Ты бы видела его! Боги, Нейт рядом с ним похож на дохлую утку. Ты бы видела его голым! А я видела! Мы с девчонками подглядывали за тренировкой и… Боги! Он снял форму, а там… Шесть кубиков, ты представляешь? А потом… он посмотрел на меня. Боги, клянусь! Кэти, в отличие от Нейта, являвшегося бывшим смертным, была чистокровным ангелом, как и я. Она родилась за пару лет до того, как всех женщин на Небесах настигло проклятье, а пару дней назад отпраздновала свой тысячный день рождения. Но цифры и статус не особо её волновали, потому что вела она себя так, как должна была бы я в силу своего возраста. Да и выглядела она едва ли не моложе меня. — Боги, Кэти, — пренебрегая своим же принципом, вскрикнула я, когда подруга свалилась мне на живот. — Это неприлично! — Неприлично куковать одной в этой клетке, днями напролёт читая книги, а интересоваться парнями — естественно. — Девушка щелкнула меня пальцем по носу и расхохоталась. — Ты девушка или тыква? — Тыква? — мои брови начинали жить отдельной жизнь каждый раз, когда Кэти говорила то, что я не совсем понимала. — Тыковка, — смягчилась подруга и улыбнулась тридцатью двумя белоснежными зубами, которые всегда так странно контрастировали с россыпью веснушек по всему лицу. — Неужели тебе совсем неинтересно? Интересно ли мне? Нет, мне совсем неинтересно. И дело даже не в том, что я, по мнению Кэти — «зануда редкостная», хотя и это в каком-то смысле было правдой. Просто у меня все равно нет выбора. Я — надежда и будущее Небес, а этот почетный статус налагает на меня определенные ограничения. Мне нужно хранить и беречь себя, поэтому круг моего общения жестко ограничен: Нейт, Кэти, мой отец и король с королевой. Никто не станет бить меня палкой за то, что я перекинусь парой слов и с другими людьми, но одобрения ждать не стоит. Любой намёк на то, что у меня могут завязаться любовные отношения — причина снести объекту воздыхания голову с плеч. В период бурного полового созревания я пыталась воспротивиться, но любые попытки сошли на нет, и я… я просто смирилась. Чтение неприличного дневника неизвестного авторства оставалось единственным нарушением правил, которое я могла себе позволить. У меня есть жених, и он мое единственное будущее. Пускай я и ни разу его не видела. — Прости, Кэти, но нет, — поджав губы, я принялась активно чесать волосы щеткой. Через двадцать минут ужин, а я все ещё похожа на лесное чучело. За спиной раздался раздосадованный вздох, за ним последовал выдох прямо мне в ухо. — Уверена, его член такой же огромный, как и его сильные, мускулистые руки. Если бы не правила приличия, которые моя подруга открыто игнорировала, я бы стукнула ей расческой по голове. Вместо этого я снова покраснела от кончиков пальцев до ушей, пряча лицо за прядями волос. — Ты — исчадие Ада, Кэти. Никто бы в здравом уме не назвал тебя ангелом. — Но я ангел, — хихикнув, девушка принялась активно перебирать мои волосы. — А ещё я люблю жизнь. И жизнь любит меня. Мой статус вовсе не означает, что у меня между ног Сахара. Там очень влажно. Я не стала ударяться в подробности того, что она имела ввиду, а потому быстро сменила тему, накидывая плащ. — Пора на ужин. — Когда-нибудь, Вики Уокер, кто-нибудь хорошенечко тебя отымеет. И тогда ты не будешь смотреть на меня, как на врага народа. — Кэти была категорически не согласна с установленными для меня правилами, но больше всего ей не нравилось, что я им покорно следую. Когда-нибудь мне определенно придётся заняться сексом, ведь я, хоть и поверхностно, но была осведомлена о том, откуда берутся дети. От мыслей о голом мужчине стало плохо, но я не подала виду, и мы отправились на ужин. Я, Кэти и Нейт, который вальяжно плелся сзади, периодически вставляя свои пять копеек на тему моей девственности. Кажется, она мешала всем, кроме меня. Я натянула капюшон — моя защитная броня. Как стрелок найдёт, в кого стрелять, если не увидит мое лицо? В конце коридора нас встретила группа гвардейцев. Обычно их было трое, с каждым я разговаривала как минимум дважды и даже знала их имена. Я глянула на кожаные белые ботинки гвардейца слева от меня — Рикман. Справа, судя по золотой вышивке, — Джодж, а спереди — Кол, как всегда в пепельно-голубых сапогах на плотной шнуровке. После нападения в саду охрана увеличилась, и теперь ещё четверо незнакомых мне людей сопровождали нас к ужину. Я слегка высунулась из-под капюшона, стараясь найти… Боги. Я мысленно треснула себя по лицу. Пытаюсь найти того гвардейца, который смеялся надо мной два дня назад? Ладошки вспотели. Даже если бы он был здесь, узнать его мне бы не удалось — в тот день я смогла разглядеть разве что его руки. Я стукнулась лбом о впереди идущего Кола, слишком погрузившись в размышления на тему того, что желание вытурить новенького в первую неделю работы — грешно. Мне следовало бы быть добрее. Расценив пинок в спину за желание пообщаться, Кол наклонился ко мне, а процессия замерла. Я только потерла ушибленный лоб. — Все в порядке, принцесса? — Да, прости. Задумалась. Мы двинулись дальше, а мои щеки вспыхнули от стыда. Лишь когда двери столовой закрылись за нашими спинами и я услышала голос отца, меня немного отпустило. Я стянула мантию. — Вики, Боги, что случилось? — Отец широко улыбнулся, а я снова обхватила свое лицо ладонями. — Что? — Ты вся горишь! Вот что бывает от подобных встреч. Я смущенно улыбнулась, когда папа приобнял меня за плечи и подтолкнул к столу. Мой отец был рядовым ангелом, и я не могла понять, в какой момент ко мне прицепилась эта дурацкая кличка — принцесса. Королю с королевой я приходилась разве что временной обузой, которую кто-то постоянно пытался убить. В королевский замок мы переехали относительно недавно. Здесь было безопаснее. В родном поместье не было таких укреплений, и после того, как на границе измерений вновь вспыхнули бунты, пришлось потеснить королевскую чету. Но Маргарет, королева, кажется, была даже рада. Или умело делала вид. Я села рядом, и мы обменялись приветственными улыбками. Короля Роберта ещё не было, но его я так же считала хорошим ангелом. Кэти была их племянницей, а своих детей они так и не успели завести. — Как прошёл твой день, дорогая? — обратилась ко мне Маргарет, и от нежданной нежности её слов я вспыхнула. — Отлично, — и это было ложью. Ну, отчасти. Сегодня никто не пытался меня убить, что уже можно расценивать за хорошие новости. А вот жаловаться королеве на смертную скуку — моветон. — Чем занималась? Нам подали ужин, и я схватилась за вилку, как за спасательный жилет. Никто не будет ждать от меня ответов, если я до краев забью рот картошкой и жареной уткой. — Читала. Вопросы всегда были одинаковыми. Впрочем, ответы также не отличались разнообразием. До последнего покушения я частенько отвечала, что гуляла в саду. — Что ж, до твоего дня рождения осталось совсем немного. Очень скоро тебе не придётся коротать дни в одиночестве, — многозначительно подмигнула Кэти, и мне жутко захотелось запустить ей чем-нибудь в лицо. Я глянула на вилку в руке, но ограничилась недовольным взглядом. Маргарет мягко улыбнулась, а отец потупился в тарелку. Отрадно знать, что не мне одной неприятны публичные разговоры о скором статусе инкубатора для будущих ангелочков. — Материнство — это прекрасно. Я вовремя прикусила язык, уже намереваясь поинтересоваться, откуда Маргарет об этом знает. Топот детских ножек — давно забытая блажь в наших краях. Наконец показался король Роберт, и тема разговора сменилась. Они обсуждали новые военные потери с таким безразличным видом, словно речь была не о об ангелах, убитых и раненых. Под конец я с трудом сдерживала рвотный позыв. Нейт вечно твердил, что я слишком нежная и ранимая, и что мне не помешало бы выбраться за пределы своей зоны комфорта, но откровенно говоря, я даже не знала, где она заканчивается, эта зона комфорта. Кроме четырёх стен в своей жизни я ничего не видела, а друзей могла сосчитать по пальцам. Наконец ужин был окончен, и, напоследок обменявшись любезностями, все разошлись по своим комнатам. С тяжелым вздохом я встретила свой конвой и направилась к себе. Сиреневый запах окутал меня, стоило нам свернуть в открытый коридор. Я разглядывала приближающуюся дверь с грустью. До завтрашнего обеда — целая вечность, да и в сон совсем не клонило: я ведь спала весь день. — Спокойной ночи, принцесса, — напоследок улыбнулся мне Нейт, и я ответила натянутой взаимностью. Дверь захлопнулась перед самым носом, и я осталась одна. Снова. В этой затхлой комнатенке, воняющей сгнившими цветами. От нечего делать я распахнула окна и устроилась поудобнее на подоконнике, глядя вниз. Всего третий этаж, а голова кружилась от такой высоты. Прохладный ветер раздувал волосы, ласкал лицо, а я куталась в теплый плед, прикрыв глаза. Что ж, если вывалюсь из окна головой вниз — может оно и к лучшему. Странный звук выдернул меня из полудрема. В начале я испугалась, стремительно вскакивая с подоконника. Нет, умирать все же не хотелось, но любопытство пересилило трусливую натуру. Я замерла, прислушиваясь. И звук повторился. Чье-то кряхтение и стоны доносились прямиком из розовых кустарников под моими окнами. Я в ужасе закрыла рот рукой, когда кто-то вскрикнул. Боги! Кого-то бьют, а может быть — убивают. Не знаю, чем я думала, когда схватила со стола канделябр. И уж точно не помню, что творилось в душе, когда я со всей дури швырнула его в окно, неуклюже целясь в источник насилия. Подсвечник глухо упал на землю, за ним последовал новый вскрик и ругательство. Никогда прежде не слышала таких грязных слов, но я попала в цель, и возможно спасла кому-то жизнь! Я уже было раскрыла рот, чтобы наконец-то совершить единственное разумное решение — позвать Нейта, как незнакомый голос снизу прервал мои жалкие потуги. — Ты что, совсем больная? Я снова нырнула головой в окно, не заботясь о том, что новая стрела может пронзить что-то поважнее ладони. Темный силуэт стоял прямо подо мной, но доли секунды хватило бы, чтобы закрыть ставни. — Эй, я у тебя спрашиваю, — снова повторил голос, заставляя меня вспыхнуть от недовольства. Настолько, что я, не успев задуматься о последствиях, открыла рот. — Проваливай отсюда, маньяк. — Это я маньяк? Ты только что швырнула мне в голову гребаный подсвечник. Ты могла меня убить. Я недоверчиво прищурилась, стараясь разглядеть фигуру в темноте. Нужно было запомнить его очертания, чтобы впоследствии описать нарушителя. Но было так темно, что с тем же успехом я могла закрыть глаза, верша свое сомнительное правосудие. — Я сейчас позову гвардейцев. — Можешь не стараться. Я уже здесь, — в голосе была различима злость, но я все равно распробовала в нем неприкрытую издевку. Пора заканчивать это недоразумение и звать Нейта, пока преступник не скрылся с места преступления. Я схватилась за ручки окон, чтобы поскорее их захлопнуть, но в ту же секунду оступилась и упала, больно ударившись о табуретку, которая полетела вниз вместе со мной. Кажется, я взвизгнула, потому что обладатель голоса снизу подумал, что разговор не был окончен. — Ты там не убилась? Нет, ну это уже вопиющая наглость. Я с трудом встала, потирая ушибленный бок, а когда развернулась к окну — закричала. Незнакомец повис прямо напротив, рукой цепляясь за виноградные лозы. — Нейт! Ноль реакции. Незнакомец продолжал раскачиваться перед моим окном. От ужаса я даже не заметила, как створки окон ударились о стены, а мужчина уже пробрался в мои покои. Я труп. Именно с этими мыслями я схватила упавшую табуретку и снова завизжала. Каюсь, я не хочу лететь головой с третьего этажа вниз. Боги, как я хочу жить. Незнакомец не двигался, а я продолжала пятиться в темноте, сжимая табурет. — Не подходи, иначе ударю! — отчаянный блеф, я вряд ли смогу поднять свое оружие вверх, не говоря уже о том, чтобы замахнуться. — Ты не убилась? — мужчина повторил вопрос, оставаясь на месте. — Не… не подходи. — Ты меня табуреткой заколоть решила? Я споткнулась и снова упала, но на этот раз меня подхватила кровать. От ужаса дрожали руки, но я продолжала ползти, не отводя взгляд от темного силуэта у окна. — Да тише ты, ненормальная. Я просто хотел проверить, что ты не расшиблась. Он сделал шаг, а я снова закричала, на этот раз так громко, что у самой заложило уши. Двери спальни распахнулись, и на пороге замер Нейт, сжимая в руках меч. — Принцесса, что случилось? Представляю себе это зрелище: я, табуретка и… никого, только распахнутые окна, сотрясаемые порывами ветра.

***

У меня так сильно стучали зубы, что я не сразу заметила, что продолжала жевать нижнюю губу. Во рту застыл металлический привкус крови. Трусиха. Самая трусливая трусиха из всех трусливых трусих. Я вновь недоверчиво покосилась на разломанную табуретку на соседней половине кровати и перевела взгляд на Нейта. Он выглядел… Боги, он выглядел как ангел, которого только что прервали от чего-то важного. Рубашка выправлена наружу, верхняя пуговица брюк расстёгнута. Неужели он развлекался, пока я кричала и звала на помощь? Нейт снова задумчиво провел пальцами по подоконнику, напоследок выглянув в окно, а потом резко захлопнул ставни. Я нервно дернулась и еще крепче обхватила колени. — Даже не хочу знать, чем ты занимался, пока я звала тебя на помощь, — моя окровавленная нижняя губа отвисла вниз. Нейт скривился так, словно я ударила его по лицу. Перехватив мой гневный взгляд на своей растрепанной одежде, он поспешно застегнул пуговицы и выдохнул: — Прости, принцесса. Я немного увлекся. — Совсем чуть-чуть. — Я спущусь вниз и проверю. Может там остались какие-то улики. — Или труп, — буркнула я и рухнула на постель. Вряд ли я смогу уснуть. Темный силуэт все ещё стоял перед глазами, а привкус желчи застыл в горле. — Я позову Кола. Он побудет за дверью. — Нейт снова извинился и, виновато потупив взгляд в пол, вышел из комнаты, оставляя меня в гордом одиночестве. Я недоверчиво покосилась на окно. Завтра утром нужно будет потребовать забить его досками, иначе не видать мне сна на всю оставшуюся бесконечность. — Ты не убилась? — Не… не подходи. — Ты меня табуреткой заколоть решила? Я вздрогнула вместе с тем, как распахнулась дверь. Понятия не имела, сколько времени прошло, но на пороге стоял Нейт, а за его спиной с трудом сдерживал хохот Кол, согнувшись пополам. Кажется, я все же задремала. — Нашел что-нибудь? — плотный ужин пришёлся очень некстати. Если мне суждено узнать о том, что под моим окном лежит мертвое тело, меня непременно вырвет. Выглядел Нейт как минимум странно. Особенно сильно мне не нравились напряженные мышцы на левой щеке, словно он сдерживал улыбку. — Принцесса… — наконец выдохнул гвардеец, а потом вытянул руку вперед, сжимая в ней красный кусок ткани. От его резкого движения я отпрянула назад, ударяясь головой об изголовье кровати. Иногда я и впрямь удивлялась тому, как прожила целую сотню лет. Судя по количеству травм при меньшем благосостоянии моей семьи, я давно должна была питать почву своими разложившимися внутренностями. — Что… что это? Нейт ребячески надул губы и цокнул языком, разглядывая ткань в своей руке. — Улика, Шерлок. — О, Боги… — улика преступления. Я зажала рот руками, чтобы не вскрикнуть, иначе бы Кол взорвался от хохота, хотя я все ещё откровенно не понимала причину его веселья. — Да, Вики… произошло нечто ужасное… — с самым серьезным выражением лица Нейт сделал шаг навстречу. — Кто-то умер? — сглотнула я, и через силу заставила себя открыть глаза. Я должна знать правду. — Да… кто-то явно лопнул от злости после того, как ты обломала ему секс. Я не ослышалась? Что он несет… А потом я снова наткнулась взглядом на ту самую улику и побагровела. Это были… трусы. Нейт сжимал в руках красные кружевные трусики и смеялся, а я медленно испускала дух. Кол протиснулся в проход, наплевав на все установленные правила, а я продолжала таращиться на Нейта, так сильно хлопая глазами, что у меня закружилась голова. Звуки, которые заставили меня опрометчиво запустить кому-то в голову канделябр, оказались звуками секса. Кто-то занимался сексом прямо у меня под окном, а я решила, что спасаю чужую жизнь. Я нервно металась взглядом от табуретки, которой планировала отбиваться от убийцы, к Нейту и Колу, которые откровенно издевались над ситуацией, в которой я оказалась. Все мое представление о мире рушилось на глазах словно карточный домик. Не то чтобы моя вера в порядок бытия была непоколебимой, но… Блуд всегда был уделом демонов, именно потому мне было проще поверить в то, что под моими окнами творилось отнюдь не то грехопадение, в котором мужчина расстегивает брюки, а женщина задирает юбку. Да, мне было бы определенно легче, если бы вместо трусов в руках Нейта оказалась бы чья-то мертвая голова. Я снова вспомнила звуки, которые теперь обрели совершенно иной смысл, и побелела. А потом покраснела и завыла, уткнувшись лицом в подушку. — Уйдите. К моему превеликому удивлению, Нейт решил не продолжать экзекуции и, спрятав грязную улику себе в карман, напоследок потрепал меня по голове. — Спи, принцесса. Мы будем за дверью. На этот раз точно. Я хотела швырнуть подушку ему в голову, но мне она сейчас была нужнее. А ещё мне нужен был стакан теплого молока и тот самый дневник, который я хранила под матрасом. Убедившись в том, что дверь плотно закрыта, коря себя за это желание, я поудобнее устроилась на кровати, сделав несколько глотков своего уже остывшего напитка, облизав губы от сладкого привкуса, осевшего во рту. «Он был чрезвычайно грубым и суровым мужчиной, но в постели… В постели своей нежностью он мог довести меня до исступления. Особенно сильно мне запомнился язык: острый, мокрый и такой умелый…». Моя рука скользнула между бедер, и я зажмурилась, крепко закусив губу. В голове вновь всплыли те звуки под окном, и теперь я очень четко слышала в них отнюдь не мольбы о помощи… Это были стоны наслаждения, которые очень поспешно смешались с моими собственными. Я невольно надавила на самую чувствительную точку, рисуя в голове образ незнакомца, что замер у моего окна. И этот чертов голос…