Грязь

Не знаю, сколько я простояла перед зеркалом, всматриваясь в свое изувеченное отражение. Намеренно игнорируя ноги, от вида которых у меня до сих пор скручивало желудок, я скользила по обнаженным полушариям груди, то и дело переводя взгляд на россыпь синяков на левом плече. Мне сложно было судить о том, красива ли я. Фигура у меня совершенно обычная: в руках и талии я всегда была чересчур тощей, а в бедрах можно было бы и убрать пару сантиметров. К спорту душа не лежала, но кроме активных прогулок в саду, мне, собственно, ничего и не позволялось. С моим умением свернуть шею на ровном месте лишние риски испортить священный детородный сосуд были сведены к минимуму. От того, кроме жировых, других прослоек у меня не было. На ребрах красовался огромный шрам, который при желании можно было спрятать волосами. Его я заработала в ту ночь, когда погиб Элайджа, а меня полоснули ножом, чуть не выпотрошив как праздничную индейку. Лицо в целом было достаточно симметричным. В свое время мама считалась настоящей красавицей, а большинство черт лица я унаследовала именно от неё: большие глаза серого цвета, прямой нос и две ямочки на щеках. Правда демонстрировала я их редко. Как говорила Кэти: «Ну что за постная рожа!». От отца мне достались неравномерно пухлые губы: нижняя скрывалась под гнетом верхней. От неправильного прикуса я редко смыкала челюсть полностью, от чего постоянно ловила ртом мух, которые застревали в щербинке между верхними зубами. Шишка на голове значительно уменьшилась в размерах, но я все равно не смогла удержаться, надавив пальцами на затылок. Болит. Значит это был не сон. Значит Джодж погиб, как и ещё трое неизвестных мне людей, которые не по своей воле вступили в ряды гвардии, зарекаясь беречь меня как зеницу ока и, если потребуется — отдать за меня жизнь. Изловчившись, я дотянулась рукой до лопаток, почесав выпуклый разрез, который скрывал крылья, когда они были не нужны. Не помню, когда позволяла им показаться наружу в последний раз. Ровно как и мое тело, выглядели они слабыми, напоминая о моей бездарности и никчемности. Я часто тайком любовалась придворными, которые выбирались в сад, паря высоко в небе. Слишком сильно погрузившись в свои размышления, я ослабила контроль. Мечты о долгих полетах охватили меня с головой, и пара крыльев зашелестела у меня за спиной. Я недовольно поджала губы, уставившись на них через зеркало. Перья были жухлыми, местами виднелись проплешины, оголяя слабые кости, которые я уже хотела спрятать обратно, но не успела. Двери в комнату распахнулись, и запах свежей выпечки застал меня врасплох. Кэти неуклюже застыла в дверном проеме, разглядывая мое обнаженное тело, со спины прикрытое парой ни на что не годных крыльев. Я поспешила спрятать их, отчаянно скрестив руки между ног. — Кэти, Боги, я же голая! Моргнув два раза, подруга отвела взгляд в сторону. — Прости, Вики. Я просто принесла тебе ужин… Её странное настроение не осталось незамеченным. Вчера вечером она пришла справиться о моем здоровье — это была наша первая встреча за целую неделю. Не знаю, что конкретно сбило с неё всю спесь, но вела себя она на удивление тихо, постоянно извиняясь передо мной за любые мелочи. Я накинула халат, приготовленный после горячей ванны, усаживаясь на кровать. В руках у Кэти была тарелка свежих булочек с маком, но мне совершенно не хотелось есть. Потоптавшись вокруг своей оси, подруга с лязгом оставила тарелку на прикроватном столике, не решаясь посмотреть мне в глаза. — Как себя чувствуешь? — промычала она себе под нос, неловко усаживаясь на самый краешек кровати. — Все в порядке, а ты как? Кэти нервно вцепилась тоненькими пальчиками в белоснежное покрывало, сминая его в гармошку. — Вики, я… я должна тебе кое-что рассказать… Я покрепче стянула на груди халат, физически ощущая, как испуганно дрожит ее тело. Никогда прежде не видела её такой бледной и уставшей, словно вся кровь отхлынула от лица, а зрачки расширились, оставляя лишь тонкий изумрудный ободок. В темной комнате при слабом свете камина она выглядела жутко, хотя в обычные дни для меня не было девушки красивее. — Что ты должна мне сказать? — Я… Дверь в комнату резко распахнулась, и я грязно ругнулась себе под нос. Очень неподобающе, но в свете последних событий, резкие вторжения в мое пространство как минимум нервировали. Нейту еще не сняли гипс, но он наотрез отказался от краткосрочного отпуска, вцепившись в охрану моей комнаты как в смысл жизни. Он никому не мог доверить меня, даже себе, поэтому вместе с ним теперь ошивался за дверью Кол. Кэти слишком громко выдохнула, расцепив руки. — Королева Маргарет хочет тебя видеть, принцесса. — Что-то случилось? Он пожал плечами, а я со скрипом сползла с постели. Последние недели королева была слишком занята насущными проблемами, выясняя, каким образом стая неизвестных тварей пробралась на территорию замка и чуть не разорвала меня в клочья. Мысль о том, что, случись оно так, все стало бы гораздо проще, холодными щупальцами сомнений сжала мое сердце. Я занырнула в шкаф, вытягивая оттуда достаточно длинное легкое платье цвета слоновой кости. Идеально подходящее для того чтобы полностью прикрыть ноги. — Я подожду тебя с Нейтом за дверью. Дверь глухо захлопнулась, а я снова застыла перед зеркалом, натягивая на себя изысканный шифон. Верхняя часть платья состояла из тончайшего кружева, но плотно облегала горло, прикрывая грудь. Руки оставались открытыми, а сборка рукавов тонкими бретелями спадала на плечи. До сих пор не понимала, зачем тратить баснословные суммы на наряды, которые с моей удачей проживали не больше пары дней. Либо я сама запутаюсь на ровном месте или оболью себя супом на обед, либо на меня кто-то нападёт, превратив парадный наряд в похоронный. Я плавно провела расческой по волосам, вытягивая их до самой талии, любуясь золотистым отливом. Ближе к середине груди пряди превращались в легкие локоны, как бы я не пыталась их пригладить. Закрепив пару непослушных прядей жемчужными заколками у висков, я потянулась к мантии, ныряя в нее с головой. Напоследок окинув взглядом наглухо заколоченное досками окно, я тяжело вздохнула. Ощущение того, что я просто диковинный зверек в клетке, никогда ещё так сильно не давило на меня. Может и в самом деле мне стоило умереть в тот день?

***

В тронном зале стояла мёртвая тишина, но я все равно ощущала на себе по меньшей мере сотню любопытных взглядов. Отец мягко придерживал меня за локоть, а я вцепилась взглядом в ботинки королевы, что стояла чуть впереди меня. Подле неё стоял король Роберт. — Пару недель назад произошло нечто ужасное, — начал он, а я затаила дыхание. — На королевский замок произошло очередное нападение. В зале раздались охи, испуганный шепот всколыхнул толпу, вынуждая меня крепко сжать челюсти. Воспоминания давались слишком непросто. — Трое наших храбрых гвардейцев героически пали в бою. — Или просто были разорваны на части, словно свиньи на скотобойне, — шепнул мне на ухо Нейт, и я невольно вздрогнула, чуть не оступившись. Отец вовремя меня подхватил, и я благодарно сжала его локоть, носиком лодочек пнув Нейта в колено. Тот удивленно ойкнул, а потом тихо рассмеялся. Все переживали стресс по-разному. Кто-то как я целыми днями лежал в постели и смотрел в потолок, кто-то как Нейт старался отшутиться, пряча страх за маской веселья. Я не могла его винить, но врезать кулаком хотелось жутко. — Но от лица всего королевства я бы хотел заявить, что этим тварям не удалось нас уязвить. Принцесса жива, а вместе с ней и наше светлое будущее. Их светлое будущее в этот самый момент выслушивало речь с самым мрачным выражением лица. Послышались радостные рукоплескания, а я до крови закусила нижнюю губу, умоляя ноги не дрожать. Я физически ощущала взгляды, выкручивая вспотевшие ладони. Хотелось поскорее расстаться с этой минутой славы и спрятаться в своей комнате на всю оставшуюся бесконечность. — В память о погибших будет возведен мемориал. Как напоминание о том, что мы несокрушимы. — Моя сломанная рука очень даже сокрушима, — снова зашипел Нейт, толкнув меня в бок. — Заткнись, Нейт, — хрюкнула я в ответ, чуть не вскинув подбородок достаточно высоко, чтобы меня стало видно. — А храбрых гвардейцев, что не раздумывая вступили в бой, я бы хотел наградить лично. — О нет, новая шоколадная медалька. Я не сдержалась, локтем зарядив ему по ребрам. Нейт театрально охнул, в ответ ущипнув меня за открытый участок кожи на руке. — Я тебя сейчас прибью! — слова вылетели изо рта по инерции, а моя рука уже вцепилась в рукава гвардейской мантии прежде, чем я осознала, что слишком сильно повысила голос. Королева Маргарет слегка наклонила голову в мою сторону. Даже если она была недовольна, на лице отпечаталась услужливая улыбка, которой она добродушно одарила меня с ног до головы. — Простите, — промямлила я, отодвигаясь от Нейта как можно дальше назад, пока не впечаталась спиной в чью-то грудь. Горячая ладонь легла мне на талию, прожигая в ней дыру. — Осторожней, принцесса. Сердце глухо ухнуло в последний раз, проваливаясь в пятки. Рука продолжала придерживать меня сбоку, пока я лихорадочно собирала слова воедино. Он. Не дождавшись моей реакции, которая незамедлительно должна была заставить меня отстраниться, Люциан нагнулся в моему уху, обдавая меня чарующим ароматом хвои и пряных специй. — Как самочувствие? Я с трудом удержалась на ногах, подавив в себе желание пискнуть. Он стоял здесь все это время? За моей спиной? Совру, если скажу, что не думала о нем всю ту неделю. Боги, я думала о нем слишком часто, чем стоило бы приличной девушке. Иногда я размышляла над тем, как хочу выцарапать ему глаза за то, что напугал меня тогда в спальне. Иногда о том, как смешливо он со мной разговаривал. Иногда о тепле его тела, к которому я прижимала свои облеванные манжеты. Иногда о его горячих мозолистых ладонях, спасших мою никчемную жизнь. — Нормально, — промычала я, все еще позволяя его руке лежать на моей талии. — Тебе нельзя со мной заговаривать. — Это я уже слышал. Большой палец его руки описал непонятный круг, подобравшись к моему пупку, и я рефлекторно втянула живот, пожалев о том, что не наела себе достаточно огромное пузо. Тогда бы он не смог так небрежно обхватить половину моей талии своей огромной рукой. — Тебе понравилась сирень? — Люциан продолжал шептать мне в самое ухо, едва не касаясь его губами. В поисках помощи я слегка задрала подбородок, умоляя Нейта предотвратить это, но тот стоял ко мне спиной, внимательно внимая благодарственной речи короля Роберта. Идея оказалась как никогда провальной. Края капюшона слетели назад, оголяя подбородок и скулу, которая горела словно в огне, опаляемая горячим дыханием гвардейца. Мысли улетели далеко за пределы допустимого, и я рефлекторно подняла взгляд, сглатывая сухой ком. Люциан улыбался одной лишь половиной лица, внимательно скользя взглядом по открывшейся его взору картине. По спине пробежала дрожь. Он снова наклонил голову, и, клянусь, его янтарные глаза блеснули так озорно, словно вся эта ситуация его забавляла. Его взгляд был таким пристальным, что я ощутила его на коже, а потом и на губах. — Это ты её оставил? — никто не тянул меня за язык, но я не смогла сдержаться, вцепившись взглядом в кусочек массивной челюсти, что почти прижималась к моему уху. Я разомкнула губы, сердце отчаянно заколотилось. — Решил сгладить углы нашего знакомства, принцесса, — он кивнул головой и, прежде чем я снова раскрыла рот, резко отстранился, возвращаясь в прежнюю невозмутимую позу. Рука больше не держала меня за талию, но я продолжала ощущать ее, слишком учащенно выдыхая. Внизу живота завязался подозрительно нехороший ком, я сглотнула. До моих ушей долетел приглушенный смешок. Я заставила себя преодолеть короткое расстояние на странно онемевших ногах, явственно осознавая, что Люциан следит за каждым моим движением. Не нужно было оборачиваться, чтобы знать: он наблюдает за мной. Как, возможно, и наблюдал все это время. Кажется, Нейт не заметил моё минутное отсутствие, держа в руках золотистый сверток. — Надо почаще ломать за тебя руки, глядишь, того и разбогатею. — Мг, — только и промычала я, вцепившись руками в края шифоновой юбки. Гвардейцы выходили один за другим, благодаря короля за щедрость. Когда знакомое имя долетело до моих ушей, я уже не могла поднять взгляд, высверливая дыру в мраморной плите напротив. Лицо у меня горело как в огне — скорее от досады, чем неловкости. — Как пообщалась с Люцианом? Заметил. Я открыла рот, а потом резко закрыла, закусив щеку. — Не понимаю, о чем ты. — Ты вся горишь, Вики. Если не хочешь позорного разоблачения, спрячь свое покрасневшее лицо поглубже. Так я и сделала, подумав о том, что Нейт всегда был слишком наблюдательным, и мне эта его черта нравилась не всегда. Наконец толкучка рассосалась, и Маргарет пригласила нас на ужин в теплом семейном кругу: я, отец, король и Кэти, которая всю дорогу от тронного зала до столовой не проронила ни слова. Я хотела поинтересоваться, в чем дело, но отец опередил меня, затеяв разговор. — Как себя чувствуешь? Помимо заколоченных окон и навсегда утраченной возможности выходить в сад — просто чудесно. — Все хорошо, пап. Мы шли в окружении гвардейцев, а я скользила взглядом по полу, размышляя над тем, нет ли среди них Люциана. Понятия не имела, почему меня так сильно это волновало. Возможно потому, что он был единственным мужчиной, которому в такие короткие сроки удалось облапать меня во всех самых неприличных местах? А может и потому, что он вызывал во мне злость, каждый раз заговаривая со мной этим лениво-шутливым тоном, намеренно издеваясь. Все гвардейцы были бывшими смертными, вознагражденными правом прислуживать ангелам. Насколько я знала, после того, как ряды демонов значительно поредели с начала войны, они тоже воспользовались таким трюком, выпуская души из адских камер. Именно этот расходный материал регулярно наведывался по мою царскую задницу. Самих демонов я никогда не видела, но в том, что они порождения тьмы и жестокости, совершенно не сомневалась. Я не знала, кем была тварь в саду, но не была уверена, что хочу знать. — Мне очень жаль, что тебе больше нельзя гулять в саду. Мне тоже. Я невольно вернулась к размышлению о том, что у моей свободы есть два антонимичных условия: либо в гроб, либо целый выводок ангелочков, чтобы кто-то другой перенял мое бремя инкубатора. Двери за нашими спинами закрылись, и Бэтс, главная экономка, помогла мне снять плащ. Она тоже когда-то была человеком, и мне всегда так сильно хотелось разузнать у нее о жизни там, на Земле. Пару раз я пыталась завести диалог, но Маргарет «вовремя» напомнила мне о том, что не следует забивать мою очаровательную головку информацией о низших существах. Подали мою любимую индейку в томатном рагу, но кусок в горло не лез. Я краем уха слушала занудный бубнеж, размазывая еду вилкой по тарелке. — Виктория, ты сама не своя, — деликатно отметила королева, когда разговор о военных потерях перешел к событиям прошлой недели. — Извините, — промычала я, выдавив из себя самую неискреннюю улыбку в мире. — Твоя нога больше не болит? — Нет. Спасибо. — Нам очень жаль, что пришлось приставить к тебе столько охраны и запретить ходить в сад, — вклинился в разговор Роберт, покончив с квартой вина. Он редко интересовался мной, если это напрямую не касалось моих детородных способностей. — Именно поэтому было решено, что твой жених приедет за месяц до твоего совершеннолетия. То есть через полтора месяца. У меня сперло дыхание, и я с трудом удержалась от того, чтобы не оставить глазные яблоки на тарелке. — Надеюсь ты понимаешь, какую огромную роль ты играешь в будущем нашего мира. Придётся поступиться некоторыми правилами, если ты… — Понимаю, — громче положенного вскрикнула я, прежде чем Роберт успел завести тему секса. Поступиться некоторыми правилами — смешно до жути. Едва ли ангелы были менее похотливыми, чем демоны. Табу на секс распространялось только на священную дырку у меня между ног. В секунду захотелось вскрыться столовой ложкой, пуская ненавистную алую кровь по столу. Король отвратительно чавкал, а я думала о том, не идёт ли у меня пар из ушей от досады. — Придётся начать подготовку к свадьбе раньше, чем мы думали. Давно у тебя были месячные? Нужно знать, в какой день июля ты сможешь зачать. По телу пробежала дрожь. Я вцепилась взглядом в Кэти, которая всем своим видом извинялась передо мной за этот отвратительный разговор. Король Роберт — последний человек, с которым я бы хотела обсуждать мои месячные, которые от пережитого стресса запаздывали на пару дней. Отец тоже выглядел подавленным, а вот королева Маргарет задорно поддержала разговор, напоминая о том, что я бы хотела забыть: — Назначим проверку на конец июня. Проверка — старомодная традиция прилюдно проверять, не вела ли невеста половую жизнь до свадьбы. Проверка, на которую чхали уже более пяти столетий, и которую мне, естественно, нужно было пройти. Кто вообще в здравом уме мог сомневаться в том, что кроме одного пальца, паутины и сожалений, во мне было что-то ещё. — Прошу прощения, но я себя плохо чувствую, — выпалила я прежде, чем Роберт успел снова раскрыть свой измазанный томатной пастой рот. Я была хорошей девочкой: никогда не перечила, калечила только саму себя, но, клянусь, сейчас я была готова схватить тупой нож, которым отец обильно намазывал масло на хлеб. Никто не возражал, и я пулей вылетела из столовой. Нейт и ещё пара гвардейцев встретили меня у дверей, но я наглухо завернулась в плащ. Даже свежий воздух и запах сирени, что радовал меня каждый раз, когда мы проходили по открытому коридору, казался грязным и мерзким. — Все в порядке? — Нейт попытался удержать меня за руку, когда я уже ногой пинала дверь. — Нет, — взвизгнула я и захлопнула свою тюремную решётку у него перед самым носом. Все просто катастрофически не в порядке. Я сорвала с себя платье, врываясь в ванную, чтобы поскорее отмыться от мерзкого липкого ощущения. Полтора месяца. Думала я, что этот день настанет? Кажется, нет. Хотела ли я замуж? Определенно точно нет. Больше не хотела, но найти разумную причину этому порыву не могла. Я терла кожу жесткой щеткой и рыдала, пока вода не остыла, а кожа не скукожилась. Лишь вдоволь наплакавшись, я вылезла из ванной, нацепив первую попавшуюся ночнушку, рухнув на постель. Слабая, бесправная трусиха — вот, кем я была. Сильная и свободная — вот кем я всегда хотела быть, но приняла это лишь сейчас. Виной тому был мерзкий разговор или недавние потрясения, но я впервые не боялась этого. Смирение всегда казалось мне самым простым способом. Бороться было слишком тяжело и даже страшно. Но, распахивая двери собственной клетки, я вдруг на секунду возомнила себя грозной воительницей. Боевой дух исчез моментально, а три пары глаз впечатались в мое плохо покрытое тело. — Принцесса, ты чего голая вскочила посреди ночи? — Нейт первый развернулся ко мне, и я заметила в его руках карты. Я тут же сжала руки на груди, вспоминая о том, как выгляжу. Но прежде чем я успела закрыть все причинные места, один самодовольный взгляд успел пропалить дыру на моей коже. Последний смертный, которого я ожидала увидеть у своих дверей — Люциан Уильям. Кол по всем правилам приличия отвел взгляд. Нейт, как истинный ценитель мужских изгибов, просто окинул меня взглядом, но он… Клянусь, на секунду мне показалось, что в его глазах промелькнула алая искра. Совершенно не стесняясь, Люциан изучающе на меня смотрел, вздернув правый уголок губ. — Прости, Вики, мы просто играли в карты. Все в порядке? — Нейт улыбнулся, а потом поверг меня в настоящий ужас. — К слову, Люциан теперь будет ещё одним твоим личным гвардейцем.