Грязь

Что-то хрустнуло, и я тут же схватилась за бок, сгибаясь пополам. Официально я еще даже не переступила порог совершеннолетия, а чувствовала себя на все десять тысяч лет, мучаясь отдышкой после каждой лестничной ступеньки. Но защемленный в спине нерв и болевой импульс по всему телу от неудачного поворота налево — просто капля в море всех моих насущных проблем. Я поправила плащ, пыхтя от злости. Нейт, не стесняясь, посмеивался чуть позади, а я впивалась взглядом в ботинки впереди идущего Кола. Думать о Люциане совершенно не хотелось. И, тем не менее, он был непростительно близко, вынуждая ощущать жар его тела и терпкий аромат хвои. Не уверена, что стоять так близко входило в его обязанности, но очень многое из того, что он уже успел сделать — совершенно точно никуда не входило. Я так и не спросила у Нейта, почему моим новым гвардейцем стал именно он. Люциан прибыл в замок всего пару недель назад, и, хоть я и была наслышана о его невероятных успехах и талантах, все равно не могла взять в толк всю ситуацию. Как бы странно это ни звучало, сутки напролёт топтаться у меня под дверью — неописуемая честь, которой награждались лишь самые верные и опытные, те, кто ни при каких обстоятельствах не посмеют трогать меня руками. Люциан шел вразрез со всеми установками, даже если по словам Нейта был просто чертовски быстр и силен. Три дня я провела в своей комнате, лишь однажды высунув нос за дверь для того чтобы уточнить причину, по которой Нейт гоготал на весь этаж. Мне тоже хотелось смеяться, играть в карты, пить холодный эль и еще целую кучу всего. Но вместо этого Адрана являлась в мои покои каждый божий день, и мы часами напролёт занимались совершенно не тем, чем я хотела бы. Не знаю, в чем конкретно была причина того, чего я на самом деле желала. Виной тому был факт скорой свадьбы или тотальное заточение, но я словила себя на мысли о том, что мне мало. Мне мало этого демонического дневника и пальца правой руки. Быть может, катализатором стало мужское прикосновение к моему телу: Люциан уже дважды успел нарушить все мыслимые и немыслимые запреты, а ощущение его ладони на моей талии будет преследовать меня даже после смерти. Нейт касался меня совершенно иначе и обычно для того, чтобы нанести моему несчастному телу непоправимый вред. В его прикосновениях не было никакого желания, и волосы на моем теле не становились дыбом. Отец иногда похлопывал меня по спине или лохматил волосы. На этом любого рода тактильные контакты в моей жизни сводились к нулю, а если бы было число ещё меньше нуля, я бы назвала его. Мы зашли в библиотеку, и душа радостно запела, разменяв одни каменные стены на другие. Сегодня мне было позволено немного порисовать с Кэти, уже расположившейся за столом в окружении нескольких девушек. Кажется, слева от нее смеялась Франческа, а за их спинами стояла Лола. Мы с ними не были друзьями, но сейчас я была невероятно рада любой компании. Кто угодно, лишь бы на несколько часов забыть о своем незавидном положении. Лола же, в свою очередь, считала, что на мою долю выпала неслыханная честь, и все вокруг непременно мне завидовали. — Королева разрешила девочкам побыть с нами, — обратилась Кэти к кому-то за моей спиной. В дневном свете она выглядела совершенно ослепительно, и я искренне позавидовала той грации, с которой она приподняла края платья, перелезая через скамейку. — Нам все равно нужно проверить их, — отозвался кто-то позади меня. — Это совершенно бесстыдно. Хотите пощупать молоденьких девочек — отправляйтесь в Белое Зарево, — тон Кэти не терпел препирательств. А я подумала о том, что такое Белое Зарево и почему там разрешено трогать девушек. Гвардеец недовольно засопел, но отступил. — Помещение проверено? — Да. — Кол, ты у входа в овальную залу, Нейт — останешься здесь, Рикман… — обладатель голоса за спиной задумался. — Нет, Люциан останется здесь, а ты, Нейт, будешь стоять у туалета. Рикман в том конце помещения, а остальные вместе со мной у входа. Мой гвардеец невесело рассмеялся, но перечить не посмел, и тогда я сообразила, что спорившим с Кэти гвардейцем оказался капитан Фолл. — Я так и знал, что Вы обиделись на тот карточный проигрыш! Кэти коснулась меня кончиками пальцев, приглашая сесть, и я послушалась, неуютно поерзав на твердой скамейке. Нужно было снять плащ, иначе через двадцать минут я бы сварилась на месте в духоте весеннего дня, но, словно коршун, я вцепилась в ткань одежды обеими руками, не желая с ней расставаться. Люциан стоял слишком близко. Я видела его руки, скрещенные поверх болтающегося на поясе меча, и поджарую грудь, плотно обтянутую белой туникой. И, даже не имея возможности разглядеть его лицо, физически ощущала на себе насмешливый взгляд, пытаясь понять, по какой из причин он вообще уделял моей персоне столько внимания. На фоне Кэти я была похожа на гадкого утенка. Кэти опустилась рядом со мной. — …Хочешь его…? Я сглотнула и замотала головой, словно в бреду. Что она говорит? Боги, мне душно, и перед глазами все расплывается. — Хочу. Подруга потянулась к пуговицам на моем плаще, а я удивленно отпрянула. — Что ты делаешь? — Ты же сама сказала, что хочешь снять его. Сказала, только вот хотела совершенно иного. Обреченно вздохнув, я стянула верхнюю одежду, оставаясь в одной нежно-лиловой комбинации с тонкими бретелями. Я еще не успела сменить гардероб к теплому сезону, а платье цвета слоновой кости, как и обещала, испачкала сажей из камина, когда ворочала угли. Короче говоря, выходя из комнаты, выбор у меня был невелик: теплый комбинезон, пижама и это платье, которое скорее относилось к категории пижам. Я скрестила под столом ноги. Они были слишком оголены для той, у кого остались отвратительные шрамы. Доктор обещал, что они пройдут, но я, честно говоря, не особо ему верила, и полоса на ребрах меня в том абсолютно поддерживала. К счастью, в комоде завалялась персикового оттенка полупрозрачная вуаль, и я поспешила накинуть ее себе на плечи. Волосы, как назло, были собраны в высокий хвост, оставляя шею и лицо открытыми. Спустя пять минут тишины оказалось, что я, Кэти, Франческа и Лола все это время таращились в одну и ту же точку. На него. Их сложно было винить за это — он и впрямь был хорош. Девочки заискивающе расхохотались, и я чуть не обернулась чтобы выяснить причину их веселья. Я не была уверена в том, что хочу это знать. Мое лицо и без того было мертвенно-бледным. На столе лежали листы бумаги и краски. Какая щедрость. Не Писание — и на том спасибо. Рисовала я, откровенно говоря, плохо — как делала и многие другие вещи, за которые бралась. — Боги, я хочу выйти за него замуж, — томно вздыхая, оповестила всех Лола, размазывая краску по листу бумаги. Я нервно грызла кончик кисточки, таращась на два кривых круга на бумаге. По-хорошему, следовало бы нарисовать натюрморт. Королева Маргарет всегда говорила, что у меня отлично получаются цветы. Не знаю, насколько искренней была ее похвала, но каждый рисунок она хранила под стеклом, на столе в своем кабинете. Я прочертила еще несколько линий, краем уха продолжая вникать в суть разговора. К моему удивлению, Кэти не трещала без умолку, а молча что-то чертила, слишком уж активно вдавливая карандаш в стол. — Если он на меня сейчас не посмотрит, я умру! — громче положенного воскликнула Франческа, и краем глаза я уловила траекторию ее взгляда. Лола вдруг резко вскочила, прижимая руки к груди. — Боги, помогите. Мне плохо! Я удивленно округлила глаза, оторвавшись от своего занятия. Лола закрутилась вокруг своей оси, а потом совершенно натурально стала падать. Прежде чем я успела подумать о том, что она расшибет себе голову, Люциан подхватил ее на руки. Я уловила уже привычную усмешку, которая лишь изредка сходила с его губ. Он аккуратно вернул довольную Лолу на место, придерживая ее за спину. — С Вами все в порядке? Принести Вам воды? Какой вежливый! Ну неужели? Я зацепилась взглядом за его длинные пальцы, которые весьма деликатно старались не потревожить интимные части тела Лолы. Он не сжимал ее талию, не гладил по спине. Жест позволял убедиться в том, что она не рухнет ему под ноги вновь. Конечно не рухнет — Лола была замечательной актрисой. На спор она могла выдавить из себя слезу или, как сейчас, свалиться в обморок. — Если Вас не затруднит. Кажется, я перегрелась, — захлопала длинными ресницами жертва весеннего солнцестояния. Люциан вежливо кивнул ей, а потом резко встал. Его грации мог позавидовать любой хищник из семейства кошачьих. Его руки и ноги работали как один отлаженный механизм, а под белой туникой бугрились внушительные мускулы. Не знаю, каким местом я думала, но уж точно не мозгами, потому что, когда наши взгляды встретились, я не смогла отвернуться, а он улыбнулся краешком губ, скользнув взглядом по моим губам и открытым ключицам. И эта улыбка была совершенно иной, нежели та, что он подарил Лоле. Мой скудный жизненный опыт не позволял мне определить, что конкретно из предложенного списка Люциан хотел донести: что я смешна, неуклюжа или краснею как бурак? В любом случае, я все же смущенно отвернулась, а когда он подавал Лоле воду, уже и вовсе не смотрела в ту злосчастную сторону. Франческа тоже предприняла попытку обратить на себя внимание, обронив карандаши. И Люциан, конечно же, услужливо ей помог, а затем снова занял свое место. Я же позволила себе отключиться от реальности, наслаждаясь единением с краской. Кэти несколько раз похвалила мою работу, а я спросила у нее, что с ней стряслось. Она промычала, что все в порядке, и ей всего-навсего плохо спится. Я не стала лезть в душу и молча продолжила рисовать. Через час работа была окончена, и я критично оглядела результат: посреди холста стояла молодая женщина, держа в руках букет сирени. Следовало бы подправить ей улыбку, но я решила оставить все как есть. Этот образ появился в моей голове вместе с последним кошмаром. Мама выглядела иначе, а я вновь пыталась уловить ее истинный лик. — Боги, Вики, это просто чудесно! — восторженно прошептала Кэти. Я попыталась выдавить улыбку, разглядывая посредственность у себя перед носом. Кэти слегка пнула меня в бок. — Ты чего такая кислая? Рисунок — просто супер. — Ты про все, что я делаю, так говоришь, — промычала я. И это была правда. Даже когда в прошлом месяце мне позволили поработать на кухне, Кэти жевала сгоревшие коржи с таким выражением лица, словно это было самое вкусное, что она когда-либо ела. Я ей не доверяла. — Не веришь мне? Отлично, тогда давай спросим мнение остальных. Только этого мне не хватало. Но Кэти выхватила листок прежде, чем я успела возразить. — Лола, что ты думаешь по поводу этого рисунка? Я нахмурилась, скрестив на груди руки. Лола оторвалась от своего занятия. — Очень красиво, Вики! Кэти развернулась ко мне с видом «ну я же тебе говорила», вытянув губы в довольной улыбке. — Ну вот видишь. — Не считается. Лола потрясающая актриса. — Франческа! Девушка дернулась от неожиданности, расплескав воду на стол. — Боги, Кэти, чего тебе? — Как тебе работа Вики? — Кэти тыкнула ей рисунком в лицо. — Отличная работа, Вики, — она выдавила из себя почти что искреннюю улыбку, но мы обе знали содержимое того листка, которым Кэти так отчаянно махала в воздухе. Горячее дыхание опалило мою шею, прикрытую лишь тонким слоем вуали. Я в ужасе посмотрела на две огромные ладони, что уперлись в стол по обе стороны от меня. — Ты правда очень красиво рисуешь. Мне тут же отчаянно захотелось прикрыть свой живописный позор руками, но Кэти была слишком далеко. Потянуться к ней — означало бы напороться грудью о предплечье Люциана, которое благочестиво не касалось моей кожи. Я вспыхнула, как новогодняя елка, закусив щеку. Следовало напомнить ему о том, что со мной нельзя разговаривать, когда ему вздумается, но вместо этого я лишь глухо промямлила: — Спасибо, но я ещё не закончила. Он и не думал отстраняться, а я рефлекторно сжалась. Все девочки изумленно смотрели поверх моей головы. Я почувствовала подбородок на своей макушке, а его мизинец совершенно случайно соприкоснулся с моим. — …Кончишь? — Люциан продолжал общаться с моим затылком, а я перестала дышать. Уже. Я крепко сжала ноги, громко выдыхая через нос: — Что? — Покажешь, что получится, когда закончишь картину? — повторил Люциан, усмехаясь. — А ты о чем подумала? — О том и подумала, — я сильнее стиснула ноги. Отсутствие опыта во всех сферах жизни как никогда подвело меня. В ином случае я бы не ерзала на скамье так нервно, интуитивно стараясь избавиться от жгучего напряжения внизу живота. Бессовестный. Абсолютно ужасный мужчина. Никто в библиотеке и взгляд на меня поднимать не смел, не то что заводить беседу… — Если понадобится моя помощь, обращайся, — шепнул Люциан напоследок в самое ухо, задевая скулой мой подбородок. — Я умею отлично обращаться не только с оружием. Я мысленно закатила глаза: и швец, и жнец, и на дуде игрец, каков умелец. — Я все видел, — предупредил он. — Я… — Ты закатила глаза. Мысленно. Я закатила их мысленно. Я с трудом сдержала порыв обернуться, а Люциан наконец вернулся на свое прежнее место. В душу закралось гадкое подозрение: может ли бывший смертный читать мысли? Я слышала о высших ангелах, которые обладали такой способностью, но с каждым минувшим столетием это все больше походило на миф. Никто из ныне живущих не обладал такой способностью, а, значит, не мог и он. Иначе прямо сейчас всем бы стало очень неловко.

***

Я покрепче сжала в руках деревянный обломок. Нейт долго кружил вокруг меня, словно коршун, а потом сделал резкий выпад вперед, отчего я отскочила назад и оступилась, больно приземлившись на холодный пол. Мои несчастные кости протестующе заскрипели. Гвардеец недовольно зацокал языком. — Плохо. Очень плохо. Три дня назад, будучи не совсем в своем уме после вести о новом гвардейце и скорой свадьбе, я попросила Нейта научить меня сражаться и держать в руке нож. Не столовый, а настоящий, которым можно было бы защитить себя: будь то демон или мой жених, каким бы он ни оказался. Тогда Нейт ответил, что я скорее брюхо себе вспорю, будь то намерение или случайность. И он был прав. И все же он согласился научить меня паре защитных приемов после того, как я, по его словам, проела ему плешь в голове. Не уверена, что хочу знать, что это значит — Нейт редко имел ввиду что-то пристойное. Он всегда был бесстыжим сгустком мускул, в свое время научившим меня сквернословить. За что, по правде говоря, я была ему благодарна. Но главная проблема наших тренировок была даже не в моей неповоротливости. Мы оба знали, как отреагировали бы король с королевой на такого рода занятие будущей мамочки двух… или трёх, на сколько меня хватит, в общем, очаровательных ангелочков. Мне было строго-настрого запрещено подвергаться любому риску, отчего из холодного оружия в руках я держала только столовый нож для масла. Мне и стейк на кусочки порезать не позволяли, опасаясь, что острым ножом я отрежу себе что-нибудь. Нейт тоже мне не доверял, потому вместо кинжала в руке я сжимала ножку от стула, радуясь хотя бы этому. Мы занимались в моей комнате, чтобы никто не мог нас увидеть. Я то и дело спотыкалась о ковер, путалась в длинных юбках своего нового платья и просто умоляла свои мышцы вопить чуть менее жалобно. Нейт с трудом сдерживал смех, протягивая мне руку. — Стоит передать демонам, что без их усилий ты сломаешь себе шею раньше. Я чертыхнулась, наконец возвращаясь в вертикальное положение, упираясь носом в широкую грудь Нейта. — Ещё одна подобная шутка, — я угрожающе занесла над ним свое оружие. — Прекрасная Афина, Богиня войны, прошу… сжалься надо мной! Я сделала еще один шаг, готовясь нанести смертельный удар, но Нейт, к моему неудивлению, оказался быстрее, заводя обе мои руки за спину, весом своего тела толкая меня к кровати. И я, клянусь, туда и целилась, уже подгибая колени, чтобы смягчить падение, но что-то в очередной раз пошло не так. Ужасно неудобные атласные балетки заскользили по лакированному паркету, и я рефлекторно вцепилась в рубашку Нейта, прижимаясь к нему грудью, но он предательски оступился и не успел меня удержать. Тогда-то я и поняла, что вместо мягкой перины меня ждет пол. Встреча была не самой радушной, и я громко завопила, задевая щекой бортик кровати. Нейт грациозно сгруппировался в полёте, лишь слегка задев коленом пол. — Принцесса, ты жива? Я неуклюже развалилась на полу, прижимая ладони к ноющей щеке. — Я сломала себе челюсть! И глаз! Горячее дыхание гвардейца опалило не пострадавшую половину лица. Он опустился на колени, стараясь оторвать мои руки от щеки. — Дай посмотрю. — Отвали! — снова запищала я, когда первый шок отступил, и резкая боль пронзила лицо. Нейт чертыхнулся. Я едва могла рассмотреть его силуэт: из уцелевшего глаза рефлекторно текли слезы, затуманивая обзор. Гвардеец бросился к двери, а я продолжала хныкать, уже представляя себя в роли бравой пиратки. — Срочно принеси лед, — раздался голос Нейта в паре метров от меня. — Ей нужен лекарь, — ответил Кол, который все это время тух под дверью. — Черт, — ругнулся мой гвардеец. Кто-то снова опустился рядом со мной, и я инстинктивно потянулась к нему рукой, хватая за предплечье. — Болит. — Я знаю, принцесса. Потерпи немного, хорошо? От удивления я подавилась собственными слезами, отнимая руку от лица, другой продолжая сжимать ткань белой туники Люциана. Он нагнулся ко мне ближе, горячими пальцами убирая прилипшие ко лбу волосы. Я напрочь забыла о том, где и при каких обстоятельствах нахожусь. На секунду мне даже показалось, будто глаз больше и не болит, но потом Люциан убрал от него руки, корпусом разворачиваясь в сторону двери. — Быстрее. Около меня раздались шаги, и терпкий парфюм Нейта перебил чарующий аромат хвои. Что-то холодное легло на лицо, и я вцепилась в шелестящую упаковку пальцами, задевая чужую руку. Люциан обхватил мою ладонь своей, помогая удерживать лед. — Пакет замороженного горошка? — Первое, что нашли, — голос Нейта взволнованно дрожал. — Принцесса, ты как? Боги, прости меня. Я не думал… — Чем вы тут занимались? — тон Люциана был поразительно жестким. Не уверена, что хоть раз слышала его таким — напрочь лишенным веселья. — Мы… — Нейт учил меня защищаться, — выпалила я прежде, чем успела подумать о том, что это значит: не для меня, а для Нейта. Я слегка отодвинулась назад. Боль немного притупилась, хотя я все еще не была уверена в том, что правый глаз теперь способен видеть. Люциан отстранился, и я услышала многозначный вздох, готовясь к худшему. Честно говоря, до этого момента я даже не задумывалась о том, что король с королевой могут сделать с Нейтом за то, что он помогал мне в этом… не совсем законном деле. Служанку, которая однажды принесла мне запрещенный роман, с позором выгнали из Белого Замка. Будет ли наказание Нейта столь же гуманным? — Очень глупо с твоей стороны пытаться обучать ее в этой комнате, где она на каждом шагу может сломать себе шею. Почему все так пекутся о моей шее? Я лишь единожды проткнула на ней кожу заколкой, забрызгав туалетный столик кровью. — Нейт ни в чем не виноват. Я ему угрожала. Я до боли закусила щеку. Кровь жила своей отдельной жизнью, то приливая, то отливая от лица. Вероятно, выглядела я сейчас ужасно, а языком и вовсе едва могла ворочать, но мысль о том, что Люциан может все рассказать Маргарет, всколыхнула в моей душе до этого момента неизведанные чувства. Я сжала кулак свободной руки. — Ты… — Я никому не собирался говорить о том, чем вы здесь занимались, — резко перебил меня Люциан. — Я просто предостерёг Нейта о том, что это небезопасно. Но куда более небезопасно лишать тебя шанса защитить себя. Разве что… Он рассмеялся, но как-то сухо, покрутив в руках ножку от табуретки. — Отличное оружие. — Не твое дело, — огрызнулась я, совершенно не ожидая того, что мои губы способны облачать подобные мысли в слова. Все тело бил озноб: то ли от досады, то ли от смущения, но когда в следующий раз Люциан нагнулся к моему лицу — я не дрогнула, выдерживая его любопытный взгляд. Нейт слегка посторонил его, прежде чем я впилась ногтями в лицо мужчины. Гвардеец с боем вырвал их моих рук спасительный пакет овощей, а я зажмурилась от яркого света. — Жить будешь, но фингал мы никак не скроем от королевы. Прости, принцесса. — Не извиняйся. Я сама виновата. И больше я никакая не принцесса, — я указала на свой подбитый глаз. Люциан уже собирался уходить, когда где-то в дверях кашлянул Кол. — Кэти идет сюда. Я тут же вскочила на негнущиеся ноги, потянувшись за плащом. Я бы согласилась еще десять раз удариться лицом о злосчастный бортик кровати, чем выслушивала бы причитания подруги. Кэти не была девушкой робкого десятка и уж точно не валилась в обморок при виде крови, как я. И определенно ее не удивит мой внешний вид, но… я совершенно не умела ей врать. Если она спросит меня о том, что случилось, я выпалю правду, и глазом не моргнув. Аромат ванили и спелых цитрусов окутал рецепторы, и прежде, чем я успела отвернуться, Кэти дернула капюшон, открывая мое изувеченное лицо. — Боги! Вики! Что… — Я упала, — выпалила я так быстро, как смогла. Фактически, это не было ложью. Я и впрямь упала, и ни для кого в этой комнате в обычные дни это не было потрясением, разве что в этот раз я превзошла саму себя: так метко напороться глазом могла только я. — А ты зачем пришла? Это прозвучало немного грубо, и мне стало стыдно. Смысла скрываться больше не было, поэтому я осторожно села на край кровати, возвращая горошек себе на лицо. — Не сейчас, Кэти, — сказал Нейт, слегка поддев подругу локтем. Я нахмурилась, а Кэти нервно заломила руки. — Что не сейчас? В чем дело? — Кэти, — предупредил Нейт. — Да скажите уже в чем дело. Кэти опустилась рядом со мной, сжав своими подрагивающими ладонями мои колени. — Вики, Боги. Только не злись. — Я злюсь, потому что не понимаю, что происходит. И при чем тут Нейт? Девушка отрешенно выдохнула, опуская взгляд в пол. — Дело в том… что это я была той ночью… Я искренне не понимала, что она пытается до меня донести. — Это ее трусы я нашел у тебя под окнами. И это она была там в тот вечер. И это я попросил ее во всем тебе признаться, но только не сейчас, когда тебе и без того досталось. Я определенно точно была уверена в том, что в ту ночь под моим окном я слышала стоны Люциана, хоть никому об этом и не говорила. Даже сам Люциан не знал, что я его узнала. Однако вторая переменная этого уравнения для меня оставалась загадкой, к решению которой я не то чтобы сильно стремилась. Но все было решено за меня, и теперь все вокруг ждали моей реакции. И только я и Кэти знали, что мужчина, который доставил ей так много удовольствия в тот вечер, стоял за моей дверью. Я почти была уверена в том, что Кэти не раскрыла своего тайного любовника, иначе Нейт не оставил бы на нем живого места. — Мне так жаль. Я… не знаю, как так вышло. Как я могла забыть о том, что это твоя спальня… Прости, что мы тебя так напугали. Мне очень-очень стыдно. — Ногти Кэти вцепились в мои колени, а я все никак не могла перестать думать о том, что это значит для меня. И значит ли это хоть что-то? Помимо того факта, что я жутко испугалась, ничего не произошло. Реакция Нейта слегка приукрашивала произошедшее. Но внутри все словно обвалилось, стоило мне вернуться воспоминаниями в тот день. И в день раньше, и во все те дни, когда я делала кучу бесстыдных вещей, думая о… нем. Боги, я думала о нем и в глубине души почему-то представляла, что он думает обо мне, как бы глупо это ни звучало. Достаточно глупо для тех, кто не провел всю жизнь в клетке и имел шанс проводить с мужчинами время. Но для меня в этих случайных прикосновениях была вся жизнь. И, казалось бы, не важно, кто конкретно был с Люцианом в тот вечер: Кэти или любая другая женщина. Но это было важно, потому что странные переглядки обоих вдруг обрели иной смысл. — Все в порядке, Кэти. Я не злюсь. Чувство внутри меня было другим. Злость на вкус была острой, а сейчас на кончике языка было горько. — Как только Кэти скажет, что за придурок был с ней в тот вечер, я оторву ему голову, — с видом грозного старшего брата предупредил Нейт. Кэти грустно улыбнулась. — Прости, тыковка. Это ужасно… и так грязно. — Я хочу побыть одна. Голова болит. Подруга еще раз извинилась, обняв меня напоследок, а Нейт помог снять плащ и заботливо завернул меня в одеяло. — Я принесу новый лед. Я с трудом кивнула, а когда дверь закрылась, разревелась как последняя дура.