Грязь

Открывать глаза было физически больно, и я решила повременить с этим. Все тело болело, словно вчера вечером кто-то меня пережевал, а затем выплюнул. Назойливый луч солнца исследовал черты моего лица, заставляя жмуриться, и на последнем издыхании я предприняла попытку перекатиться на живот, прячась от яркого света. Грохоту было на весь этаж. Не то чтобы мои бедные кости не привыкли к подобному. Просто сейчас было чертовски паршиво и без триумфального полета с кровати. Рвотные позывы мятежно закручивались внизу живота, требуя немедленного высвобождения. С горем пополам, скрипя, как ржавые пружины в старом матрасе, я смогла сесть, потирая ушибленный бок. Несколько минут потребовалась для того, чтобы понять: мелодичная трель по всей комнате — не плод моей больной фантазии, а результат распахнутых настежь окон, из которых сочился щебет птиц и солнечный свет, еще не способный нагреть воздух. Я зябко поежилась, пальцами левой руки потирая висок. — Кэт, — протянула я, рассчитывая застать подругу на соседней половине кровати. Но Кэти нигде не было. Я даже заглянула в туалет, но подруги и след простыл, а вот головная боль уходить не планировала. Я конечно слышала рассказы о том, что доброе утро и кварта эля — понятия несовместимые, но чтоб настолько? Воспоминания были обрывочными, кое-где смазанными, словно они и вовсе были не моими, словно весь вчерашний день был обрывком чужой жизни, в которую я посмела заглянуть: Винчесто в женском платье, выпивка в совершенно неприемлемом количестве и чувство непомерной радости в душе. А потом я вспомнила Люциана и… на этом моменте все оборвалось. Вероятно, я шлепнулась в обморок сразу после того, как он отказался меня поцеловать. Отказался меня поцеловать?! От досады я ударила кулаком по изголовью кровати. На кончике языка застыл горький привкус обиды, но я сдержала непрошенные слезы разочарования, в первую очередь будучи разочарованной в самой себе. Глупее желания целоваться с Люцианом было только сожаление о том, что этого не произошло. Боги, неужели это разумно — злиться на мужчину, который решил сохранить остатки твоего благочестия? И действительно ли дело было в нем, а не в том, что я, как ни крути, со всех сторон была абсолютно непривлекательна и смешна? Прежде чем отправиться на поиски Кэти, я кое-как сумела принять ванну. На мне все еще была одежда Люциана, и, лишь избавившись от нее, я наконец-то задалась действительно важным вопросом: а куда мне девать его тунику? Корзина для белья совершенно точно не годилась: если прислуга унюхает среди моих вещей мужскую одежду, скандала будет не миновать. Так я и замерла посреди заполненной солнечным светом ванной совершенно голая, сжимая в руках белую ткань. Даже несмотря на то, что я прошла в ней огонь и воду, трижды вспотев и дважды чуть не наделав штаны от страха, туника продолжала источать тонкий армат хвои, совершенно бесстыдно манивший мой нос в свои объятия. И я просто распахнула створки, остервенело швыряя одежду на улицу. Судя по тому, с какой регулярностью ангелы сношаются под окнами жилого крыла замка, такое положение дел не вызовет ни у кого подозрений. Гордясь своей находчивостью, я наконец-то вымылась. Сил поднимать руки выше уровня груди не было, поэтому волосы я оставила распущенными, жемчужными заколками собрав пряди у висков. В шкафу у Кэти был кавардак и сплошная непристойщина, но спустя десять минут поисков я отрыла белое платье, закрывающее руки и ноги. И, хотя мне пришлось справляться с десятком пуговиц на талии, я была довольна результатом. У самых дверей я замялась. Люциан сейчас там? Боги, надеюсь, что нет. Для разговора с ним мне потребуется психологическая помощь подруги и недельные сборы с мыслями. Кэти предотвратила столкновение лбами, вовремя вытянув одну руку вперед. — Боги, Вики! Полегче, задавишь. Я удивленно уставилась на подругу, с трудом волочащую за собой ноги. Кое как доковыляв до меня, она оперлась плечом о дверной косяк и тяжело вздохнула. Судя по всему, даже стоять на ногах ей было тяжело. Но я не была уверена, что держать глаза открытыми давалось ей легче. На ней была огромная бесформенная туника коричневого цвета, а на ногах красовались резиновые галоши. Сперва мне захотелось расхохотаться, но потом я сглотнула. — Где ты была? Тяжело дыша, Кэти прикрыла глаза. — Боги, где я только не была. — Ты не ночевала в нашей спальне? Она отрицательно замотала головой. — Вики, умоляю. Просто помоги мне добраться до постели. Я тут же подхватила ее под лопатки. — Кэти, на тебя кто-то напал? Выглядела подруга так, словно ее и впрямь кто-то избил. Некогда шелковые огненные волосы превратились в воронье гнездо, а под глазами залегли глубокие тени. Едва мы добрались до кровати, она рухнула лицом в подушку и простонала: — Винчесто. Я в ужасе зажала рот руками. — Винчесто напал на тебя? — Ага. Он и его огроменный член, — подтвердила Кэти, продолжая лежать, уткнувшись в подушку. Я уже была готова бить тревогу, пропустив мимо ушей последнее, но не по значению, слово. Мой мозг просто отказывался воспринимать услышанное, и еще пять минут я провела, сочувственно хлопая подругу по спине. — Вики, — простонала рыжеволосая бестия, переворачиваясь на спину. — Ты чего плачешь? — Она резко села. А я и впрямь смахнула непрошенную слезу, размазывая сопли по лицу. — Прости, Кэти… нужно было сразу понять, кто он… А я уснула… — я начала тараторить, заламывая руки, и по мере нарастания драмы в моем голосе, глаза Кэти все больше расширялись. Когда я на последнем издыхании захлюпала носом, она громко рассмеялась, своей реакцией пригвождая меня к месту. — Вики, ты чего? Он не причинил мне боль, только уйму удовольствия, — подруга широко улыбнулась, укладывая свою ладонь на мое плечо. — Удовольствия? — я тут же перестала реветь, уставившись на нее. — Мы занимались сексом, подруга, — заговорщическим тоном поведала она. Я чуть было не переспросила, но вовремя успела прикусить язык. Нейт вечно подтрунивал надо мной, периодически перечисляя различные вариации наименований половых органов, но я все никак не могла собраться с духом, чтобы произнести хотя бы одно из. На одном из уроков Адрана взяла на себя бремя детально разложить мне процесс деторождения, и тогда я решила, что в этом мероприятии нет ничего приятного. Дневник неизвестной дьяволицы, который я украла в секции запрещенной литературы, в достаточной степени пестрел опровергающими фактами, но, несмотря на то, что я частенько фантазировала, прибегая к помощи рук, все равно никак не могла взять в толк, как именно проникновение… объекта размером больше указательного пальца могло вызвать… такую странную ухмылочку на лице подруги. — Оу, — только и выдавила я. Кэти открыла рот, явно желая продолжить этот разговор, но в дверь постучали. Мы обе напряглись, каждая ожидая своего гвардейца. Но к всеобщей радости в комнату протиснулась голова королевской камеристки. — Девочки, королева желает вас видеть.

***

Я в очередной раз скосила взгляд влево, пытливо разглядывая Королеву, с совершенно беспечным выражением лица изучающую какие-то бумаги, параллельно накалывая на вилку запеченный картофель. По ее лицу было сложно догадаться о важности писем. Она все читала с одинаково равнодушным взглядом: будь то «Столичный вестник» или статистический отчет о количестве погибших гвардейцев. Ни слова о случившемся позавчера ночью. Ни одного взволнованного взгляда. Ничего. Не была уверена в том, что Кэти волновали те же вопросы, что и меня. Подруга подперла рукой подбородок, лишь титаническим усилием воли оставляя глаза полуоткрытыми. Вероятно, на размышления у нее совершенно не осталось сил, а вот я продолжала нервно ерзать на стуле, глядя в свою тарелку. — Вики, — не отрываясь от своих бумаг, прочавкала Маргарет. — Косоглазая девочка пошла куда глаза глядят и разорвалась. Застигнутая врасплох в своем неумелом подглядывании, я принялась чересчур активно работать вилкой, набивая рот мясом. — Простите. — Тебя что-то беспокоит? — королева снисходительно глянула на меня лишь на секунду, а затем снова вернулась к письму в своей руке. — Вы… не слышали о том, что случилось в замке позапрошлой ночью? — А что случилось в замке? Я нахмурилась еще больше, пытаясь разгадать причину ее искреннего удивления. Это был какой-то хитрый трюк по типу «не помнишь — значит не было»? Так она пытается успокоить меня? Или же дело в том, что Маргарет в действительности не была осведомлена о том, что произошло? В первом случае я бы сочла ее глупой женщиной, что ни в коем случае не могло быть правдой. — Я должен увидеть королеву, а потом всю ночь буду под твоей дверью. — Люциан наконец посмотрел мне в глаза. Раздражение в них резко испарилось, и его взгляд немного смягчился, когда он добавил: — Сегодня тебе ничего не угрожает, пиратка. — К вам не заходил никто из гвардейцев? — чуть менее уверенно поинтересовалась я, залпом осушив стакан воды. Маргарет резко отложила письмо, глядя на меня как на умалишенную. — Вики, все гвардейцы отправились на границу. В замке никого нет. Я с трудом подавила вскрик, отчаянно требуя поддержки, но Кэти уже сложила руки на столе, уткнувшись носом в предплечье. Королева недовольно цокнула языком в ее сторону, но будить не стала, вместо того возвращаясь к нашему диалогу. — У тебя все в порядке, Вики? Я закивала головой, стараясь придать лицу как можно более беззаботный вид. Судя по ответной реакции Королевы, все стало только хуже, и я отчаянно поспешила сменить тему, но только до тех пор, пока самолично не удостоверюсь в том, что не сошла с ума. — Есть новости? Она закачала головой. — Увы, никаких. От границы до Замка три дня лету. В переводе означало «у мужчин нет времени и ресурсов держать женщин в курсе военной операции». Меня это совершенно не удивляло, только расстраивало. Мне необходимо было знать, что с папой и Нейтом все хорошо. Мысли о Нейте унесли меня далеко от темы разговора. Сама того не заметив, я немного расслабилась, прикрывая глаза. Все деньги мира не стоили и одного шанса удостовериться в том, что с моим другом все в порядке. Ужин был окончен в тишине, под негромкое посапывание Кэти, которую я с трудом растолкала, когда пришло время возвращаться в нашу комнату. Лишь покинув стены столовой, оказавшись в некогда оживленном коридоре, я вновь вернулась к вопросу, с которого начала сегодняшнее утро. Что вчера произошло? Слегка заплетающимся языком Кэти подтвердила то, что я все еще не сошла с ума. Люциан и Винчесто не были вымыслом, равно как и искреннее непонимание на лице Маргарет. Два совершенно несопоставимых факта столкнулись в ожесточенной схватке, заставляя меня лихорадочно копошиться в сомнениях. Когда мы вернулись в комнату, у дверей в которую никого не оказалось, я уже была на финишной прямой, завязывая последний узелок в цепи событий. — А где Люциан и Винчесто? Мне вдруг стало не по себе. И хотя на дворе еще было светло, тишина пустого замка пугала. Темный янтарь глаз Люциана удушающей хваткой пригвоздил меня к кровати. С каждым вздохом я чувствовала, как силы покидают меня, как кружится голова, как холодные щупальца страха сжимают сердце. Кончиками пальцев я прикоснулась к губам, некогда опаленным его дыханием, теперь будучи совершенно уверенной в том, что Люциан Уильям — мужчина, от которого мне стоит держаться подальше.

***

Впредь я бы предпочла просыпаться по собственной воле, ведь стоило Кэти ласково провести ладонью по моей щеке, как я в ужасе раскрыла глаза, садясь на постели. — Боги, Кэти… ты меня напугала, — переводя дыхание, прошептала я. — Вики… — в совершенно несвойственной ей манере проскулила подруга. — Вики, обернись. От резкости разворота у меня закружилась голова, поэтому я не сразу поверила в то, что увидела, смахнув до боли знакомый силуэт посреди спальни на галлюцинацию. — Так и знал, что ты по мне совершенно не скучала, — театрально насупился Нейт. А потом я вскрикнула, впопыхах путаясь в одеялах, неуклюже сваливаясь с кровати. Не мог быть он… не мог… Лишь когда горячие руки гвардейца подхватили мое падающее носом вниз тело, а мне удалось уцепиться пальцами за ворот его рубашки, осознание реальности ураганом доселе невиданного счастья ворвалось в это утро. Даже если бы сама Королева сейчас стояла за нашими спинами, да что там Королева… целая толпа придворных, это не смогло бы помешать мне с ногами взгромоздиться на моего гвардейца, который на правах самого неприличного члена нашей компании в порыве радости зацепил одеждой и задрал мою ночную рубашку до самых ушей. К счастью, репрезентация моего оголенного зада была представлена одной лишь Кэти, не менее взволнованно подпрыгивающей в постели. Я смачно расцеловывала его лицо, в процессе обливаясь крокодильими слезами. — Но… — когда первый ураган эмоций поутих, и Нейт опустил меня на ковер, все еще прижимая рукой к своей груди, Кэти слезла к кровати и встала рядом с нами, запахивая халат. — Как… — На границе ничего не было. Новости о столкновении были ложными, — пояснил гвардеец, хотя в его словах мало что имело для нас с подругой смысл. — Как это? — Среди своих завелась крыса. Как только мы прибыли и поняли, что нас обманули, тут же отправились обратно. Боги, Вики, я так волновался, что с тобой что-то случилось, пока в Замке не было защиты… — Все хорошо, Нейт, — прошептала я, хотя радость встречи примерно минуту назад пеплом осела наземь. Теперь я вообще ничего не понимала, и от того с каждой секундой становилось только страшнее.

***

Замок вновь наполнился голосами, жизнью, а праздничный ужин не заставил себя ждать. Нейт едва успел сменить испачканную одежду, когда ему вновь пришлось вернуться к своим обязанностям, а я скрыла свое лицо тремя слоями муслиновой мантии. За считанные часы все снова вернулось на свои места, но от чего же на душе у меня было так гнусно? Мы шли по длинному коридору. Перед собой я отметила Кола, с которым мы обменялись вежливыми поклонами. Рикман и Нейт шагали слева от меня, что-то задорно насвистывая себе под нос, а Кэти и другие гвардейцы, измученные дорогой, плелись позади. Я была рада, что все они вернулись живыми и невредимыми, хоть и утопала в догадках о том, как подобный инцидент мог случиться. Чьи-то пальцы коснулись запястья моей правой руки. По телу тут же пробежали мурашки, и, прежде чем мой сосед успел заговорить, я уже знала, кем был он. Капюшон слетел с моей головы, а глаза вспыхнули яростным пламенем. Наплевав на удивленные взгляды других гвардейцев, я вцепилась в ладонь Люциана ногтями и зашипела: — Ты… Он удивленно приподнял брови, но быстро вернул лицу равнодушный вид. — Мы можем поговорить? — Вики, — Нейт тут же сжал пальцами мое плечо, разворачивая к себе лицом. — Что происходит? Не знаю, что конкретно он прочел в моих горящих глазах и по какой причине сделал то, что сделал. Но факт оставался фактом. — У вас пять минут, — сказал Нейт, глядя поверх моей головы. Прежде, чем я успела осознать, что конкретно это значило, пальцы Люциана сплелись с моими, а мое безжизненное тело покорно поплелось за ним следом. Мужчина уверенно сделал несколько поворотов, остановившись лишь тогда, когда голоса за нашими спинами стихли. Это был узенький коридор, который никуда не вел. Здесь даже не было свеч, только одно маленькое окно, из которого настойчиво пробивался лунный свет. Глупее этого поступка был лишь смущенный румянец на моих щеках и трепет ресниц. Я порылась внутри себя в попытках вытащить наружу то злобное отчаяние, с которым пять минут назад впилась ногтями в руку Люциана, но стоило ему развернуться ко мне лицом и выдохнуть, как оно предательски растворилось. Он стоял у самого окна, пристально изучая мою перекошенную физиономию. Зрение у меня было неважное, что в значительной степени затрудняло попытки понять ту эмоцию, с которой он сделал шаг в мою сторону. Симметрично его движениям, я попятилась к стене: — Объясни. — Спроси, и я отвечу, — прошептал Люциан, больше не предпринимая попыток приблизиться. В голове было столько колких слов в его адрес, столько кипящей злобы, но я с трудом смогла выдавить лишь жалкое: — Кто ты? Я снова пожалела о том, что позволила себе остаться с ним наедине. Вопрос в том, почему Нейт не предотвратил это… оставался открытым. Еще один шаг Люциана мне навстречу, и отступать больше было некуда. Я уперлась спиной в стену, слишком активно хватая ртом воздух, ставший чересчур горячим. Люциан снова шагнул ко мне, и я напряглась, желая убежать прочь, но усилием воли удержала себя на месте. Нужно немедленно уходить. Ситуация не сулила мне ровным счетом ничего хорошего, разве что… То, как он крался ко мне, как его длинные ноги сокращали расстояние между нами, говорило о его намерениях. И, хотя у меня было мало опыта — ладно, его вообще не было, — я заведомо знала, что если он доберется до меня, то вновь прикоснется. И тогда я не выдержу, взорвусь, расщеплюсь на атомы… Я по-прежнему не двигалась и молчала. Я ждала, и сердце мое билось так быстро, что я слабела с каждой секундой. Руки и ноги начали слегка дрожать. С обостренными чувствами я наблюдала, как Люциан останавливается передо мной, поднимает руку и костяшками пальцев ведет по моей раскрасневшейся щеке. — Я сам не знаю, кто я, — его глубокий голос прозвучал хрипло. — Но хочу разобраться. Другой рукой он обвил мою талию. Я ахнула, когда он прижал меня к груди. Я должна была кричать, но я не могла… я должна была испугаться, но даже усилием воли мне не удалось приказать себе его бояться. Он наклонил голову, и я ощутила на губах тепло его дыхания. По спине пробежал трепет предвкушения, и тут же меня охватила неуверенность. Но, прежде чем я успела наконец включить голову, его губы накрыли мои. Люциан поцеловал меня. Ничего сладкого и мягкого — не таким я представляла поцелуй. Он оказался жестким, ошеломляющим и требовательным. Когда я резко втянула воздух, Люциан воспользовался этим и углубил поцелуй. Его язык прикоснулся к моему, испугав меня. Без предупреждения он прервал поцелуй и поднял голову. — Ещё вопросы будут?