Грязь

Я развалилась в тени сиреневого кустарника, затаив дыхание. Слух у Адраны был как у летучей мыши, а вот я в бесшумности не уступала бегемотам, поэтому почти не удивилась, когда преподавательница нависла надо мной, уперев руки в бока. И, хотя я была рада, что события прошлой недели привели к тому, что мне снова позволили дышать свежим воздухом, я была готова пожертвовать очередной прогулкой под солнцем, лишь бы не переписывать от руки трактат на тысячу страниц о сотворении Вселенной. Жизнь в замке снова вернулась в прежнее русло, только вот я никогда не стану прежней. Никогда… — Виктория Элизабет Уокер, — скривилась Адрана, подталкивая меня в сторону дубового стола в центре сада. — Несносная девчонка, — добавила. Я пыталась затормозить, пыталась сгенерировать в голове разумную причину того, почему мне просто категорически нельзя приближаться в плакучей иве, под которой проходили наши занятия, только вот… А если я споткнусь и вывихну лодыжку? Тогда меня отнесут в лазарет? Из-под опущенных ресниц я тайком глянула на Люциана, безмятежно насвистывающего себе что-то под нос. Нет, дурной план, тогда нести меня придётся ему. А что если… — Шагай давай, — судя по выражению лица, нервы преподавательницы были на пределе, но ее гнев сейчас пугал меня меньше всего. Куда страшнее становилось от мысли о том, что вчера вечером я заехала кулаком Люциану по лицу. Не уверена в том, что именно такой реакции на поцелуй он ожидал, но искренне надеялась хотя бы на толику его понимания. Знал ли этот мужчина о том, что был первым? Я одернула себя прежде, чем коснулась губ, которые рефлекторно раскрылись, стоило Люциану лениво склонить голову в мою сторону. Не переживу и секунды в такой кошмарной близости! От стола до кончиков его ботинок всего-навсего полметра. — Мне плохо, — пожаловалась я, предприняв очередную попытку прервать эту похоронную процессию. — И что же у тебя болит? — Адрана недоверчиво нахмурилась, словно ей и впрямь не терпелось насладиться скучнейшим чтивом со времен изобретения печатной машинки. — Стоит отвести принцессу в лазарет, — раздался услужливый голос из-за спины. От неожиданности я подскочила, разворачиваясь в сторону гвардейца, впечатываясь носом ему в грудь. Кто-то должен сказать Люциану о том, что нельзя подкрадываться так бесшумно. — О, — прошептала я, потирая нос. Заехать бы ему по роже еще разок. Я моментально устыдилась своих мыслей, покраснев как помидор. Ни вправо, ни влево. С одной стороны Адрана, с другой Люциан. — Мне уже лучше, — пробурчала я, с трудом отводя взгляд от руки мужчины, что повисла между нами. — Вы побледнели, — совершенно издевательски промурчал он. Неправда! Я красная от кончиков волос до пят! Фатальной ошибкой стала попытка заглянуть в его нахальные глаза. Я вздернула подбородок, будучи на две головы ниже Люциана, вежливо наклонившего голову вниз. Он улыбнулся краешком губ, обнажая ослепительно белые зубы и очаровательную ямочку, что совершенно не сочеталась с образом чудовища, выстроенным у меня в голове. — Проводите Викторию к врачу от греха подальше, — к моему удивлению согласилась Адрана — последний луч моей надежды. Люциан на секунду обернулся назад, жестом руки объясняя Рикману, что мы собираемся уходить. Что ж, он же не посмеет трогать меня в окружении других гвардейцев… Или посмеет. Когда Кол вынырнул из-за кустов, отряхиваясь от колючек, Люциан уже крепко сжимал мой локоть, утягивая вслед за собой. — Что… ты… — запаниковала я, пытаясь вырваться из его цепкой хватки, а потом споткнулась, налетев на корень дерева, чуть не сломав себе шею. — Черт, — он резко затормозил. — Тебе же плохо. — А… Мне стоило бы взвеситься, потому что прежде я была совершенно уверена в том, что меня от пушинки отделяет незыблемая пропасть — килограмм эдак шестьдесят, однако Люциан имел на этот счет иное мнение. Вот теперь мне и впрямь стало плохо. — Удобно, принцесса? Смирение. Скромность. Вежливость. Я прокрутила слова Маргарет у себя в голове, а затем, решив, что, вероятно, этими терминами более нельзя описать мою доселе нежную натуру, отчаянно зашипела. — Отпусти меня немедленно! Если у меня из ушей пошел пар, то причина тому была предельно ясна. Вместо этого Люциан лишь крепче прижал меня к своей груди, хрипло рассмеявшись: — Иначе снова заедешь мне по лицу? Вопиющее бесстыдство средь бела дня. Я чуть не свернула шею в попытке разглядеть других гвардейцев, но за спиной Люциана было совершенно пусто, а мы уже обогнули крыло с лазаретом, направляясь в Бог весть каком направлении. — Что ты делаешь? — Спасаю. — Кого? — Себя, — ухмыльнулся он, ускоряя темп походки. — От чего? — От твоих попыток читать на древнем иврите, пиратка. — Поэтому ты меня украл? — меня пугало, с какой легкостью слова слетали с кончика языка. Не знала, что я могу быть такой… болтливой. — Я тебя… — Люциан задумался, слегка нахмурив брови, а я чуть не задохнулась, поспешно отводя взгляд в сторону. — Ладно, я тебя украл, но ненадолго. — Меня хватятся через пять минут. — Не хватятся. В городе сегодня праздник в честь возвращения всех мужчин. Рикман и Кол обещали бочонок эля взамен на то, что я за тобой пригляжу и ничего не скажу Нейту. Ценность моей жизни таяла на глазах. А потом Люциан резко затормозил, возвращая меня в вертикальное положение. Залюбовавшись его щетинистым подбородком, который определенно нуждался в цирюльнике, я совсем сбилась с маршрута, теперь вопросительно оглядываясь. Время неумолимо близилось к обеду, а погода сегодня была на редкость приятной. Солнце не по-весеннему пекло в макушку, вынуждая меня сделать шаг в сторону полуразрушенной башни, от которой осталось лишь две стены да хлипенький навес вместо крыши. Белый замок был огромным, поэтому я не сильно удивилась тому, что прежде здесь не бывала. Судя по нестриженным кустам и тернистым зарослям — здесь давно никого не было. Я вся взмокла от волнения и духоты, но мантию снимать не спешила. Под ней было лишь легкое поплиновое платье, не предназначенное для демонстраций мужчинам наедине. — Зачем мы тут? — прочистив горло, уточнила я, когда заметила, что внимание Люциана увлекла бабочка, порхающая среди диких ромашек. В легкой белой тунике, среди поля цветов в тени раскидистого дуба он выглядел умиротворенным. В какой-то момент я даже перестала дрожать от страха, подумав о том, что, возможно, он и не планирует меня здесь убивать. Не хотелось окроплять своей кровью эти чудесные цветы, которые лишь благодаря неимоверному стремлению к жизни смогли пробиться сквозь каменные булыжники полуразрушенной башни. Люциан вдруг резко сел на траву, вытягивая вперед длинные ноги, и улыбнулся, слегка прищурив один глаз от яркого солнечного света.

Power Over Me — Dermot Kennedy

— Здесь так тихо и спокойно. Не хочешь присесть? — он похлопал ладонью рядом с собой. — Не хочу, — незамедлительно оповестила его я. — Верни меня обратно. Он рассмеялся, но совершенно не так, как делал это прежде. В интонации не было издевки, только искреннее веселье, которому с каждой секундой противиться было все тяжелее. — Ты странная девушка, пиратка. Не знаю, что конкретно отобразилось на моем лице вслед за его словами, но он рассмеялся еще громче, а ткань моего платья взмокла на спине еще сильнее. Теперь несчастный лиловый поплин можно было выжимать. — И почему же я странная? — Расскажу, если сядешь. И я села, неловко кульнувшись на бок, но сохраняя дистанцию. Какие-то двадцать сантиметров отделяли кончики его пальцев от края моего платья, что вместе с мантией разошлось в стороны, оголяя бледные лодыжки. Я тут же поспешила их прикрыть. Он внимал каждому моему жесту, заставляя меня то белеть, то краснеть, а потом совершенно неожиданно схватил меня за руку и потянул за собой. Я чуть не врезалась затылком в землю, но Люциан вовремя подставил свою ладонь, и когда убедился, что опасность миновала, убрал руку и откатился в сторону. Более гвардеец не смотрел в мою сторону, любуясь проплывающими в небе облаками. Я все пыталась последовать его примеру, но оторваться от его лица, такого ослепительно прекрасного, было выше моих сил. Когда он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, залюбовавшись изящным изгибом его губ, я с трудом сглотнула сухой ком в горле и перевела взгляд, совершенно обескураженная всем происходящим. — Когда я впервые тебя увидел, подумал, что ты глупая изнеженная девчонка. Я стиснула зубы, подавляя желание возразить, выжидая продолжение его речи. — Когда ты швырнула мне в голову канделябр, я окончательно усомнился в твоих умственных способностях, — Люциан наклонил голову в бок, а я стала слишком уж заинтересованно разглядывать проплывающие над нами облака. Мы поменялись местами, и теперь я чувствовала его обжигающий взгляд на своем лице, не в силах с этим что-либо сделать. Врушка, Вики Уокер. Ты ведь можешь встать… убежать… закричать в конце концов. Пойти к Нейту и высказать все свои подозрения, потребовать у Фолла, чтобы Люциана отстранили… — Знаешь, я о тебе тоже не лучшего мнения, — выпалила я. Люциан проигнорировал мой выпад, переворачиваясь на бок, сокращая между нами расстояние до десяти сантиметров. Теперь его голова закрывала мне солнце, и я больше не могла найти разумный повод зажмурить глаза. И я посмотрела на него, затаив дыхание. — Знаешь, когда я передумал на твой счет? — Когда? — севшим голосом прощебетала я, а потом добавила, вырываясь из омута его глаз: — Впрочем, мне все равно. — Когда ты никому не рассказала о том, что в тот вечер это я напугал тебя в твоей спальне. Ты ведь знаешь, что в противном случае меня давно не было бы в этом замке? — Не бери на свой счет. Я не хотела, чтобы у Кэти были неприятности. Пока я втихую отползала в сторону, стараясь избавиться от аромата хвойных духов, что туманили мой разум, маленькая бабочка приземлилась на мой нос, и я вскрикнула. Люциан поднес руки к моему лицу, но задержался, явно передумав спасать меня от насекомого. Он просто смотрел на меня сверху вниз, а я лихорадочно тряслась, сбрасывая непрошенные ощущения на белокрылую гостью, что не торопилась покидать мой нос. — Ты не такая, какой королевство желает тебя видеть, — спустя несколько минут тяготящей тишины прошептал Люциан. — Ты не скромная, хоть и пытаешься доказать иное. И ты совершенно не глупая, раз попросила Нейта научить тебя защищаться. И сними ты наконец этот плащ, на тебя смотреть горестно. Словно зачарованная магией его хриплого шепота, я потянулась рукой к застежкам на шее, стремясь поскорее избавиться от мантии. Бабочка упорхнула вместе с тем, как я подняла руку, но ее место быстро занял палец Люциана. Вначале я подумала, что он меня поцелует, и на этот раз я не планировала бить его кулаком в челюсть, но гвардеец лишь щелкнул меня по носу, возвращая себе свою фирменную загадочную ухмылку. Одним рывком мужчина изящно вскочил на ноги, протягивая мне руку. Когда я встала, мантия осталась лежать на траве, а я с облегчением вздохнула. Люциан мягко сжал мои пальцы, которые в его ладони казались совершенно крохотными. И, хотя внутренний голос умолял меня одернуть руку, я продолжала любоваться контрастом цвета кожи: его кожа была бронзовой, шершавой, а моя почти прозрачной и до скрупулезного гладкой. — Твой хук вчера был просто ужасен, — прервал он мои внутренние скитания. — О, — шепнула я, будучи уверенной в том, что слышала, как он вчера ахнул от неожиданности. — Я привел тебя сюда, чтобы это исправить. — Мне снова тебя ударить? Люциан рассмеялся, высвобождая мою руку. — Для начала я покажу тебе, как это правильно нужно делать. Прежде, чем я подумала о том, что у нас нет надлежащей модели для демонстрации, Люциан оказался за моей спиной, по-хозяйски укладывая свою руку на мою талию. Я заерзала, но он тут же сжал меня крепче, требуя полной концентрации. — Если на тебя нападет демон, то придется быть более решительной и бесстрашной. Ни одно из этих прилагательных не описывало то, кем я в действительности являлась, но я позволила гвардейцу коснуться меня ниже, разводя мои ноги в стороны. Поплин был слишком тонким для того, чтобы я не почувствовала жар его кожи на своих бедрах, но идея научиться бить правой по лицу… была слишком заманчива. Трижды вздохнув и выдохнув, я подчинилась всем указаниям, принимая стойку полной боевой готовности. Люциан отошел в сторону, критически оглядывая мою позу. — Одна нога впереди, другая сзади. Выставлять их нужно одновременно, чтобы не потерять равновесие. Делай это плавно, не отрывая стопы. Попробуй сама. Конечно же я потеряла равновесие, чуть не свалившись обратно на землю, но спустя еще пять попыток мне удалось устоять. — Отлично, — Люциан довольно ухмыльнулся, и я ответила ему робкой улыбкой. — Вес тела нужно перенести на заднюю ногу, затем резко повернуть туловище в сторону, чтобы выставить переднее плечо максимально назад. После четвертой неуклюжей попытки гвардеец снова оказался за моей спиной, прижимая меня к своей груди. Он крепко держал обе мои руки таким образом, чтобы мое прежде неподатливое тело могло повторить его движение. И, к моему превеликому удивлению, оно покорно последовало вслед за мужчиной. Прежде, чем я успела узнать, что такое твердое упирается мне в спину, Люциан отстранился и продолжил: — Очень хорошо. А теперь задняя рука под прямым углом движется к цели, оставаясь расслабленной и сжимаясь только в момент удара. Я несколько раз выкинула кулак в пустоту, тренируя выпад. — Так? Он кивнул, теперь замерев напротив меня. — Ударь меня. — Что? — Давай, ударь меня, — абсолютно серьезно потребовал он. — Что? Я не буду… Люциан громко выдохнул, а потом сделал шаг навстречу, притягивая меня к себе. Прежде, чем я успела сделать вдох или хотя бы осознать произошедшее, его требовательные губы накрыли мой рот. Я ахнула и, клянусь, ощутила, как его губы изогнулись в улыбке. Его губы обожгли мои, разогрели кровь, и меня словно объяло пламя. Его руки двинулись к моим плечам, скользнули по рукам. Люциан вздрогнул, из его горла вырвалось полурычание-полустон. Он разомкнул губы, и я затрепетала от удовольствия и паники. Голод, таившийся в нашем поцелуе, должен был напугать меня, и, наверно, в самом деле немного напугал, потому что мне показалось, что это чересчур… но в то же время совершенно недостаточно. Кажется, мы стали целоваться слишком часто… я стала целоваться слишком часто, переходя все разумные и неразумные грани, но ровно в эту самую секунду ответ всем запретам в моей голове был лишь один — да и черт с ними. Черт с этими правилами, черт с этой жизнью, в которой моя значимость не превышала значимость дойной коровы, черт с Люцианом и его тайнами. Да будь он хоть самим Сатаной, все равно не смогу оторваться от его губ… «Что ты делаешь?» — прошептал здравомыслящий, рассудительный голос разума. «Живу», — попыталась оправдаться я. «Совершаешь невероятную глупость! Оттолкни его немедленно. Ты ангел, это неприлично…», — возразил голос. «Не припомню, когда в последний раз имела честь говорить с более или менее приличным ангелом». — Кажется, что напускная ангельская добродетель и благочестие были созданы исключительно для меня, но именно в этот момент я вдруг решила, что это совершенно несправедливо. Теперь что-то твердое упиралось мне в живот, но я не хотела об этом думать. Я хотела… мой язык сам столкнулся с его, вытворяя то, что я в действительности даже не умела. Руки сами вцепились в его поразительно мягкие волосы, а стон слетел с губ прежде, чем я успела подумать о том, как непристойно это звучало… Пальцы Люциана скользнули ниже по ноге, задирая края платья. А потом… потом я его ударила, до чертиков перепугавшись, когда его пальцы грубо сжали мой обнаженный зад. Мужчина тут же отпрянул, рукой сжимая подбородок. Его рот блестел от поцелуя, а черти в глазах грозились разорвать меня на части, но дело было не в том, что я его ударила, как он и просил. Дело было в желании, от которого все еще подрагивало мое несчастное тело. — Отлично, пиратка. Это было больно. Ошеломленная своей реакцией, я тряхнула ноющую от удара руку, прижимая ее груди. Никогда прежде никого не била, никогда прежде ни с кем не целовалась, никогда прежде… не чувствовала себя такой живой и взбудораженной, словно в секунду мир, который я знала прежде, окончательно перевернулся вверх дном. Люциан быстро забыл о себе, притягивая к себе мою руку. Он недовольно нахмурился: — Сильно ударилась? — Все в порядке, — соврала я, сморщив нос от того, как он надавил на ладонь. В действительности легкая боль в запястье волновала меня куда меньше, чем ощущение его языка у себя во рту, но еще больше меня испугал мой собственный язык, который ответно и очень проворно пересчитал передний ряд зубов Люциана. Боги Богов как неприлично… Решив, что с рукой все в порядке и это всего лишь легкий ушиб, Люциан предложил вернуться обратно в замок. И, хотя мне очень хотелось остаться, я кивнула. Всю дорогу Люциан держался на расстоянии, но его рука всегда была наготове: на случай, если я решу споткнуться и свалиться ему под ноги. Он галантно нес мою мантию, а когда мы приблизились к жилому корпусу, предложил вернуть плащ обратно. Я совершенно безропотно позволила ему застегнуть пуговицы на шее, в это время жадно поедая его невозмутимое лицо голодным взглядом. — Готово, — улыбнулся Люциан. — Спасибо, — смущенно ответила я. Ряды гвардейцев и впрямь поредели. Слуги продолжали носиться из стороны в сторону, совершенно игнорируя нашу пару, а я на мгновение представила, что я не я, а Люциан не Люциан. До комнаты оставалось всего два поворота, и я с отчаянием осознала, что меня ждет чертовски одинокий вечер. — Позволь спросить, — как-то слишком вежливо начала я. Мы в унисон замедлили шаг. Люциан вопросительно вскинул бровь, а я, приняв этот жест за согласие, продолжила: — Почему ты ничего не сказал Маргарет о той ночи? — А ты почему? Я опешила, удивленно открыв рот. И правда, почему? — Дезертирство карается смертью, пиратка. С тобой все было в порядке, а короне… — Мне показалось, что это слово он изрек с какой-то особенно затаенной злобой. — Не важно, по какой причине я покинул армию и вернулся в замок. Это было вполне логично. Возможно, все не так плохо, как я себе надумала. И все же... — А где Винчесто? — Винчесто не служит в королевской гвардии. Он в столице. Я снова раскрыла рот, но Люциан меня опередил: — Мы направлялись к границе, подбирая стражников, что охраняют столицу. Когда мы встретились с Винчесто, тот первый сказал мне, что все выглядит слишком подозрительно. Замок остался без защиты, и нам обоим это не нравилось, но король принял решение, и никто не мог ему противиться. Как по мне, слишком опрометчиво с его стороны. — Если бы границы рухнули, охрана в замке не спасла бы меня, — повторила я слова капитана Фолла. — И тем не менее, я тебя спас. Я должна была его поблагодарить, а потом засыпать ещё целой сотней вопросов, но лицо Люциана вдруг резко напряглось, когда он глянул поверх моей головы. — Где вас черти носили? — Нейт. — Я… Нейт обращался не ко мне. Не помню, когда в последний раз слышала его таким рассерженным. Разве он не должен был улизнуть с другими гвардейцами в город на праздник? — Адрана сказала, что Люциан повел тебя в лазарет, но вас там даже не видели, — наступал Нейт. — Я решил, что тишина и свежий воздух вдали от бесполезного переписывания трехтомника Истории Небес помогут принцессе быстрее прийти в чувства, — совершенно спокойно ответил Люциан. Судя по выражению лица Нейта, он и на шиш не планировал верить в басню о легкой прогулке на природе хотя бы потому, что свежего воздуха за стенами замка было навалом по всему периметру. — Где Кол и Рикман? Какого хрена вы вдвоем? Слово «хрен» в исполнении Нейта предвещало мне сиюминутный выговор. Я все металась взглядом между двумя гвардейцами, совершенно не понимая свою роль в этом диалоге. Стоит ли мне что-то сказать? — Кола и Рикмана позвал Фолл. Я удивленно вскинула одну бровь. — Нужно было сообщить мне, — уже менее злобно зашипел Нейт, устало потирая глаза. Он и впрямь за меня волновался, и мне стало ужасно стыдно. Люциан кивнул головой, уступая: — Ты прав, прости. Нейт еще немного пострелял глазами, а потом выдохнул, вывешивая белый флаг перемирия. — Иди в свою комнату, Вики. Всегда звал меня по имени, когда злился. Я не стала прощаться с Люцианом, чтобы не усугублять ситуацию, и послушно закрыла за собой дверь. Лишь оказавшись наедине с собой, я наконец смогла выдохнуть, лихорадочно собирая воедино испуганно разбегающиеся мысли. Все тело горело словно в пожаре, а низ живота скрутила приятная истома. Я коснулась губ, вспоминая вкус его поцелуя. Клянусь, я пыталась напомнить себе о том, что Люциану не следует доверять, но ничего не могла с собой поделать и, как самая последняя бесстыдница и идиотка, радостно рассмеялась, падая на мягкую перину. Вряд ли я смогу сегодня заснуть.