Грязь

Когда Адрана отвернулась к окну, стараясь скрыть разочарование на своём лице, я не сдержалась и злобно топнула ногой, ударяя Нейта деревяшкой по голове. Даже несмотря на то, что для этого мне пришлось подпрыгнуть, удар вышел звонким и, судя по удивлённо-виноватому лицу гвардейца, достаточно болезненным. Кол перестал хихикать, опасаясь той же участи, Нейт почесал затылок, а я… я продолжила издевательство не только над теми, кто присутствовал в этой комнате, но и над всем музыкальным искусством. Флейта в моих руках выглядела так же нелепо, как и Нейт, слишком уж активно заигрывающий с Колом. Конечно мой гвардеец был очумительным красавчиком, но я была почти уверена в том, что вчера вечером видела объект его воздыхания в компании сомнительной дамочки. Вроде, это была графиня Кассандра, очередной благочестивый ангел, спешивший задрать свои подъюбники на первом повороте. Адрана устало закрыла глаза, массируя виски. — Попробуй ещё раз, Виктория. Очередная порция моих слюней и стараний вылетела через деревянную трубку, оглушая игральный класс ужасающим слух визжанием. Гвардейцам, которые охраняли вход и находились за дверью, неслыханно повезло, а вот Колу и Нейту — нет. Эти двое негромко хихикали в углу, всячески меня передразнивая. Буквально позавчера я проснулась с мыслью о том, что возвращение гвардии в замок — конец моей не начавшейся карьеры нарушительницы закона, но по какой-то неведомой причине всё обернулось с точностью до наоборот. Король с королевой вдруг решили, что раз я пережила неделю в замке без охраны, то опасность мне более не угрожает. Я конечно не собиралась жаловаться на слабое подобие свободы, но сложить и вычислить входные и выходные параметры не могла. До приезда моего жениха оставался целый месяц. По-моему, времени умереть было более, чем достаточно, но что уж тут поделать — хозяин-барин. Больше свободы, так больше свободы, мне-то что? Когда занятие закончилось, все облегчённо выдохнули. Особенно радостной выглядела Адарана, которую в действительности мне было даже немного жаль. Я слышала, что прежде она была важной шишкой в столичном совете, но потом, кажется, что-то натворила, и её пнули под зад. Так она и оказалась здесь, со мной. Преподавательница выглядела старше Кэти, но моложе королевы Маргарет, и по образу своему более всех соответствовала статусу ангела: сдержанная, скромная, почти всегда беззлобная, если дело на касалось моих научных и творческих достижений. Зачем меня заставляли учиться игре на флейте, я не знала, но многое из того, чему меня обучали не имело смысла. По словам Маргарет я должна была преуспеть везде, чтобы стать образцовой женой и матерью, но, боюсь, что мой жених свинтит при первой же попытке ему спеть или сплясать. Когда мы вышли из игральной комнаты, я уже натянула на себя капюшон, хотя он и мешал процессу вычисления среди ботинок гвардейцев одной определённой пары. В своём большинстве обувь у всех была одинаковой, изредка, такие как Кол или Рикман что-то выдумывали, но в основном всё было просто и лаконично — белые сапоги на высокой шнуровке. Странно, что я успела научиться определять из груды одинаковых одни конкретные… Люциана не было, а вот Лола и Франческа толкались в коридоре, ультразвуковой волной своего визга откидывая меня назад. Я решила быть вежливой, а ещё не хотела говорить с Нейтом, который уже второй раз пытался завести тему о моей вчерашней прогулке под… солнцем. Я подошла к девушкам. — Привет. Они отлепились от окна, приветствуя меня лёгким реверансом, скорее шутливым, нежели уважительным. Нейт и остальные гвардейцы стояли за нашими спинами. Краем глаза я заметила, что они оживлённо о чём-то спорят и до меня никому нет никакого дела, что бы это ни значило. — Боги… — томно вздохнула Лола, толкая свою соперницу в бок, отгоняя от окна. — Лола! — вспыхнула Франческа, дёргая подругу за ткань длинной юбки. — Что происходит? — мне и впрямь стало интересно. — Фолл выгнал всех тренироваться во дворе, — едва ли не простонала одна из девушек, но я не разобрала, кто конкретно. Мой взгляд уже нашёл свою мишень, и дыхание предательски участилось. Погода радовала нас уже второй день, но куда больше меня заботила не возможность полежать на траве в лучах солнца, а он. Полуголый Люциан Уильям с мечом в руке. Первое, что бросалось в глаза — отсутствие татуировок на теле, а второе — невероятная скорость и сила, с которой он раскидывал других гвардейцев, словно те не были опытными воинами и совершенно ничего не весили. Не совсем хорошее зрение не позволяло мне разглядеть детали, хотя сейчас я бы всё отдала за то, чтобы поближе разглядеть его белозубую, полную нахальства улыбку. От мысли о том, что девочки смотрят туда же, куда и я, имея шанс глазеть на то, как капли пота стекают по его рельефному торсу вниз… я вспыхнула. — Девушки, кажется… — Не умею я врать, хоть ты тресни. — Королева вас звала. — Боги, на кой черт эти две могли сдаться Маргарет? Девушки удивлённо переглянулись между собой, но лишних вопросов задавать не стали. Оно и к лучшему, я бы тут же прокололась в своей маленькой нелепой лжи… Я ещё немного посмотрела в окно, а потом, не в силах больше сдерживать восторженные вздохи, быстро засобиралась в свою комнату. С глаз долой — из сердца вон! По дороге я проведала отца, который с момента прибытия поспешно вернулся к своим ежедневным занятиям: курил трубку и читал газеты. Лишённая какой-либо женской хитрости, я прямо в лоб спросила о том, что случилось там, на границе, но он, к моему не удивлению, оказался совершенно некомпетентен в этом вопросе, и я не стала ему докучать. Я долго просидела в горячей ванной, разбавленной молоком и мёдом, до скрипа натирая себя лавандовым мылом, а потом, накинув тяжёлый махровый халат, босыми ногами потопала обратно в комнату, с разбегу плюхнувшись на кровать. Настроение было поразительно… воодушевлённым? Впервые за долгое время меня действительно ничего не тяготило, помимо одного очевидно ужасающего события — мне так понравилось целоваться с Люцианом, что его рот теперь занимал добрую треть всех моих мыслей. Я качнулась в сторону, перекатываясь на живот. Немного поболтав босыми пятками в воздухе, недолго думая, я запустила руку под матрас, извлекая оттуда дневник. Два месяца назад, отрыв его на просторах запрещённой секции, я решила растягивать страницы, поглощая не более пяти в неделю. Кто знает, возможно эти сексуальные фантазии — последний рубеж, после которого меня ждёт лишь процесс зачатия и ничего более. Я остановилась на девяносто девятой странице, бережно перелистывая пожухлые жёлтые листки. Кроме дня и месяца того или иного события, помимо самой истории, ничего не было. Мне было трудно установить, сколько лет назад был написан этот дневник и каким образом он попал в библиотеку Белого замка. «Не могу описать все эмоции, что сейчас разрывают меня изнутри. Чёрт его дери, я просто в грёбаном восторге! Получив приглашение на королевский раут, я и подумать не могла о том, что меня ждёт…» Я отлистала на страницу назад, освежая в памяти то, как мисс Х получила приглашение, а потом… Боги, сделала ртом такое со своим стражником, что мне до сих пор стыдно об этом думать. Я всё никак не могла представить наяву, в большей части из-за того, что художественные описания не могли заменить мне натуру. Я банально не понимала, как выглядит то что-то у мужчин между ног, и как это что-то можно запихать в рот, да ещё и с таким удовольствием! «Никогда не видела ничего изысканнее замка Сатаны, разве что его сына — наследного принца Ада, Люцифера крон Денницу». Я оглянулась, слегка вспотев от волнения. Даже читать о таком было страшно, но я решила продолжить: «Я слышала о нём. Все слышали, но мало кто видел. Повелитель тщательно скрывал своего единственного наследника, и тому был ряд причин. Во-первых…» Чья-то рука схватила меня за лодыжку. Сказать, что я обделалась от ужаса — ничего не сказать. Я так испугалась, что не смогла найти в себе силы даже закричать, вместо этого захлопывая и запихивая дневник себе под живот. Даже если сейчас меня пришёл убить демон, куда страшнее было быть пойманной с поличным. — Люциан?! — я резко развернулась, поспешно потуже запахивая халат. — Но как ты… я же… — Я шлёпнула себя ладонью по лбу. Как можно было забыть закрыть дверь? Люциан широко улыбался, глядя то на мое перекошенное в ужасе лицо, то просто блуждая любопытным взглядом по комнате. Кажется, ещё чуть-чуть и вопросов о том, как он посмел, не останется у меня в голове. Я уже была не то чтобы очень удивлена его внезапному появлению. — Миленько тут у тебя, — присвистнул он, кивая в сторону перекошенного жизнью и моими стараниями папье-маше. Целая экспозиция раскинулась на комоде, а выкинуть это убожество не поднималась рука: поделки со мной делала мама, когда мне было пять лет. — Люциан, ты не можешь… — заговаривать уже изжило себя, как и трогать, и целовать. — Так врываться, я же голая. Назло самой себе я только привлекла его взгляд, доселе блуждающий по периметру, к своим растрёпанным, мокрым волосам и красному от смущения лицу. — Ты вполне одета, — беспечно хмыкнул он, раскачиваясь с носка на пятку. — Сегодня я дежурю ночью, зашёл поздороваться. — Поздоровался? — Что, даже не обнимешь? — лукаво улыбнулся мужчина, протягивая в мою сторону руки. Кажется, я проглядела новый этап в наших с ним отношениях, вместо этого ещё более нервно заёрзав на кровати, задницей упираясь в кожаную обложку дневника. — А это у нас что? Я не сразу поняла, куда этот хитрый лис уже успел забраться. Одна половина моего мозга лихорадочно соображала, как выпутаться из этой ситуации, а другая с трудом обрабатывала рваные удары сердца, вызванные чарующим оскалом на небритом лице гвардейца. От удивления я рефлекторно охнула, наконец разглядев кусок ткани, повисший на пальце Люциана, устремленном в мою сторону. Не разбирая дороги и не помня себя от смущения, я вскочила с кровати, грудью бросаясь навстречу. Драка за собственные трусы с амбалом выше меня на две головы? Это что-то новенькое. К счастью, бестактный гость не стал паясничать, возвращая мне белые труселя, в которых, кажется, в далёком прошлом хоронили мою бабку. Всё моё нижнее бельё было лишено изящества, и прежде меня это не заботило. Словно у себя дома, Люциан запрыгнул на мою кровать, а потом я увидела в его руках дневник, с трудом удерживая своё тело в вертикальном положении. Это была катастрофа, но масштабы бедствия расширились ровно в тот момент, когда вместо порицающего и удивлённого, взгляд Люциана стал… возбуждённым. — Принцесса, как непристойно! — наигранно воскликнул он, небрежно вертя в руках книгу. Я так и стояла у комода, сминая в руках трусы, не веря своим глазам. Сверкая недобрым огнём, Люциан посмотрел на меня, а затем, театрально обслюнявив очень длинный указательный палец, начал листать странички. — И докуда ты уже дошла? — Я… О Боги, нет. Он же не собирается сейчас читать вслух? А может он не умеет читать? Пожалуйста, пусть он окажется неграмотным! Его глаза слегка округлились, а потом он рассмеялся. — Мистер Х был определённо обладателем самого огромного пениса из всех, что я видела, но, хоть и не без труда, мне всё же удалось оседлать этого коня. Ну конечно он умеет читать. Почему жизнь так несправедлива? Совсем не грациозно я подалась вперёд, взгромоздившись на кровать, и совсем не заметила, как в попытке выхватить дневник оказалась верхом на нём. На Люциане. — Отдай! — я потянулась за дневником, но Люциан отвел руку в сторону, глядя в то место, где соприкасаются наши тела, наши бёдра. — Отдай сейчас же! — Какое интересное чтение. Моё лицо пылало, обожжённое тысячей солнц, и я раздумывала, насколько рассердится Люциан, если я врежу ему в челюсть. Опять. На его лицо вернулась усмешка, вместе с ямочкой. Он качнул бедрами мне навстречу, и я повалилась вперёд, руками упираясь в его поразительно твёрдую грудь. — Виктория, — он произнёс моё имя так потрясно, что я закатила бы глаза, если бы не сгорала от стыда, — очень неприлично так приставать к порядочному мужчине, да ещё когда на тебе совершенно нет трусиков. Хотела бы я откатить жизнь обратно, устроить детальный аналитический разбор того, что привело меня в это мгновение, где я сижу верхом на мужчине, лишённая нижнего белья и достоинства. Я не хотела знать, как конкретно он вычислил отсутствие нижнего белья на моём теле, ведь это я сейчас прижималась самыми интимными местами к грубой ткани его брюк. От того, насколько это было пошло и неприемлемо, мне стало дурно, а потом… Люциан снова задвигался, и возбуждение внизу живота затмило все другие эмоции и страхи. Я чувствовала, как пылают мои щёки, как потеет лоб, как вязнет язык во рту, и попытка встать, прервать этот кошмар, оканчивается крахом. Я не поняла, как конкретно это произошло и сколько времени потребовалось Люциану, чтобы я вдруг резко оказалась под ним, пришпиленной весом его тела к кровати, но факт оставался фактом, а его колено вжималось в матрас прямо промеж моих дрожащих ног. Его взгляд был долгим и тяжёлым. Он блуждал от моих глаз к губам, потом опускался ниже и снова возвращался. Я была почти уверена в том, что у меня из халата выскочила одна половина груди, но посмотреть и удостовериться не хватило духу. После буду убеждать себя в том, что выглядела совершенно пристойно. Я снова почувствовала твёрдость, упирающуюся мне в живот. Я почти догадывалась о том, что это было, и от мысли об этом меня распирало изнутри. Нет, это был не страх. Это было желание, которое толкало мои бёдра вверх, как бы я не пыталась вжать свой разбушевавшийся зад обратно в матрас. Люциан резко встал, делая несколько шагов прочь от кровати, вежливо отворачиваясь, пока я поправляла халат, волосы, мысли. Что это было? — Ты когда-нибудь была в городе? — слегка откашлявшись, спросил Люциан. Мне почему-то показалось, что предыдущая минута выбила из колеи не только меня. — Нет, — выдохнула я, глядя куда угодно, только не на гвардейца, который также смотрел куда-то в сторону. — Сегодня большой праздник. Юбилей победы в сражении за Марсель. Не хочешь выбраться на площадь? Выбраться куда? Вынужденно я вернула свой растерянный взгляд на Люциана, чтобы убедиться в том, что он сейчас в своём уме. Предложить мне… выбраться из замка? Безумнее вещи я и не слышала. — Это невозможно, а даже если бы это было возможным, то тебя за такое казнят. — Тебе нужно всего лишь согласиться, пиратка. Об остальном я позабочусь. Выбраться из замка? Отправиться в город? С почти незнакомым мужчиной, который совершенно не стеснялся неприличных жестов внимания в мою сторону? Прежняя Вики, та, что безраздельно властвовала предыдущую сотню лет, отчаянно запротестовала, взывая к благоразумию, пока новая Вики, Вики — пиратка, невнятно промямлила: — Я согласна.

***

Girls Like You — Vitamin String Quartet

Звон бокалов, громкий смех и музыка, яркий свет и невероятный аромат свежей выпечки встретили нас ещё на подходе к площади, на которой развернулась ярмарка, о которой я лишь читала, но никогда прежде не видела. Всё это было так ново, невероятно и захватывающе, что я волнительно задрожала. Сбежала из замка, представляете? Вот и я не могу, в движении краем плеча задевая руку Люциана. — Это просто невероятно, — прошептала я из-под капюшона. Когда в комнате Люциан протянул мне плащ, совершенно не похожий на те, что я носила в замке, я поняла: его планы на сегодняшний вечер со мной были тщательно продуманы. Пока он ожидал в комнате, я быстро расчесала влажные волосы, оставляя их распущенными, и втиснулась в длинное, но свободное шёлковое платье бледно-голубого оттенка. Плащ Люциан стырил, по его словам — позаимствовал, у одной из служанок, назвав мою одежду, расшитую золотом, — слишком вызывающей. И теперь, покрытая капюшоном, рядом с ним… всего на один вечер я стала обычной девушкой, на плечах которой нет груза невероятной ответственности. Толпа бессмертных и бывших смертных поглотила нас моментально. Столько запахов, звуков, движений обрушилось мне на голову, вынуждая пытливо высовывать нос наружу. Хотелось всё разглядеть, потрогать, потискать. Когда неведомой мне породы кошка стала ластиться к моим ногам, я чуть не сошла с ума от восторга. Я не видела лицо Люциана, почухивая серый комочек шерсти и вшей. Смеётся ли он над моей нелепостью? — Он рычит! — воскликнула я, поднимая голову вверх. — Он урчит, — поправил меня гвардеец, улыбаясь. Улыбка показалась мне искренней, чистой. — А почему он один? Где его хозяева? — кот ткнулся мордочкой в мою ладонь, когда я перестала его гладить. — Не у всех котов есть хозяева. Он может быть бездомным. — Как это… бездомным? Улыбка Люциана окрасилась в иные тона. Теперь он усмехался, но по-прежнему мягко, подавая мне руку, чтобы встать. — Ты, вероятно, думаешь, что все ангелы белые и пушистые? — Пока я кружилась вокруг своей оси, оглядываясь, гвардеец запихал мою руку себе под мышку так, чтобы я могла опираться о его локоть. Он потянул меня вперёд прежде, чем я застряла у лавки со сладостями, и всё же свой кулёк со свежими кренделями я получила. Пока я думала о том, что у меня совершенно нет денег и мне нечем платить, Люциан отсчитал пару монет и бросил их продавцу. Мне хотелось обратно на площадь, где громыхала музыка, веселились люди, но гвардеец уверенно вёл меня в противоположную сторону, туда, где заканчивались фонари и начинались тёмные переулки. Я приняла решение не бояться Люциана ещё вчера, но глядя на то, как редеют и темнеют совершенно незнакомые мне улицы, по телу побежали боязливые мурашки. Я невольно прижалась к боку гвардейца, когда из-за угла раздалась громкая ругань. Люциан ободряюще опустил руку на мою талию: — Не бойся, пиратка. Я просто хочу тебе кое-что показать. — Что? — Правду. От вдруг возникшей холодности в его голосе мне стало ещё некомфортней, но я продолжала шлёпать не предназначенными для таких прогулок атласными балетками по грязным лужам. Чем дальше мы уходили вглубь города, тем меньше он становился похож на место, о котором я читала в книгах. Никаких белых построек, счастливых людей и ангелов, смеха детишек. Сплошные помои и передряги. — Что там? — я удивлённо уставилась на Люциана, остановившегося напротив какого-то заведения, плотно набитого бывшими смертными и бессмертными. Особенно сильно меня удивила женщина, громко зазывающая толпу угоститься «мёдом её тела». Я не совсем поняла, что она имеет в виду, но декольте у, кажется, бессмертной было внушительным. Мне вдруг стало интересно, смотрит ли гвардеец в ту же точку, что и я, но когда я обернулась, взгляд его был прикован ко мне. Его янтарные глаза пытливо изучали мою реакцию, а я совершенно не могла понять как и на что мне следует реагировать. — Знаешь кто это? — он нагнулся, чтобы кроме меня никто не мог его услышать. Я вздрогнула от мимолётного касания его губ о моё ухо. — Кто? — Шлюха. — Кто это? Его рука подозрительно крепко сжала мою талию, а голос стал глубже, вкрадчивее. Я ещё не знала, что он собирается сказать, но мне априори это не нравилось, хотя я и должна была признаться себе в том, что его пальцы доставляют мне неимоверное удовольствие. — Спит с мужчинами за деньги. — Спит в смысле лежит рядом с ними ночью? — я не отводила взгляд от ангела, что продолжала активную агитацию наведаться в заведение за её спиной. Я вздрогнула, когда Люциан вдруг неожиданно громко расхохотался. Он отпустил моё напряжённое тело, скрючиваясь пополам. Никогда прежде не слышала, чтобы он так смеялся. Прохожие начали оглядываться на нас, а я рассеянно топталась на месте, не понимая, что сделала не так. — Пиратка, ещё одна подобная выходка, и я умру от разрыва селезёнки. — Он встал, утирая слёзы в уголках глаз краем гвардейской туники. — Я… — Пойдём, я тебе покажу. Ничего не бойся и держись рядом, хорошо? Я кивнула, прижимаясь к Люциану сбоку. Он был такой большой и высокий, что невольно внушал чувство безопасности и ужаса одновременно. Когда его рука по-хозяйски обвила мою талию… я уже совсем не удивлялась, лишь немного дрожала, скорее от перевозбуждения, чем от страха. — Белое Зарево? — удивилась я. Мужчина кивнул, и мы зашли внутрь. Слава Богам и рукам Люциана, которые помогали мне держаться вертикально, иначе от переизбытка эмоций и новых ощущений я бы ничком свалилась на липкий деревянный пол. Запах пота и табака заставили меня поморщиться, и я ещё ближе подвинулась к гвардейцу с намерением попросить отсюда уйти. Что он хочет мне показать, и что здесь вообще происходит? Откуда все эти обнажённые женщины… неужели они ангелы? Тогда почему такие же не совсем одетые мужчины… трогают на глазах у остальных? Мои щёки запылали от стыда и смущения, и я отвернулась вместе с тем, как одна половина груди неизвестного ангела показалась наружу под натиском волосатых рук какого-то мужчины. — Люциан, дружище! — послышался возглас за нашими спинами. Гвардеец отпустил мою руку, протягивая её вперёд: — Как сам, Гейб? — Давно тебя здесь не видел. Твоя Джанин совсем тебя заждалась. Постоянно спрашивает о тебе. Ты где пропадал? Я напрягалась, находя руку Люциана и крепко сжимая его пальцы в своей ладони. А кто такая Джанин? — А кто эта юная леди? — вдруг обратился ко мне незнакомец. Напряжение переросло в ужас. Если кто-то узнает, как меня зовут… — Примроуз, дама моего сердца, — совершенно спокойно солгал Люциан, перемещая руку на мою талию. Слишком много женских имён на сегодняшний вечер, впрочем как и впечатлений. Я присела в лёгком реверансе, робко пробормотав: — Добрый вечер. — Какая прелесть, Люциан! Где ты нашёл такую скромницу? Его голос почему-то показался мне особенно зловещим. Нервы и без того были на пределе. С каждым стоном, что сотрясал стены этого Богом забытого заведения мне хотелось вцепиться в лицо Люциана, проклиная за то, что сюда привёл. — Там, где нашёл, больше нет, — усмехнулся гвардеец, а потом уткнулся подбородком в мою макушку и добавил: — Кажется, на сегодня нам хватит. Мы пойдем. — Досви… Я ахнула, удивленно попятившись, когда некто по имени Гейб вдруг резко схватил меня за руку, а затем поцеловал тыльную сторону ладони. Реакция Люциана была молниеносной, а вот у меня от омерзения и ужаса задрожали коленки. — Ещё одна подобная выходка, — зарычал гвардеец. Я вздёрнула подбородок, позволяя капюшону упасть на плечи, глядя на то, как Люциан хватает средних лет мужчину за грудки, будучи выше того на две головы. — Люциан, пожалуйста… Он обернулся ко мне всего на секунду, но этого было достаточно. Достаточно для того, чтобы я в ужасе оступилась, чуть не повалившись вместе с хлипким деревянным столиком и его посетителями. Глаза… его глаза пылали алым.