Грязь

Когда на следующее утро, разодетая и разукрашенная по последнему писку моды, я выперлась из комнаты в сопровождении двух служанок, моя жизнь показалась мне чем-то логически оконченным. Всю ночь я прорыдала в подушку, искренне ненавидя своего жениха, до приезда которого, как я думала, оставался целый месяц. Последний месяц, который я планировала прожить полной жизнью, — и тот у меня отобрали. К счастью, Нейт сменил Люциана и теперь как-то странно на меня смотрел, вероятно, удивляясь тому, что я не надела капюшон. К чёрту плащ! Хочу, чтобы меня было видно. Хочу, чтобы из окна мне в голову прилетела стрела и окончила те муки, что прямо сейчас разрывали меня изнутри на части. И хотя служанки до скрипа натерли моё тело мочалками, я приняла решение, что запах Люциана навсегда останется со мной, даже если больше мне будет не суждено его почувствовать. — Ты в порядке? — Нейт шагал рядом. — Блестяще, — съязвила я, показывая большой палец. — Что с тобой происходит в последнее время? — будучи слишком проницательным мужчиной, обеспокоенно спросил гвардеец. Всё то прекрасное, что от меня скрывали целую сотню лет… Я снова подумала о маме. Я почти не помнила её. Отголоски прошлого подкидывали её образы мне во снах, но каждый раз они различались. Иногда мне являлась голубоглазая молодая женщина с белыми крыльями, а иногда, в кошмарах, я видела зловещий, тёмный силуэт, голосом мамы манивший меня к себе. В обществе, в котором дети не рождались тысячу лет, было бы сложно объяснить появление нового ангела. Именно по этой причине после её кончины отец тут же сдал меня королю с королевой. Но… мама была уверена в своём нежелании раскрывать цвет моей крови, и каждый божий день я мучалась догадками о том, какой могла бы быть моя жизнь… Когда двери в тронный зал распахнулись, я уже мысленно распрощалась с Люцианом, с Кэти, которой придётся остаться в замке после того, как мой жених заберёт меня в своё поместье. Вероятно, Нейту позволят поехать с нами как одному из лучших гвардейцев, ведь вне стен замка мне всё ещё понадобится защита, по крайней мере пока королевство не сочтёт мой выводок достаточно внушительным. — Не волнуйся, — шепнул мне на ухо Нейт, мимолётным жестом касаясь моей руки. — Я и не волнуюсь, — совершенно правдиво заявила я. Больше не волнуюсь, потому что всё кончено, потому что страшнее осознания, поразившего меня по пути на собственные похороны, уже ничего не может быть. Я не видела короля достаточно долго и, несмотря на его радушное отношение ко мне, честно говоря предпочла бы не видеть и дальше. Что-то неприятное было в том, как он говорил, складывал руки на груди, улыбался. Когда я только приехала в замок, будучи бездетной, Маргарет активно пыталась со мной подружиться. Но её очарованность моими маленькими ножками и ручками развеялась, стоило мне только надеть лифчик. Наши отношения охладели, но я всё равно выбрала её сторону, подойдя к двум, внушающим трепет, тронам. Я плавно перевела взгляд на Кэти, что стояла подле Роберта, а потом… потом я увидела его. Моего жениха. Когда Маргарет говорила о том, что он молод и хорош собой, я невольно проектировала образ своего будущего супруга на Нейте. Представляла, что он высок и широк в плечах, что у него светлые, коротко остриженные волосы и бездонные, голубые глаза. Должно быть, он очень богат, у него отличные манеры, умеет держать себя в обществе. Представляла, хоть и почти не верила, что, возможно, нам представится шанс влюбиться друг в друга. Надеялась, что в том, чем нам предстояло заняться, в этом тяжелом бремени, расцветёт крохотная надежда если не на любовь, то хотя бы на добрую дружбу. — Артур, рад наконец-то с Вам познакомиться, принцесса, — учтиво кивнул головой тот, в ком я безошибочно узнала начальника своей новой клетки под названием «нежеланный брак». Я с трудом контролировала в себе желание плюнуть кому-нибудь в лицо: может быть Маргарет за то, что вместо того, чтобы позволить мне влюбиться и самой выбрать партнёра по жизни, пихала мне в мужья незнакомца, может быть отцу, что как всегда отрешённо стоял в углу зала, притащив меня на эту каторгу, может быть Роберту, что скучающе грыз ногти на пухлых пальцах в форме сарделек, а может быть и этому самому Артуру, который вздумал явиться на месяц раньше и без того сдвинутых сроков, лишая меня возможности… — Ты не такая, какой королевство желает тебя видеть, — спустя несколько минут тяготящей тишины прошептал Люциан. — Ты не скромная, хоть и пытаешься доказать иное. И ты совершенно не глупая, раз попросила Нейта научить тебя защищаться. Маргарет слегка пнула меня в бок, натягивая на лицо услужливую улыбочку, лишённую всякой искренности. — Прошу прощения, Артур. Виктории не спалось ночью, плохо себя чувствовала, вот и растерялась, правда, дорогая? Ну же, поздоровайся. Тот самый Артур, размером со скалу, мягко улыбнулся в ответ. Я перевела взгляд на то, как он нервно сжимает ладони. Нервничает что ли? — Рада знакомству, — с самой «постной рожей», той самой, что Кэти так не любила, промямлила я. Безумно хотелось добавить: «Чего припёрся так рано?», но я сдержалась. Как бы Люциан не верил в то, что где-то в глубине души во мне живёт бунтарка, я всё же была склонна полагать, что Вики-ссыкуха обосновалась так крепко, что другие альтер-эго, такие как Вики-пиратка, умирали в течение пары суток. — Прошу прощение за то, что приехал так неожиданно, — подозрительно смущённо краснея начал Артур, пока я прожигала в его груди дыру размером с жирное пузо короля. — Дело в том, что… — он подозрительно странно запнулся, и я нахмурилась. — Мой отец, Фе… Верховный Престол Гораций серьёзно болен. Не знаю, насколько искренним был громкий вскрик Маргарет, но взгляд у неё и впрямь стал удивлённым. — Я виделся с ним в прошлом месяце, он был вполне здоров, — задумчиво нахмурился король. Красивое лицо Артура заблестело от пота, но он совладал с волнением, улыбаясь: — Это случилось совершенно недавно. Небесная корь поразила его. — Какой кошмар, — закивала головой королева. — Его последним желанием стало увидеть, как я приведу домой невесту. — Боги, какая трагедия. Я немедленно должна написать ему, — засуетилась Маргарет. Я встретилась с Артуром взглядами и подозрительно сощурилась. Он тут же отвёл взгляд, нервно теребя ворот белой рубахи, а я, довольная произведённым эффектом, ухмыльнулась. А что? Если его хорошенечко напугать, может он соберёт свои вещички и сбежит туда, откуда сюда припёрся? Хороший план, Вики! Главное — стратегически выверенный. Откуда во мне столько спеси и протеста? Неужели дело в том, что поцелуи с Люцианом — заразные? Огромный тронный зал погряз в неловком молчании. Я таращилась на Артура, пока тот смотрел в пол, пока Маргарет хваталась за сердце, пока Роберт ковырялся в носу, пока Кэти буравила во мне скважину, пока Нейт скучающе зевал за моей спиной. Так и стояли. — Прощу прощения, Артур. Ты должно быть устал с дороги, — Маргарет нервно поправила причёску, а потом небрежно махнула своей служанке. — Проведите господина в гостевое крыло, пока будет готовиться его спальня. Я уже было собралась дать дёру, когда мой жених заговорил: — Нет необходимости готовить мне спальню. Я планировал, что мы поженимся в самое ближайшее время, желательно на этой неделе, и как можно скорее вернёмся к отцу. Я даже не планировала подбирать челюсть, как бы неприлично не выглядел мой широко разинутый рот. — Прости, что? — Мой отец… — Твой отец, — передразнила я, чувствуя, как закипает в жилах кровь. — Мало того, что ты… А потом рука Нейта кольцом сжалась вокруг моего предплечья. Прежде он никогда не касался меня так открыто в присутствии посторонних, но времени задавать вопросы не было. — Принцесса устала, я отведу её в комнату, — процедил гвардеец. Маргарет скоропостижно подобрала отвисшую челюсть, даже Роберт наконец обратил внимание на то, что происходило перед самым его носом. И всё дело было в том, что я открыла рот и позволила себе… Боги! Я позволила себе говорить. — Ты меня за дуру держишь? Как у демона! — от возмущения у меня прорезался язык, а от слова «демон», слетевшего с губ, перед глазами заплясали искры. Когда Нейт вытолкал меня за дверь, волоча за шиворот в противоположную от комнаты сторону, я лыбилась во все тридцать два зуба. Невероятно! — Что с тобой, объясни мне? Он так сильно меня тряхнул, что я чуть не врезалась головой в стену, вовремя напрягая шею. Что со мной? Какой чудесный вопрос! А самое главное — как же вовремя, ведь прежде, а точнее всю мою жизнь и двадцать минут назад, он никого не волновал. Никого не волновало, что со мной, потому что со мной ничего не было. И, кажется, меня самой тоже не было. И самое обидное в этом всём оказалось то, что Нейт счёл моё недовольство чем-то ужасным. — Что со мной?! — вспыхнула я, когда Нейт в очередной раз тряхнул меня за плечо. Со всей злостью, что копилась во мне десятилетиями, я брезгливо откинула его руки и сделала несколько шагов назад. Гвардеец зажмурился, а потом так тяжело выдохнул, что на секунду я пожелала о том, какой тон решила выбрать для этого разговора. — Вики, ты… — Что я? Плохая? Плохая потому, что впервые решила сказать, что думаю? Решила защитить себя? — Ви… — А знаешь, — рукоплескания стали слишком сумбурными, и я чуть не сломала мизинец, зацепив рукой стену. — Ты прав. Я совсем забыла, что хорошая Вики — Вики с языком в… — Произнести это слово — означало переступить невидимую грань, и я её переступила. Просто шагнула в пропасть, сильно не раздумывая. Впрочем, я редко анализировала что-то прежде, чем сделать это. — С языком в заднице, да, Нейт? Лицо гвардейца в секунду вытянулось, меняя цвет кожи на мертвенно бледный. Несколько секунд тот даже не моргал, пустым взглядом глядя на мой рот, который горел от сказанных слов и немного от воспоминаний о поцелуях, а потом Нейт протянул мне руку, грустно выдыхая: — Выйдем в сад? — Зачем? Он кивнул мне за спину, и я тут же увидела молча топтавшихся по кругу гвардейцев. Нейт попросил их разойтись по периметру, а сам тянул меня вглубь розовых кустарников, усаживая на видавшую виды каменную скамейку. Я пожалела о том, что решила оставить плащ в комнате. И дело было не в назойливом луче солнца, что игриво блуждал по моему лицу, волосам… дело было во взгляде Нейта, который с совершенно несвойственной ему серьёзностью наблюдал за мной. — Ты спала с ним? — вдруг совершенно неожиданно выдал гвардеец, вероятно, завершив процесс сканирования. — Что… — Эффект его слов был равносилен глухому удару тяжёлым предметом по затылку. — Ты трахалась с Люцианом, Вики? В голосе Нейта не было осуждения, а лицо вернуло обладателю прежний здоровый цвет. Он спрашивал это так, будто интересовался погодой или тем, хочу ли я пить. А пить я хотела, очень. Я с трудом удержала себя на скамейке, не позволяя своему нервно подрагивающему телу свалиться ничком на землю. Нейт вдруг заозирался, проверяя, не слышит ли нас кто-то, а потом резко опустился на колени передо мной, крепко сжимая мои заледеневшие ладони. — Прости меня, принцесса, — зашептал он так отчаянно, что я совершенно запуталась в том, что происходит вокруг. Меня сейчас обвиняют в прелюбодействе, или я что-то не так поняла? — Прости меня, принцесса, — снова повторил мой гвардеец. — Прости, что не спас тебя. Нужно было украсть тебя ещё много лет назад, увезти из этого Замка, спрятать подальше от этих уродов. — Нейт, о чем ты го… Нейт вдруг резко рассмеялся. — Думаешь я такой идиот? Глупый вояка? — Он вдруг чересчур сильно ударил себя кулаком по голове. — Думаешь тут ничего нет, кроме тупого желания подчиняться приказам? Думаешь, я не вижу, что эти уроды делают с тобой? Я и в нормальной-то ситуации с трудом могла связать три слова в цельное предложение, а сейчас-то и подавно. Просто сидела и разевала рот, глупо хлопая глазами, пока Нейт колошматил себя по голове, явно пытаясь мне что-то этим доказать. — Нет, Вики, хорошая Вики — это не та Вики, что засовывает язык в зад. Хорошая Вики — это ненастоящая Вики, потому что хороших не бывает, ни людей, ни ангелов, ни демонов. Я открыла рот, но тут же закрыла. Сказать, что сказать мне было нечего, — ничего не сказать. Я просто таращилась на гвардейца, что бешеным взглядом истязал реакцию на моём лице, и икала. — И ты заслуживаешь нормальной жизни. Заслуживаешь выбор, заслуживаешь свободу. Я… черт, Вики, я понимаю, почему тебя тянет к Люциану. Я это всё прекрасно понимаю, но сейчас ты должна поверить мне, что в том, что я тебе скажу, нет намерения сделать из тебя ту Вики, которой тебя хочет видеть этот грёбаный двор. Грёбаный двор. Как лаконично и просто. — Прошу тебя, не связывайся с Люцианом, не влюбляйся в него. Я конечно могла ответить, что мой друг запоздал с предупреждениями, но вместо этого почему-то ответила: — Я с ним не… — ай, да и черт с ним. — Не трахалась. Нейт слишком облегчённо выдохнул, потирая ладонью лоб. — Слава Богу. — Слава Богу? — Вики, Люциан — опасен. Я не могу объяснить это, но я чувствую. И это всего лишь одна из причин, по которой тебе следует держаться от него подальше. Пропустив мимо ушей, вероятно, очень важное предостережение, я спросила: — А вторая? Нейт нахмурился, словно раздумывая над тем, следует ли делиться со мной информацией дальше. С тем звуком, с которым он втянул в себя воздух, я поняла — всё, что я услышу дальше — мне не понравится. Очень не понравится. — Вики, Люциан любит другую женщину. Он сказал мне об этом, когда мы вместе посещали Бе… — Белое зарево, — помогла я. — Да, — удивлённо сморгнул Нейт. — Белое зарево. Люциан приехал служить в столицу, в замок с приграничных территорий, где оставил свою невесту, Вики. Ну и что с того? У меня тоже есть жених. Неубедительно. — Её зовут Ости, Вики, и после службы здесь он вернётся к ней, потому что он её любит. Любовь — какое громкое, незнакомое мне слово. — Почему ты вдруг решил, что он её любит? — из последних сил боролась я, силой воли удерживая себя от того, чтобы не зареветь. Глупо, по-ребячески, как ревут девчонки, когда первый объект их воздыхания оказывается подонком. — Потому что он сам мне это сказал, Вики… — Нейт снова нахмурил брови, большим пальцем потирая мою щёку, где с минуты на минуту должна была задрожать слезинка. — А потом лёг в постель с другой женщиной.

***

На пружинистых ногах я добралась до своей комнаты. Нейт благоразумно не стал давить на меня разговорами, напоследок оставляя на моей макушке лёгкий, успокаивающий поцелуй. Поцелуй брата, которого у меня никогда не было. Поцелуй брата, которым он стал. И пока я преодолевала расстояние от двери к кровати, вдруг подумала о том, что роднее этого бывшего смертного в моей жизни никого нет. Он и Кэти — моя маленькая, некровная семья, которая смогла заменить мне почившую мать и безразличного, потерянного отца. Я часто спрашивала Нейта о том, какой же была его жизнь на Земле, но он почти ничего не помнил. Стражникам гвардии стирали все воспоминания, лишая их привязанностей, лишая их причины пытаться вернуться обратно. Вернуться домой. Прислуга, как правило, таким изменениям не подвергалась, однако молчаливее моих горничных в мире нельзя было сыскать и души. Я вдруг глубинно погрузилась в размышления о том, что же это на самом деле значит — бывший смертный. Человек. Много миллионов лет назад Бог сотворил нас, ангелов, своих первых детей. Во всём мире осталось лишь пятеро, что являются самыми первыми, Первородными. Высшие ангелы — архангелы, их четверо — Гавриил, Михаил, Рафаил и Уриил, и один… пятый брат — Самуил, сосланный в Ад, прародитель всех демонов — Сатана. После этого на Небесах началась многовековая кровопролитная война, когда Самуил попытался вернуться обратно и захватить Эдем, но потерпел поражение и с позором вернулся обратно в Ад. Так мир и поделился на нас, воинов света, и них — жителей вечной тьмы, но где-то в середине между этим миром, лишённым красок, в эпицентре хаоса и разрухи зародилась иная жизнь. Жизнь, поделённая на тысячи прекрасных цветов, где не было чёрного и белого, где был сотворён истинный баланс. Люди были, вероятно, самым невероятным творением Бога. Свободные, добрые и злые, весёлые и грустные, вправе выбирать, какой путь им предначертан. И Нейт был человеком, таким же невероятно свободным в душе, даже если ему и выпала честь или же наказание обрести вечную жизнь в услужении у ангелов. И Люциан… Люциан тоже был человеком. Добрым или злым, смешным или грустным — этого я не знала. Я теперь вообще ничего не знала, окончательно погрязнув в противоречии собственных чувств. Мир вдруг повернулся мне иной стороной, и я с завистью подумала о той женщине, которую Нейт назвал Ости. Она ведь тоже когда-то была человеком? Какой она была? Уж явно не такой безжизненной, скучной, безэмоциональной затворницей, как я. Я с силой стиснула кулаки, позволяя граду слёз катиться из глаз. Безжизненная. Скучная. Безэмоциональная Вики Уокер. Действительно я позволила себе мечтать о том, что такая как я… в такую как я, мог влюбиться такой как он? От ненависти к самой себе у меня волосы на теле стали дыбом, и я даже забыла обуться, босиком шлёпая по каменному, холодному полу в коридоре. К моему счастью, Нейт куда-то отошёл, а за дверью ошивался Кол, который в полудрёме не заметил, как я вылизнула наружу. Я просто мчалась по коридорам в одной ночной сорочке и рыдала. Видимо, выражение лица у меня было слишком многословным, потому что трое гвардейцев даже не предприняли попытку меня остановить, позволяя мне пронестись мимо.

Иван Рейс — Огонь

Не хочу быть скучной, безжизненной, безэмоциональной. Хочу быть живой! Когда перед глазами вдруг появились два силуэта, я уже почти ничего не видела из-за пелены слёз. Но запах… этот грёбаный запах хвойного леса после дождя, а потом я утёрла глаза кулаками и увидела вторую фигуру, которая с удивлением взирала на меня сверху вниз. Артур. Артур и Люциан. Артур и Люциан стоят вдвоем в тёмном коридоре и удивлённо на меня смотрят! Артур и Люциан! До того момента, как я встала на цыпочки и вцепилась дрожащими пальцами в воротник рубашки Артура, я была склонна полагать, что руки у меня слабые, но разве может быть слабой хватка женщины, отчаянно желающей вдруг стать живой? Я потянула на себя так сильно, что напряжённое тело моего жениха не успело среагировать, отстраниться, а потом мои губы нашли его рот и я… Боги, я его поцеловала. Я поцеловала мужчину! О, Боги… я поцеловала мужчину на глазах у Люциана. Зачем я это сделала?