Грязь

— Вики, с тобой всё хорошо? — в сто пятый раз уточнила Кэти, дёргая меня за рукава мантии. Невидящим взглядом я таращилась перед собой, чувствуя, как моё несчастное тело медленно испускает дух. Кажется, в момент, когда мне взбрело в голову пососаться с Артуром, я не учла одно неприятное обстоятельство — после этого поцелуя я не провалюсь сквозь землю чудесным образом. Я буду жить, и он будет жить, как свидетель моего позора, как наказание. И Люциан будет жить, как напоминание о том, что в момент поцелуя я не стала живой, я окончательно стала больной на всю голову. Я ожидала любого рода реакции. В моменте я даже художественно изобразила у себя в голове, как отчаянно Люциан дёрнет меня за шиворот, наорёт, приревнует, но, как и всегда, я не только переоценила свои способности, но и совершенно недооценила гвардейца, чей хриплый смешок оторвал меня ото рта будущего мужа. — Боги, Артур, прошу простите ме… — голос сорвался на полуслове вместе с тем, как я машинально вытерла губы тыльной стороной ладони. — Виктория, — прошептал в ответ не менее потрясённый Артур, в замешательстве переводя взгляд с меня на смеющегося за моей спиной гвардейца. — Мне понравилось, — раздался насмешливый голос за моей спиной. — Повторите? Артур как-то странно подбоченился, отступая от меня на несколько шагов. Что ж, его можно было понять. Я бы тоже потиху свинтила на случай, если психичка вроде меня снова решит, что засовывать в рот язык незнакомому мужику — суперская идея. — Прости, — шепнул Артур. Ненароком я сперва посчитала, что слова прозвучали в мой адрес, а потом проследила за его испуганным взглядом, устремлённым мне за спину. Он извинился перед Люцианом. — Сегодня мы собрались в этом зале по прекрасному поводу, — пробасил король, стоящий передо мной. Королева топталась рядом с ним, периодически бросая на меня недовольные взгляды. Основная претензия заключалась в том, что с утра я не нашла в себе сил расчесаться и должным образом вырядиться, и теперь выглядела как… как и должна выглядеть настоящая умалишённая, сбежавшая из дурдома. Кэти в очередной раз провела руками по моим волосам, стараясь их распутать. Безуспешно. — Вики? — отдалённо прозвучал голос Кэти. — Я… я… — Голова кружилась так сильно, что цветная картинка перед моим лицом смазалась. Где-то на задворках сознания вещал король, оповещая всех о том, что свадьба состоится через пять дней, пока подруга взволнованно шептала что-то на ухо, а одна наглая рука уже обхватила меня за талию и прижала к своей груди так, чтобы я смогла устоять на ногах. — Пиратка, — почти обеспокоенно прошептал Люциан. — Дыши глубже, давай. Вместе со мной. Издевается что ли? Как я могу дышать, когда он так бесцеремонно касается меня на глазах у всех? Что если… Рука гвардейца, словно прочитав мои мысли, тут же забралась под плащ так, чтобы окружающие не могли её увидеть. Тонкая ткань платья взмокла в том месте, в котором горячие пальцы Люциана коснулись моего тела. — Потерпи ещё пять минут, хорошо? И потом я уведу тебя отсюда, — нежно прошептал Люциан, мимолетно касаясь губами мочки моего раскрасневшегося уха. — Я сейчас упаду, — с трудом сглотнула я. — Я тебя держу, — заверил он. Пять дней. Пять дней и я выйду замуж… Я перевела перепуганный и возбуждённый взгляд на Артура, который стоял чуть поодаль, слишком заинтересованно и учтиво внимая речи короля. Что ж, с первым поцелуем проблем быть не должно. С этим уже разобрались. Артур снова извинился, а потом бросился прочь, с трудом заставляя себя мерно шагать, а не бежать прочь от меня. И пока я громко дышала, пытаясь сообразить, что натворила, лицо Люциана вдруг оказалось прямо напротив меня. На секунду я уловила в его взгляде удивление, шок, но он быстро вернул себе насмешливую ухмылку. Ухмылку человека, которому, в целом, было плевать, он просто развлекался. — Что это сейчас было, пиратка? Я предприняла попытку развернуться и сбежать, но вместо этого споткнулась. Споткнулась бы и упала, если бы рука Люциана вовремя не перехватила меня за талию и не притянула к себе. Упёршись задницей, едва прикрытой ночной пижамой, в его пах, я поняла — мне конец. И дело было не в том, что я поцеловала Артура… дело было в желании, совершенно неконтролируемом желании продолжить то, что мы начали в той хлипкой хибаре, судя по всему, принадлежавшей Винчесто. А потом ноги сами оторвались от земли. Я уже подумывала над тем, что взлетела, пока не познакомила свой нос с торсом Люциана, оказавшись перевёрнутой вверх тормашками, перекинутой через плечо. — Отпусти немедленно! — Неа. — Он слегка подкинул меня вверх, поправляя моё тело словно мешок с картошкой, нуждающийся в транспортировке в свои покои. В ответ я отчаянно треснула гвардейца кулаком в солнечное сплетение. Шлепок вышел таким звонким, что сперва меня испугал не сам факт того, что рука Люциана с размахом приземлилась на мой полуголый зад, а то, что это мог кто-то увидеть. Кто-то мог увидеть, как Люциан только что шлёпнул меня по заднице! — Будешь брыкаться, получишь ещё. Кэти даже не старалась подавить недовольство на своем лице, смерив взглядом то, как близко Люциан подпирает меня сзади, то, как я слегка запрокидываю голову ему навстречу, то, как он долго, слишком многозначительно смотрит на меня в ответ. Обернись на нас сейчас Маргарет, голова гвардейца уже сегодня вечером стала бы украшением тронного зала, но она не смотрела. Только Кэти, только Артур и только Нейт. И лица всех троих были такими удивлённо-озлобленными, что я чуть не окочурилась на месте. Не знаю, что было написано на лице Люциана, но с моим выражением всё было предельно чётко ясно — наивная, по уши влюблённая дурочка, которая вопреки своей трусливой натуре, не может сделать шаг в сторону и позволить руке гвардейца перестать касаться почти что тонкой талии.

Rosenfeld — Do It For Me

— Ненавижу тебя, ненавижу, — то ли зарычала, то ли зарыдала я, когда Люциан поставил меня на ноги и подтолкнул в сторону двери, ведущей в мои покои. К счастью, в коридоре никого не было: ни Нейта, ни Кола. В последнее время вопросы моей безопасности стали каким-то мало приоритетным направлением, но сейчас это играло мне на руку: объясняться с Нейтом совершенно не хотелось. — Я услышал тебя с первого раза, — совершенно безразличным тоном ответил Люциан, уже открывая перед моим носом дверь, игнорируя мой рассерженный взгляд, полный слепой влюблённости и презрения в совокупности. — Для тебя это всё забавная игра, да? — отчаянно завопила я, не намереваясь оставлять всё как есть. Пускай расскажет мне всё немедленно! Кто такая эта Ости? А? — Вики, иди спать, — устало вздохнул гвардеец. — Не надо указывать, что мне делать! — Боги, я и так могу? От того, как стремительно изменилось выражение лица Люциана, я боязливо попятилась, а потом его рука резко сжала моё лицо, стискивая щёки, лишая возможности ворочать языком и продолжать орать благим матом на весь коридор. Во рту расползся едкий привкус крови, когда от неожиданности я прикусила себе щеку, но к такого рода увечьям мне не привыкать. Щёки заживут, а вот воспоминания о взгляде Люциана в этот самый момент будут преследовать меня всю оставшуюся бесконечность… или сколько там мне отведено. — Успокоилась? — прорычал мужчина, продолжая стискивать моё лицо. Не нужно было ходить к гадалке, чтобы определить — он зол. Чертовски зол. — Отфафи от меня, — совершенно нелепо промычала я за неимением возможности ворочать языком. Губы Люциана изогнулись в насмешливой улыбке, но в этот момент мне почему-то совершенно не хотелось веселиться вместе с ним. Я и прежде подозревала, что с этим гвардейцем что-то нечисто, но то, как он всегда нежно оберегал меня, не позволяло мне усомниться в том, что этот мужчина не может или по крайней мере не станет причинять мне боль. Но сейчас… Боги, сейчас я сомневалась, вплотную оказавшись прижатой спиной к стене, с трудом хватая ртом воздух, которого стало слишком мало, когда пальцы гвардейца отпустили мои щёки и кольцом сжались вокруг шеи. — Ты меня сейчас задушишь, — проблеяла я, когда хватка усилилась. Сила сжатия очень близко подбиралась к той грани, что могла лишить меня жизни. Горящий взгляд Люциана блуждал по моему лицу. Мы встречались взглядами, а потом он опускал глаза ниже, слишком многозначительно глядя на мои испещрённые, покусанные, испачканные кровью губы. — Не задушу, — спустя несколько минут молчания выдохнул он, теперь обеими руками сжимая меня за шею. — Лишь преподам урок. Какой к черту урок? Пускай катится со своими уроками к Сатане в пекло! — Соедини ладони, а затем расставь локти так, чтобы они образовали треугольник, — скомандовал Люциан. От нехватки кислорода у меня начала кружиться голова. Когда мои ноги стали подкашиваться, а тело устремилось вниз, гвардеец ослабил хватку и повторил свой приказ. Холодная сталь в его голосе не терпела препирательств, а я, перепуганная до чёртиков, больше не хотела препираться. — Отлично, — отметил Люциан, когда я повторила, хоть и не без труда то, что от меня требовалось. — А теперь начни на уровне талии. Быстро и сильно просунь руки между моих предплечий. Представь себе, что пытаешься поразить невидимую цель над головой. Клин поднимет и разъединит мои руки, освободив твою шею. — Ты надо мной издеваешься? Рука на шее сжалась крепче, и я всхлипнула, совершенно позабыв об инструкции, которую мне только что прочёл Люциан. Я просто стояла и таращилась на него, ощущая, как краснеет и надувается лицо, как изо рта начинают течь слюни вместе с тем, как я пытаюсь что-то произнести. Что ж, по крайней мере мне не придётся выходить замуж. А потом клешня на шее вдруг резко разомкнулась, но едва я успела сделать такой долгожданный вдох, как горячие губы гвардейца накинулись на мой несчастный рот. Всего мгновение, всего одно жадное прикосновение его губ, и я уже забыла о том, что секунду назад могла умереть от его удушающей хватки, всем телом подаваясь навстречу. Наши столкновения ртами и прежде затягивали меня в омут с головой, но сейчас… сейчас поцелуй был другим. В нём не было моей невинности и его осторожности, только желание и какая-то непомерная злоба, что сочилась с обеих сторон. Я злилась и ненавидела его за то, что он со мной делал, а он… Почему злился он, Люциан Уильям? Мужчина отстранился так же стремительно, как и поцеловал меня, сотрясая стены пустого коридора своим тяжелым дыханием. Только сейчас я заметила, что мои руки сами нашли и злобно дёргали пряжку его ремня. — Что ты творишь, Вики, что ты творишь? — хрипло прошептал Люциан, подпирая своим лбом мой. — Я не знаю, — правдиво просопела я в ответ. Я увидела, как мимолётная улыбка озарила его прекрасное лицо, а потом исчезла, возвращая взгляду былое безразличие. С этим безразличием он напоследок отчеканил: — Ещё раз его коснёшься, я оторву ему голову, а тебя… Лучше тебе не знать, что я могу с тобой сделать. Когда король кончил трепаться о величии нашего народа, о том, что демоны испугались и прекратили попытки меня убить, рука Люциана отпустила мою талию и он сделал шаг в сторону. Ровно в эту секунду к нам обернулась Маргарет, кисло улыбнувшись: — Прошу, Артур, Вики, Кэти, пройдите в обеденный зал. Для нас там накрыт ужин. Нейт тут же оказался рядом со мной, молча и задумчиво глядя вперёд. Когда толпа в тронном зале разошлась, а мы отправились на ужин, я не стала ничего говорить, потому что сказать мне было нечего. Всё и так было предельно ясно. Артур шарахался от меня как от бомбы замедленного действия, и я не могла его винить, разве что задумывалась над тем, как дальше мы станем выстраивать наши отношения при таком положении дел. Конечно же нас усадили рядом, с обеих сторон подперев так, чтобы наши локти касались друг друга при каждом движении вилкой. Удивительным было то, что нас обоих это смущало, и я вдруг словила себя на мысли о том, что он внушает мне доверие. — Налить тебе что-нибудь выпить? — поинтересовался мой жених спустя десять минут светских бесед с королём и королевой. Всё это время я сидела сама не своя, таращась в ломящуюся от еды тарелку. Я кивнула головой, и Артур наполнил мой бокал апельсиновым соком, стараясь не нарушать мои личные границы, глядя на меня не больше двух секунд, тут же отводя взгляд. — Ещё раз прости за вчерашнее, — промычала я. — Всё в порядке, правда, — улыбнулся мужчина, не задерживая на мне свой взгляд. — Маргарет, проверка назначена на послезавтра? — вдруг прервал наш несостоявшийся разговор Роберт. Я уже было и забыла об этом слове, о том позоре, с которым мне предстоит столкнуться. Боги, я забыла про сраную проверку моей девственности! Кэти и Артур напряглись вместе со мной, а Маргарет как ни в чем не бывало, защебетала: — Послезавтра утром, я уже договорилась с Аврелием. — Что за проверка? — спросил Артур, глядя на то, как багровеет моё бледное лицо. Маргарет нахмурилась, но ответила: — Процедура перед свадьбой. Двор должен удостовериться в том, что невеста прежде не вела половую жизнь. Вы должны знать об этом, ваш отец настоял на этой проверке. Артур как-то подозрительно странно кашлянул, а потом натянуто улыбнулся, всковырнув вилкой кусок жирной свинины у себя на тарелке: — Я знал, просто решил, что в проверке нет необходимости. Одуревшим от волнения взглядом я уставилась на своего жениха как на святого Апостола, посланного мне самим Богом, а Артур продолжил безмятежно пережёвывать свой ужин, всё ещё старательно избегая установку зрительно контакта. Странный. Недовольство Маргарет всегда умело скрывала за услужливой ухмылкой, но меня провести не могла, за долгие годы я научилась считывать её жесты. Промакивает чистый рот салфеткой — жди беды или выговор. — Прошу прощения, Артур, но это давно решённый с вашим отцом вопрос. Если позволите, я могу написать ему и мы снова обсуди… — Нет необходимости, — резко перебил мой жених, а потом повернулся ко мне, впервые задерживая взгляд дольше, чем на несколько секунд. Его светлые, голубые глаза блеснули сожалением, и, не отрываясь от меня, он добавил: — Проведём проверку.

***

Весь следующий день я была сама не своя. Нейт снова прочёл мне лекцию о вреде Люциана на моё здоровье, Кэти пристала с расспросами, Адрана замучила муторным поминутным изучением того, где и как обосрался Самуил — некогда любимый сын Бога, теперь Правитель Ада. На примерке свадебного платья меня стошнило от волнения, слава Богам Кэти вовремя поднесла к моему рту урну, и я не заляпала роскошное похоронное платье, расшитое золотом и драгоценными камнями. На закате возвращаясь в комнату, я приняла решение отключиться. Просто пережить следующие три дня, а потом смириться со своей участью, как делала это прежде. Протест в моей душе только обнадёживал, в последствии заставляя больно падать с небес на землю. Смирение — и ничто не сможет разрушить ожидания, потому что у тебя их нет. Я долго ворочалась в постели, пытаясь уснуть, но сна не было ни в одном глазу. Я всё представляла, что мне предстоит пережить завтра утром, и от этих мыслей тело пробирала лихорадочная дрожь. Грудные рыдания в подушку вдруг прервал странный скрежет, и я тут же села на постели, вглядываясь в темноту. Никого. Решив, что, вероятно, мне почудилось, я уже было собралась лечь обратно, чтобы продолжить свои страдания, как вместо того, чтобы уткнуться носом в подушку, напоролась лицом на что-то твёрдое. Твёрдое, горячее, живое.

Rosenfeld — like u

— Люциан, — выдохнула я, безошибочно распознав хвойный дурман. — А я рассчитывал, что ты станешь кричать, — насмешливо отозвался из темноты его голос. Я истерично хохотнула, проглатывая застывшие в горле слёзы и сопли, позволяя горячей ладони лечь на моё лицо, а другой руке притянуть к крепкой груди. Большой палец аккуратно смахнул с моего лица слёзы. — Пожалуйста, не плачь. Умоляю, не надо, или я наделаю глупостей. — Каких глупостей? — Глупых, очень глупых глупостей, пиратка. Например, украду тебя сегодня ночью, увезу куда-нибудь далеко и навсегда запру тебя в своей спальне. — Большой палец его руки всё ещё продолжал аккуратно поглаживать мою щёку, а горячие губы безошибочно нашли в темноте мою покрытую мурашками шею. От волнения я икнула, но мешать ему не стала, выжидая дальнейший шаг. Люциан довольно улыбнулся мне в шею, пальцами свободной руки очерчивая мои обнажённые плечи: — Три раза в день я буду вставать с постели, чтобы принести нам поесть, а потом… Слава Богам, что в комнате было темно. От его вкрадчивого голоса у меня запылало всё лицо. Бретелька ночнушки скользнула вниз. От неожиданности я машинально скрестила руки на обнажённой груди, но Люциан мягко отвёл их в сторону, горячими пальцами очертив ареолы напряжённых сосков. — Буду целовать тебя здесь, — мокрый язык коснулся моей груди. — И здесь. — Я вдруг оказалась прижатой к постели весом тела мужчины, а его губы уже успели прочертить влажную дорожку от ключиц к животу. Не уверена, что заниматься тем, чем мы занимались — хорошая идея перед проверкой, которую мне предстояло пройти, но останавливать это я бы не стала даже под угрозой смерти. Когда дыхание Люциана опалило нежную кожу между ног, я была готова взорваться от предвкушения, но гвардеец вдруг резко отстранился, перемещаясь так, чтобы спиной я оказалась вплотную прижата к его груди. — Позволишь мне помочь тебе уснуть? — прошептал мужчина, рукой скользя по моему втянутому животу вниз. — А ты… Он игриво укусил меня за мочку уха, принимая сбившийся тембр моего голоса за согласие. Это и было согласием — согласием, на что угодно. Хоть на пешую прогулку к чёрту на кулички. Когда сильные пальцы мягко надавили на самую чувствительную точку сквозь полоску нижнего белья, я смущённо порозовела, понимая, как ужасно мокро было в том месте, где он меня касался. Губы Люциана снова нашли мою шею, когда он прошептал: — Очень неприлично, Вики Уокер. Я не нашла слов, чтобы ответить, вместо этого рефлекторно вжимаясь в руку Люциана, что намеренно и очень жёстко прекратила меня гладить. Неприлично? Ну и пусть. Сейчас я планировала стать синонимом слова неприлично. — Очень неприлично, принцесса. Прежде, чем я успела проскулить жалкое «пожалуйста», ткань нижнего белья была нагло и безотлагательно отодвинута в сторону, а палец Люциана, не встретив ни малейшего сопротивления, оказался внутри моего тела. Не дожидаясь его действий, я сама нетерпеливо начала двигать бёдрами, стремясь погрузить его палец как можно глубже, разрываясь изнутри на части от желания… Быстрее. Больше. Сильнее. Какое-то неведомое мне ругательство развеяло мокрые звуки, сотрясающие мое возбуждённое сознание каждый раз, стоило мне снова зашевелить бёдрами. Зубы Люциана больно сомкнулись на моём плече, когда он предпринял попытку меня остановить, но я была непреклонна. — Чёрт, Вики, — зарычал он, когда я вдруг схватила его за мокрую подо мной руку, требовательно добавляя второй палец, задыхаясь в остроте ощущений. Два пальца сделали своё дело, и я не смогла сдержать громкий стон. Сама мысль о его близости вызвала в моём теле доселе неведомые метаморфозы, но это… это было другим. Совершенно невероятным, стоящим всех кар бытия. Я не совсем разбиралась в процессах, протекающих в организме мужчины в такой момент, но была почти уверена в том, что физическое удовольствие сейчас испытывала только я, так безбожно раскачиваясь на его двух пальцах. Когда Люциан хрипло застонал, я удивлённо обернулась, в слабом свете луны пытаясь уловить его взгляд. Взгляд, не моргая наблюдающий за тем, как быстро и глубоко его пальцы погружаются внутрь моего тела. Его губы вовремя заглушили громкий стон, который вырвался у меня изо рта вместе с тем, как напряжение между ног взорвалось фейерверком невероятного блаженства. Что ж, вероятно, спать я сегодня и впрямь буду отлично.