Грязь

Честно говоря, я даже не помнила, как уснула. Кажется, это случилось между тем, как я начала рассказывать Люциану о своём детстве и тем, как он стал гладить меня по волосам, позволяя с ногами взгромоздиться на его грудь. — Доброе утро, Виктория. От неожиданности я чуть не грохнулась с кровати. Занавески на окнах затрещали по швам, впуская в комнату яркий свет тёплого весеннего солнца, а я сфокусировала взгляд на худощавом силуэте, притаившимся в углу, идентифицировав нарушителя моего покоя — Маргарет. Не помню, когда в последний раз королева переступала порог моей спальни, но сегодня… сегодня был особенный день. И если своим приходом она намеревалась выказать мне поддержку… что ж, должна расстроить, помимо желания тюкнуть её прикроватным подсвечником, других видов на неё я не имела. Украдкой я обвела свою сбившуюся постель, проверяя, не оставил ли мой ночной гость компрометирующих меня улик. Пусто. Даже простыня была выглажена в том месте, где он вчера лежал. Как предусмотрительно, Люциан. Вместе с Маргарет в комнату словно ручные змеи бесшумно заползли две её служанки и уже недовольно на меня глядели, держа в руках ванные принадлежности. Я ожидала увидеть Кэти этим совершенно недобрым утром, но подруги нигде не было. Лишь оказавшись в горячей ванной, благоухающей маслами лаванды, я поняла, зачем Маргарет привела свою прислугу. Мои служанки были просто не заточены на то, чтобы в таком приказном тоне велеть мне раздвинуть ноги и острым лезвием бритвы позволить лишить меня всякой растительности от пупка до пят. Такой униженной прежде я себя ещё не ощущала, но готова была спорить, что через два часа поменяю своё мнение, и моя минута славы ещё не настала. — Ох, тыковка, — пробормотала Кэти, бросаясь мне на шею. Потерянная, дезориентированная, я крепко сжала подругу в объятиях, цепляясь за её хрупкие плечи как за спасательный круг. — Мне так жаль, очень очень, — заверила Кэти, в позе лотоса развалившись у моих ног, пока две королевские змеюки туго шнуровали корсет китчеватого церемониального платья. Я с сожалением подумала о своих поплиновых сарафанах, которые были достаточно свободными для того, чтобы я могла дышать, а Люциан мог… — Ай, — я дернулась, когда одна из служанок грубо потянула меня за волосы, укладывая их в очередной аляповатый кошмар. Маргарет ушла, оставив целое руководство по тому, как должна выглядеть юная леди, которой с минуты на минуту предстояло опозориться. — Лучше расскажи мне что-нибудь веселое, — попросила я, желая отвлечься. — Как у тебя дела? Кэти нервно зажевала заусенец, судя по всему в последние пару дней, равно как и я, не находя в своих буднях и толики чего-то приятного, чем можно было бы поделиться. У неё на лице вычурным пятном от висков до подбородка раскинулся плакат с надписью: «Где ты была во вторник ночью?», но подруга предусмотрительно сдерживалась и от того не могла связать в цельное предложение и пару слов. Мы немного потрепались о чём-то отвлечённом, явно расстроив служанок отсутствием новой партии свежих сплетен из первых уст. До последних событий в моей жизни я вообще никогда не была объектом бурных обсуждений. Кто бы ни пытался скомпрометировать мою личность, встречался с непреодолимым препятствием — почти никто в замке не видел моего лица и даже не слышал звук моего голоса. В последнее время я зачастила с официальными появлениями на людях, и причиной тому отчасти стала мнимая вседозволенность. Роберт никогда прежде не отличался предусмотрительностью, но после возвращения с границы совсем растерял всякую осторожность. Толкучку гвардейцев вокруг меня распустили, оставляя всего пару посменно сменяющихся бывших смертных, а Маргарет оказалась слишком занята деловой перепиской с Апостолом как там его тире моим… тестем? Когда мы вышли из моей комнаты и на входе меня встретил Нейт и Рикман, я как-то неожиданно для себя самой облегчённо выдохнула. Люциан был последним человеком, которого я хотела видеть. Не хочу видеть его сочувственное лицо в моменты того, когда буду биться в истерике от воспоминаний об этом чудовищном позоре. Пускай Люциан останется тем, для кого я буду… прежней Вики, какой бы эта Вики не была и какой бы она не стала после сегодняшней проверки. Шли молча. Изредка Кэти шептала мне в ухо слова поддержки, обещая быть рядом и держать за руку. По скудным данным, собранным подругой из замковых сплетен, помимо самого королевского доктора Аврелия в зале будут король, королева, трое их приближённых, которые засвидетельствуют результат, Кэти, которая проела в голове Маргарет плешь размером с комок нервов у меня в пустом желудке, и мой отец, всё ещё являющийся моим опекуном. Столкновение миров произошло у входа в рабочий кабинет доктора Аврелия. Король Роберт известил всех о том, что опаздывает по каким-то делам, и нам нужно ускорить процедуру. Отец как всегда отмалчивался в стороне, всего на мгновение одарив меня вялой приветственной улыбкой, и лишь Маргарет была так взволнована и рада, что на секунду мне показалось, будто бы сейчас и впрямь случится что-то хорошее, а потом… с искренним сожалением на лице Нейт распахнул перед нами дверь. Я впервые в жизни пожалела о том, что не слепая как курица. Возможно тогда мне удалось бы избежать той картины, что предстала перед нашим небольшим сборищем. Крови было столько, что я совсем не видела холёных белых мраморных стен Аврелия, зато сам Аврелий без нареканий выделялся на общем фоне… фоне трёх хладных, распятых трупов придворных, сидя за своим рабочим столом с кинжалом, вогнанным в самое сердце. А потом я потеряла сознание, но кажется до конца так и не поняла от чего: облегчения или ужаса?

***

Пробуждение из прекрасного мира сновидений стало вынужденным. Меня банально вырвало, и я разлепила глаза, пытаясь сообразить, какой сейчас год или хотя бы век. — Скажите королеве, что с ней всё в порядке и она проснулась, — сквозь вату в ушах оповестила посторонних в комнате Кэти, укладывая что-то мокрое мне на лоб. Тряпка скользнула ниже, отирая шею, снова возвращаясь к пылающему в лихорадке лбу, перепачканным рвотой губам. Омерзительно. — Слышишь меня? — спросил Нейт. — Нет, — вякнула я в ответ. — Отлично. — Сколько я спала? — приподнимаясь на локтях, спросила я, вглядываясь в нависшие над моей постелью лица, точнее три лица: Кэти, Нейт и… папа! Какой неожиданно неприятный сюрприз! От осознания того, что мне удалось выразить настоящие чувства от присутствия отца хотя бы у себя в голове, блевать захотелось пуще прежнего, но я сдержалась. — Не волнуйся, принцесса. Свадьбу не проспала, — подразнил Нейт, видимо решив, что раз я могу говорить — значит и ему незачем переставать надо мной издеваться. — Жаль, — совершенно искренне ответила я, поджав губы, снова закрутив головой по сторонам. — Кого-то ищешь? — в такой же издевательской манере поинтересовалась подруга. Жаль, что Нейт гей, они с Кэти точно стали бы лучшей и самой вредной парой во всех трёх мирах. И ежу было ясно, что я ищу Люциана, а ещё ответ на самый главный вопрос: «Что прозошло?» Впервые с момента пробуждения яркой вспышкой ко мне вернулось воспоминание, и меня снова стошнило, на этот раз в урну. — Аврелий… — Мёртв, — в унисон подтвердили Кэти и Нейт. — А-а-а-а… э-э-э, — других слов просто не было. Аврелий мёртв, а вместе с ним и проверка… На секунду мне вдруг стало непозволительно легко и спокойно. Боги, да я была просто счастлива, пока вновь не вернулась к осознанию того, что ценой моего спасения стала жизнь четырёх ангелов… — Убийцу уже ищут, а тебе снова увеличили охрану, и тебе опять нельзя выходить без ведома из своей комнаты, — с сожалением выдохнула подруга, а потом немного более радостно добавила: — Впрочем, мне тоже запретили гулять. Так что сегодня я уболтала Маргарет и мы ночуем вместе. — А сколько осталось до… — Ты отрубилась на сорок минут, тыковка. До свадьбы все ещё два дня. Кстати о свадьбе, — Кэти резво спрыгнула с кровати, а потом вытащила из-за спины роскошный букет белых роз. — Артур принёс, — подмигнула подруга.

***

В голове словно назойливая муха уже битые три часа крутилась одна и та же мысль… нет, две мысли, ведь сказать о том, что я думала только о Люциане, было бы как-то неправильно в сложившейся ситуации. Четыре трупа в кабинете доктора почётно занимали треть моих мыслей, но всю остальную часть мозговых извилин я тратила на размышления о гвардейце, который, кажется, даже не был в курсе произошедшего. — Вики, хватит думать о нём, — откуда-то сверху прервала меня подруга, заставляя удивленно сесть и раскрыть рот. — Откуда… — Ах, тыковка. — Кэти небрежно бросила на пол недовязанную пряжу и, скинув тапочки, забралась ко мне под одеяло. — Я живу дольше тебя почти в десять раз. Думаешь всё это время мы с Нейтом ничего не замечали? Я смущённо покраснела, хоть и не планировала стесняться чувств в присутствии той, которая без зазрения совести жила ими всю жизнь. Как никто другой Кэти должна была меня понять и, возможно, уже поняла, иначе бы этот разговор состоялся значительно раньше. — Понимаю, о чём ты думаешь, — вздохнула подруга. — Отброшу свои мысли насчёт того, что Люциан не внушает мне доверия. Дело совершенно в ином: вам все равно никогда не быть вместе. Да и ко всему прочему твоя судьба уже давно предрешена твоим долгом. — Об этом ты думала, когда вы сношались у меня под окнами? О том, что вам не быть вместе? Кэти удивленно ахнула, прижав ладонь к губам. Судя по изгибу её бровей, подобного ответа не ожидалось, равно как и того, что следом я не рассыплюсь в извинениях. Толика стыда кольнула изнутри, но в пожаре гнева и страха зарождающаяся привычка за все извиняться сгорела дотла, лишь легкой дымкой сожаления напоминая мне о том, что в определённом роде я была не права. — Это не то же самое, Вики, — оправившись от шока, хрипло прошептала Кэти, явно с трудом подбирая слова. — На тебе лежит ответственность. — Не то же самое что? Ты про своё право распоряжаться своей жизнью, а следом указывать мне на то, как правильно я должна себя вести? Боги, как же это всё мне надоело. — Слишком эмоционально и не правильно расставив ударения в словах, от чего крик местами сорвался на визг, я спрыгнула на пол. Вслед за мной Кэти подалась к краю кровати, слегка покраснев от досады и возмущения: — Сейчас же успокойся, Вики. Не время для скандала. — Скажи мне Кэти, почему я не имею право вести себя так же, как и ты? Потому что я ангел или потому что вам всем это удобно? Подруга нахмурилась, словно впервые задумавшись над этим вопросом, а я, почему-то сгорая от желания закончить свои мысли, которых прежде не водилось, продолжила: — Моя жизнь и жизнь моих будущих детей — малая цена за продолжение всего рода, правда? Рода лжецов и лицемеров не перед лицом Господа, а перед лицом самих себя. — Ви… Я продолжала нарезать круги по комнате, истязая указательный палец правой руки болезненными укусами: — Неужели тебе самой не смешно? Думаешь я ничего не видела и не знаю? Думаешь смогли запереть меня в башне, и всё пройдёт как по маслу? Неужели ты сама веришь в эту лживую праведность? — От осознания собственной, хоть и весьма ограниченной осведомлённости, я гордо распрямила плечи. Возможно, я не знаю и четверти правды, но скудной крошки, как оказалось, стало достаточно для того, чтобы я вдруг реально ощутила иллюзорную лживость этого мира. — Пока не поздно, Вики, заткнись немедленно, — зашипела Кэти, вдруг резко спрыгивая с кровати. В одно мгновение траектории нашего движения сошлись в одной точке, и мы столкнулись лбами. Теперь, глядя на то, как в гневе расширились зрачки моей подруги, я уже не могла понять, почему вдруг решила, что именно она станет той, кто поймет всю степень моего отчаяния. Ангел, чистокровный ангел, выращенный и выхоленный в этой системе… и я, какая-то жалкая пародия, странная оказия, появившаяся на свет сто лет тому назад. — Не выйду замуж, не буду рожать, не буду слушать, не буду молчать, — заявила я в ответ на гневно раздувающиеся ноздри Кэти. — Будешь, иначе… — Иначе что? — Иначе на твоём свадебном торжестве верхний слой бисквитного торта будет украшен его головой. — Ты мне угрожаешь? — А на что это похоже? Ты себя слышишь, Вики? Ты сошла с ума! Он отравил тебя. Я должна была разрыдаться, но вместо этого нервно расхохоталась: — Ты ведь просто ревнуешь? Не можешь взять в толк, почему он выбрал меня, а не тебя, да? От резкости моего тонна Кэти удивлённо разинула рот и вдохнула: — Ты совсем из ума выжила! — Лучше быть сумасшедшей, чем такой как вы… Пощёчина вышла звонкой, отчаянно требующей тишины в сумбуре этой ночи, что расколола на части эту крохотную спаленку и окончательно отрезвила мой затуманенный разум. Я даже не стала удивлённо охать и ахать, стараясь унять ноющую боль на лице. На глазах Кэти проступили слезы, и она тут же зажала рот, чтобы не дать им вырваться наружу. Я и впрямь протрезвела, не только в том, что касалось трезвого взгляда на жизнь, но и в том, что успела сейчас наговорить. Злость и страх так сильно отравили мой разум, заставляя наговорить столько лишнего. Мне правда стало стыдно, но этот стыд впервые был таким осознанным. Я любила Кэти: любила её спесивый характер, бросающий мне вызов, любила её заботу и то, как она гладила меня по волосам. Мне не следовало… и всё же это была правда. Нет, моя подруга не была плохой, не была моими кандалами и уж точно не той, кто их надел. Просто она была другой, как и я… кажется, теперь я тоже стала другой. Я бросилась прочь из комнаты в надежде на то, что она не последует следом, ведь мой путь лежал не через трёх стражников, что охраняли мои покои, а через окно ванной комнаты, где кровля позволяла без труда спуститься на балкон гостевой спальни на втором этаже. А оттуда… оттуда я планировала спрыгнуть на землю, молясь о том, чтобы не переломать себе все ноги, и рвануть вглубь сада. Я не планировала сбегать, просто хотела немного уединения. Подобрав руками полы длинного церемониального платья, которое я так и не сняла, я перепрыгивала через коряги, шлёпая по влажной после дождя почве туда, не знаю куда. Напоследок оглянувшись, чтобы убедиться, что в коридоре, ведущем в мои покои, не зажгли все фонари, успокаивая себя, что Кэти потребуется как минимум минут двадцать, чтобы прийти в себя, я так и шагнула вперёд. — Ай, — взвизгнула от неожиданности я, больно врезаясь во что-то носом. — Виктория? — Артур? С минуту мы стояли в непосредственной близости. Мой будущий супруг изучал демонстрацию грязных чулков, а я всё вертела головой, пытаясь понять, куда забрела. — Прошу прощения, — спохватился Артур и сделал шаг назад, освобождая мне дорогу. — Как вы себя чувствуете? — Порядок, — заверила я, возвращая мужчине ещё слегка блестящий от испуга взгляд. — Прове… — Отменена. По крайней мере все слишком заняты поисками убийцы, а до свадьбы осталось всего два дня. — Замечательно, — слишком поспешно обрадовалась я, но вовремя одумалась. — То есть… мне очень жаль Аврелия, эта ситуация… — Я понимаю, не стоит извиняться, — заверил Артур. Мы оба замерли друг напротив друга, погрязнув в неловком молчании. Я было хотела поблагодарить его за цветы, когда вдруг за нашими спинами послышались тяжёлые шаги. Чуть задумчивое лицо Артура окрасилось в пунцовый: — Виктория, прошу, вам нужно уйти, — зашипел он, взглядом отыскивая мне пути отступления. Я обернулась назад, честно говоря не желая проверять, что со мной станется, если кто-то приближённый к королеве сейчас нас застукает. Под испуганный взгляд Артура я юркнула в кусты ровно в ту секунду, в которую мерная поступь достигла своей конечной цели и голос Люциана пронзил меня насквозь. — Я тебя не задержу. Я притаилась, явно осознавая, что каждый мой шаг равносилен топоту стада кабанов. Ветки кустарников лезли в глаза и царапали кожу — стоять смирно стоило мне усилий, ко всему прочему я не могла ничего разглядеть, зато слышала всё предельно чётко, навострив уши. — Люциан, боюсь здесь неподходящее место для обсуждений. — Я увёл след далеко за пределы замка, этой ночью все… Честно говоря, я сама не поняла, как это произошло. Вот я стою, пытаясь предотвратить злостное нападение комара, а вот я уже лежу, намочив платье в грязной луже. — Что за дерьмо? — Люциф… Между тем, как Люциан сделал шаг, а Артур предпринял попытку его остановить, прошла всего доля секунды. Поразительная скорость, которой мне следовало бы поучиться, ведь за это время я даже не успела сообразить, как нелепо выгляжу, по уши испачкавшись в грязи. — Вики? — искреннее удивление отразилось на лице гвардейца.— Какого чёрта ты здесь делаешь? Я резко села, озабоченно глядя на растопыренные в стороны ноги, а потом перевела взгляд на возвышающегося надо мной Люциана и испуганно икнула: — Гуляю. Он нахмурился так, что у меня чуть сердце не выпрыгнуло наружу, а потом я перевела взгляд ниже, стараясь отвлечь себя от недоброго блеска в его глазах. Прежде, чем я успела удивиться тому, что в руке гвардеец сжимал букет сирени, Люциан схватил меня за шиворот и вернул обратно на ноги. — Ударилась? — явно сражаясь с самим собой за то, чтобы не разораться, стиснув зубы, спросил мужчина, окинув меня взглядом на предмет повреждений. Чудом я пролетела мимо и не напоролась брюхом на торчащую из земли корягу. Чумазая и дезориентированная я топталась на месте, взглядом изучая реакцию гвардейца. Одно было не ясно, почему же он злится? — Я отведу её обратно в комнату, — бросил через плечо Люциан, продолжая глядеть мне прямо в глаза. Я смущённо вспыхнула, когда его взгляд добрался до моих губ, воскрешая в памяти… К моему превеликому удивлению, Артур не сказал ни слова, покорно удаляясь прочь. Прежде, чем я успела раскрыть рот и спросить, какого чёрта вообще здесь должно было случиться, Люциан резко перебил меня: — Собираешься задать мне целую сотню вопросов? — Как ты угадал? — И снова вопрос, — выдыхая, улыбнулся мужчина с лицом человека, который вдруг почувствовал облегчение. — Может всё же скажешь, что ты здесь делала? — Ну ты же на мои вопросы не отвечаешь. Он усмехнулся, а у меня по телу от пят до ушей и обратно прокатился табун непрошеных мурашек. От осознания того, что мы здесь совершенно одни, во мраке ночи, становилось лишь теснее и жарче, а от осознания того, что у него есть таинственная невеста и какие-то мрачные секреты — грустнее. Стоило ему прикоснуться ко мне, улыбнуться, обжечь горячим дыханием — и все мысли, что усилием воли я собирала вне его присутствия, разбегались в стороны словно испуганные овечки. Когда Люциан напористо сделал шаг в мою сторону, я осталась стоять на месте. Во-первых потому, что ходить спиной так и не научилась, а во-вторых потому, что безумно хотела коснуться его. — Расскажешь мне, что здесь делала, если я пообещаю ответить на любой твой вопрос? — он игриво изогнул одну бровь, улыбнувшись краешком губ. — Мы уже играли в эту игру, и ты меня обманул, — проблеяла я в ответ, слегка вспотев от волнения. — Ты очень быстро учишься, пиратка. — Учусь чему? — Водить меня за нос, играть со мной, — поддел гвардеец, наклонившись ещё ниже, ближе, теперь очень нагло и откровенно изучая взглядом моё декольте. Уместно ли было смущение после того, что между нами было? — Почему Артур ведёт себя так странно, когда ты рядом? — всё же не удержалась я. — Ты чумазая, как чертёнок, — проигнорировал мой вопрос гвардеец, заправляя выбившуюся прядь пшеничных волос мне обратно за ухо. — Если не планируешь отвечать, тогда не жди ответов и от меня. На секунду Люциан прервал свои незатейливые игрища с моими волосами. Вспышка опасного блеска в его глазах вдруг вернула меня обратно в тот вечер, когда его рука сомкнулась на моей шее. — Попридержи коней, пиратка. Я обычно не отличаюсь терпением. Мы всё ещё стояли посреди грязного болота, где кроме нас и слабого света луны вокруг не было ни души. Никого, кто мог бы… спасти меня? В голове вдруг снова запульсировало болезненное воспоминание сегодняшнего утра… Аврелий, придворные. — Пожалуйста, не плачь. Умоляю, не надо, или я наделаю глупостей. — Каких глупостей? — Глупых, очень глупых глупостей, пиратка. Когда Люциан резко отстранился, протягивая мне букет сирени, которую в конце мая было уже не сыскать, я вдруг отчётливо рассмотрела два маленьких кровавых пятнышка на манжетах. Какие-то, казалось бы, неважные моменты вдруг стали подтягиваться с задворок сознания, а когда гвардеец протянул мне руку, чтобы проводить в комнату, почему-то сомнений в том, что именно он расправился с Аврелием, у меня не было.